Опасная игра - Миллз Анита - Страница 54

— Пытались, — уточнила она. — Но я просто должна успеть убедить кого-то, прежде чем меня убьют. Знаешь, — заявила она, и в голосе ее почувствовалось отчаяние, — что бы ты ни говорил, я все равно вижу, ты мне не веришь — это написано на твоем лице.

— Понимаешь, чтобы усмотреть хоть какой-то смысл во всем этом деле, пришлось бы очень долго ломать себе голову — и все равно ничего бы не вышло. Может быть, ты все-таки чего-то недоговариваешь… — Заметив, что ее лицо мгновенно приняло застывшее выражение, он тем не менее продолжал: — Ты не можешь не признавать, что в этой истории отсутствует какое-то существенное звено. Даже не знаю — может, ты просто выпустила что-то из памяти, Рена? А может, это прямо перед твоими глазами, а ты этого сама не сознаешь?

— Вот видишь? Как раз это я и хотела сказать. Получается, будто причина, по которой меня пытались похитить, заключается во мне самой.

— Ну что ты, я не это имел в виду.

Яркая луна бросала на землю холодный, призрачный свет; пройдя сквозь окно, он рассеивался по всей комнате, превращая каштановые волосы Верены почти что в черные, окутывая их серебристой, мерцающей паутиной. Взгляд Мэтта скользнул ниже, к ее поблескивающим в полумраке глазам, а затем еще ниже, к ослепительно белому обнажившемуся плечу и разорванной сорочке, к мерно вздымающейся груди, едва прикрытой тонкой, изящной рукой. На какое-то мгновение он забыл обо всем на свете, кроме этой изысканной красоты.

— А что же в таком случае ты имел в виду? — настойчиво спросила она.

Ее голос, эта несколько резкая интонация заставили его спуститься на землю, и он попытался собраться с мыслями, но не мог. Она почувствовала, что он неощутимым образом изменился, что в комнате возникла почти осязаемая напряженность. То, что она видела в его глазах, и кружило ей голову, и немного пугало ее. Она отступила еще на шаг, пытаясь убедить себя, что сказывается пережитое потрясение и это выражение его глаз — лишь плод ее воображения.

— С тобой все в порядке? — решилась она наконец спросить.

— Да, конечно. — Во рту у него пересохло, и выговаривал слова он с трудом. — Просто я хочу сказать, что идти к шерифу еще не время — во всяком случае, не сию минуту.

Поколебавшись еще немного, она в конце концов согласилась с ним:

— Что ж, пожалуй, ты прав: он был бы не в восторге, если бы его подняли среди ночи.

Мэтью продолжал неотрывно смотреть на нее, и она остро ощутила неловкость за то, как сейчас выглядит.

— Я… мне, пожалуй, надо возвращаться к себе и ложиться спать, — пробормотала она.

— Да, нам обоим не помешает поспать.

— И, знаешь, я хочу приставить к двери стул; поэтому, если ты услышишь, что он упал, ты сразу… то есть, я хочу сказать… в общем, ты сразу прибежишь ко мне, ладно?

Не было сомнений, что она еще не совсем оправилась от испуга, и для этого, подумал он, у нее было достаточно оснований.

— Знаешь что, — пришла ему в голову внезапная мысль, — давай я налью тебе немного настоящего теннессииского виски — оно из тех, которые приятно пить не спеша и смакуя. Садись-ка вон в то кресло и сиди там, пока хоть немного не успокоишься. Несколько глотков этого доброго старого виски — и ты будешь спать как убитая.

— Да, но я не думаю, что…

— Ты мне должна верить, Рена. — Протянув к ней руку, он коснулся тыльной стороной ладони ее подбородка и слегка приподнял его. Лунный свет, отражаясь в ее глазах, дробился на крохотные яркие точечки, напоминающие звезды на темном небе. Нет, он должен отбросить такие мысли, сейчас для этого совсем не то время. — Я хочу, чтобы ты осталась здесь на ночь.

— Но как ты можешь?..

— Погоди-ка минутку, прежде чем набрасываться на меня, как дикая кошка, дай мне договорить до конца.

— Но ты же…

— Так вот, после того как ты окончательно придешь в себя, я отправлюсь спать в твою комнату. Таким образом, если эта парочка вернется сюда, им придется иметь дело со мной.

