Опасная игра - Миллз Анита - Страница 47

— Вы уверены, что он выдержит?

— Вы ведь сами видели, как он переплыл реку, не так ли?

Речная вода выглядела красной и мутной.

— Хотелось бы знать, здесь очень глубоко? — поинтересовалась Верена.

— Два билета, — сказал Мэтт паромщику, протягивая два серебряных доллара.

— А какая разница? — ответил паромщик на вопрос Верены. — Кажись, мы не собираемся переходить ее вброд.

Оказавшись на пароме, Верена заняла место посередине, ухватившись за опорный столбик лебедки. Паромщик тем временем принялся крутить рукоятку, натягивая таким образом канат. Не переставая скрипеть и стонать, паром нехотя отделился от берега и поплыл, оставляя за собой широкий след из невысоких красных бурунов с белой пеной сверху. Под ногами чувствовалось сильное течение, пытающееся сбить паром в сторону.

С другой стороны реки под видавшим виды причалом вода встречалась с красным, как кирпич, глинистым берегом. Во все время переправы Верена не сводила с него глаз.

— Чго делает землю такой красной? — спросила она.

— Это та же самая глина, что окрашивает реку. Между этими местами и восточной Джорджией — сплошная красная глина.

— Кажется, у нас в районе Филадельфии ничего подобного нет.

— Вероятно, вы правы. Ну а эти полосы глины идут до индейских резерваций, а потом и дальше, выше реки Канейдиан, через пустыню и всю территорию штата Нью-Мексико.

— Ну, и на этой глине что-нибудь растет?

— Да, если хватает воды. Во всяком случае, можно заниматься скотоводством.

— Интересно, возле Сан-Анджело такие же места? — пробормотала Верена.

— Сан-Анджела, — поправил ее паромщик. — Не Сан-Анджело, а Сан-Анджела.

— Но у меня есть письмо с почтовым штемпелем «Сан-Анджело», — уверенно сказала она.

— Что вы хотите — такое уж у нас правительство. Представляете, Де-Витт называет этот свой городишко Сан-Анджела в честь свояченицы, монашки по имени Анджела, а они берут и меняют это имя на мужское, потому как кто-то там подумал, что Анджела звучит неподходяще. Как будто им не все равно. Это все одно, как если б я назвал какое-то место Гусыня, а они б решили, что Гусак звучит лучше.

— А там земля красная?

— Не знаю, не бывал. Когда-то это место называлось Заречье, а потом мистер Де-Витт переименовал его, — добавил паромщик.

— Судя по тому, что я слышал, там нет ничего стоящего внимания — только несколько jacals[32] и парочка хибар.

— Насколько я знаю, шакалы здесь не водятся, — пробормотала Верена.

— А в них и не живут индейцы, — заявил он уверенно. — В основном мексиканцы и немного белых.

Она решила не продолжать этот разговор. Очевидно, он не имел в виду диких собак, живущих в Африке и Азии. А просветить его на этот счет до окончания переправы уже не оставалось времени. Увидев, что берег совсем близко, она вся подобралась, готовая ступить на землю. Паром ударился о сваи и дернулся, отчего Верену пронзила острая боль, стрельнувшая в шею, а затем в голову. На мгновение у нее появилось ужасное ощущение, что она может оскандалиться и ее вот-вот вырвет; и хотя паромщик привязывал веревку, ей казалось, что они все еще движутся.

— Ну вот, не так уж и страшно это было, — негромко проговорил Мэтью и тут же заметил, какое у нее зеленое лицо. — Быстренько перегнитесь через борт и пошире откройте рот, — посоветовал он.

— Я в порядке, — выдавила она сквозь стиснутые зубы.

Потихоньку разжав руку, стискивавшую столбик лебедки, Верена, осторожно переступая, сошла по перекинутой с парома доске на причал.

— Фу-у, — с облегчением выдохнула она, когда прошел приступ тошноты.

— Вам лучше?

— Намного, — и, переведя взгляд на красную дорогу с глубокими колеями, она решительно распрямила плечи. — Как только получу свой саквояж, приму ванну, а потом — в постель, и буду спать до тех пор, пока не проснусь сама, пусть это будет даже через сутки.