Она молча смотрела на него, и он чувствовал, что готов утонуть в бездонной глубине этих глаз.

— Верь мне, Рена, — мягко проговорил он и, опустив руку, добавил: — Я никому не позволю обидеть тебя.

Ей показалось, что он вот-вот ее поцелует, и, когда этого не случилось, она почувствовала облегчение, смешанное, однако, с некоторым разочарованием.

— Хорошо, только мне понадобится моя ночная рубашка. Так что мне нужно будет сходить за ней.

— Не беспокойся, я сам принесу ее, прежде чем лягу спать.

Он подошел к ночному столику, где стояла бутылка, вытащил зубами пробку, налил в глиняную чашку на три пальца виски и, возвратившись к Верене, сунул чашку ей в руки:

— Вот, держи.

Она сидела и с сомнением глядела на эту жидкость, казавшуюся в полумраке комнаты чуть ли не черной по контрасту с белой чашкой.

— Не знаю, стоит ли мне это пить, — пробормотала она. — Я едва только отошла от домашнего вина мистера Брассфилда и не горю желанием испытать нечто подобное еще раз. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

— То было вино, а это — виски. Именно от вина чувствуешь себя так, будто твоей головой выстрелили из пушки, — но не от виски. Не бойся, — подбодрил он ее, — ты только попробуй.

Она чуточку отпила и, поморщившись, проглотила:

— Фу, какая гадость.

— Ничего, потом станет приятнее, — успокоил он ее. — Пей понемногу и без напряжения. И старайся не выпить все за один раз.

— Я не смогла бы, даже если бы захотела.

Видя, что он явно ожидает от нее дальнейших усилий, она решилась на второй глоток, на сей раз побольше. Ощущение было такое, будто ее внутренности обожгло огнем.

— Ну вот, уже лучше. А дальше пойдет само собой.

— Послушай, это вовсе не обязательно — я имею в виду, меняться комнатами. Я не совсем уж такая дурочка, чтобы открыть им второй раз, уверяю тебя.

— Здесь ты будешь чувствовать себя спокойнее. Итак, где же твоя ночная рубашка?

Он был слишком близко, комната слишком маленькой, а виски слишком обжигающим, чтобы она могла «чувствовать себя спокойнее», но вслух она этого не сказала.

— Она… она в саквояже, я думаю, — запинаясь, пробормотала она. — Я собиралась ее достать, но в комнате было так жарко…

Сама мысль о том, что он будет рыться в ее вещах, прикасаться к ее нижнему белью, казалась ей в высшей степени неприличной.

— Может быть, лучше схожу я?

Но ему необходимо было вырваться из этой комнаты, чтобы хоть на время отвлечь свои мысли от Верены.

— Нет, оставайся здесь. Через минуту я ее принесу тебе. Потом возьму кое-какие свои вещи, которые понадобятся на утро, и избавлю тебя от своего присутствия. Тебе лишь останется запереть дверь, надеть ночную рубашку и забраться в постель. Допивай свое виски и будешь спать как младенец, — пообещал он и для убедительности добавил: — Слово Мор… — Но вовремя спохватился: — Слово Маккриди!

— Даже не знаю… — пробормотала она, с сомнением глядя на чашку.

— Зато я знаю. Там не так много, чтобы беспокоиться о последствиях.

Когда за ним закрылась дверь, ей стало как-то не по себе, она почувствовала себя совсем беззащитной. «Какая же я все-таки дурочка», — отчитала она себя и отхлебнула еще немного. Тепло от виски начинало разливаться по всему ее телу. Нет, пока у нее есть Мэтью Маккриди, ей ничего не грозит. Еще один глоток — и новые волны приятного тепла. Что ж, она в его комнате, и даже если они вернутся за ней, здесь они ее искать не станут. Теперь ей уже не о чем беспокоиться.

Медленно и рассеянно потягивая свое виски, она предалась размышлениям о том, что же за человек этот Мэтью Маккриди. Ей все больше казалось, что он далеко не так опасен, как ей представлялось сначала. Когда его темные волосы были взъерошены, а карие глаза — сонные, как тогда, утром, на ферме у Сета и Сары, он выглядел совсем как мальчишка-переросток, только что проснувшийся. Лишь только побрившись и одевшись, он снова превратился во все рассчитывающего, искушенного завсегдатая игорных домов. Мама была не права, подумала она. Не все красивые мужчины опасны.