— А я-то думал, что, поселившись в гостинице, мы сначала где-нибудь поедим, а потом я сразу пойду выяснить, как там дела с нашим поездом.

Он взял ее за руку, и они пустились в путь. Когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не слышал паромщик, Мэтью наклонился к Верене и тихо произнес:

— Если поезд не ушел, мы по-прежнему супруги Маккриди, если ушел — я все-таки считаю, что вам не мешало бы иметь и другое имя, кроме Верены Хауард — так, на всякий случай.

— Ничего подходящего мне сейчас в голову не приходит.

— Лиззи или Бесси ведь вам не нравятся?

— Нет.

— А как звали вашу маму?

— Мэри Вероника — и я от этих имен тоже не в восторге.

— Кэролайн?

— Звучит слишком по-южному.

— Джульетт? Уж более типичного для северянки имени не придумаешь.

— Нет.

— Как насчет Харриет? Той, которая Стоу[33]? — предложил Мэтью.

— Нет.

— Ну, на Марту вы не слишком похожи.

— Это уж точно.

— Кэтрин? Шарлотт? Энн? Маргарет? — Не услышав ответа, он вздохнул и спросил: — Ну хорошо, а как вы назовете своих детей?

Она бросила на него быстрый взгляд и сухо ответила:

— Поскольку я почти окончательно решила не выходить замуж, о таких вещах я просто не думаю.

— Куклы у вас были?

— Две — Эйми и Луиз.

— Так в чем же дело — выбирайте из них.

— Имя Луиз дала кукле мама, я не скажу, чтобы оно так уж мне нравилось. Ну а при мысли об Эйми я начинаю представлять себе какое-то маленькое, хрупкое существо.

— У меня есть сестра Мэгги, — предложил он очередное имя.

Она сделала глубокий вдох, а затем, выдохнув, сказала:

— Придумаю что-нибудь, когда будем регистрироваться в гостинице.

— Не кажется ли вам, что я должен знать первым?

— Ну а как насчет вас? За кого вы выдадите себя на сей раз? — ответила она вопросом на вопрос.

— Жду ваших предложений.

— Как вам нравится Ралф? Или Хейвуд? А может быть, Орсон?

— Хейвуд?

— Мой двоюродный дедушка — отец моего дяди Элиота.

— О, нет. Я бы предпочел что-нибудь более выразительное.

— Джордж? Хенри? Фрэнк? Джон?

— Неужели я вам кажусь похожим на какого-то Хенри? — спросил он, делая вид, что оскорблен.

— Настолько же, насколько я кажусь вам похожей на Лиззи, — ответила она с милым выражением лица.

— Ну хорошо, на кого же я, по-вашему, похож?

— В данный момент? Скорее всего на какого-нибудь Эла — заметьте, не Альберта, а Эла.

— На Эла!

— Если честно, то вы сейчас больше всего похожи на уличного драчуна. — Несмотря на жуткую головную боль, она едва удержалась от улыбки. — А вы небось думаете о себе как о Стивене?

— Ну, он был слабым королем[34].

Сначала она не поняла, о чем он, но потом быстро сообразила:

— А, вы о сопернике Матильды?

— Ну да.

— А как насчет Ричарда Львиное Сердце[35]? Возможно, он не вызывает особенного восхищения, но в те времена никто, кажется, так не думал — за исключением, может быть, Леопольда, герцога Австрийского, и сарацинов[36]. А братец Ричарда Джон[37] был, без сомнения, еще похуже.

— Ричард… — После недолгого раздумья он кивнул: — Ладно — думаю, мне это подойдет. Хотя Беренгария[38] — имя малость устаревшее, на мой вкус.

— Вы же не могли все это узнать за карточным столом? — сказала она. — Равным образом как и на ферме в Теннесси.

— Нет, конечно. В общем-то, когда я попал в Новый Орлеан, я был просто-напросто неотесанным деревенщиной, и единственным моим достоинством была неплохая внешность.

— И самомнение.

— Пожалуй. Я глазел по сторонам и видел огромные дома, шикарные экипажи на улицах, быстрых лошадей…