Хранители жемчужного жезла - Колльберг Вольфганг - Страница 114

Другими словами, вы, Ваше Величество, считаете, что для этого надо ориентироваться в недрах земли, чтобы избежать множества опасностей.

Верно. К тому же необходимо располагать определенными профессиональными знаниями, иначе эта вылазка может плохо закончиться, — кивнул король гномов, лихорадочно пытаясь понять, куда клонит этот кроха.

В Зале фей все затаили дыхание. Ведь если то, что вертелось у всех на уме, правда… Но эту мысль никто не хотел додумывать до конца. Это просто невозможно: король гномов все же не сумасшедший!

И вы наверняка можете подтвердить, что нет более квалифицированных горных инженеров, чем представители вашего народа?

Верно, мои гномы в этой области лучшие. — В голосе Лаурина звучала гордость. Он, казалось, не заметил, что после этого признания ажиотаж вокруг стал сильнее.

Верно ли то, что вы единственный, кто с отличием окончил Высший университет горного дела?

Да, я лучший в своем деле, — кивнул Лаурин с достоинством.

Что ж, позвольте поздравить вас с этим выдающимся достижением! — Крохе явно доставляло удовольствие играть с королем гномов в кошки- мышки.

Спасибо. — Король гномов выглядел озадаченным.

И еще один вопрос, король Лаурин. Не значит ли все вышесказанное, что на всей земле лишь одно существо способно добраться до Уруголя — вы, Ваше Величество?

Если бы в Зале взорвалась бомба, замешательство не могло быть сильнее, чем сейчас. В суматохе феи с духами пытались перекричать друг друга.

Оберон встал и подал знак замолчать. Шум в зале стих, и снова воцарилась мертвая тишина. Лаурин стоял бледный, но спокойный перед трибуной, глядя глаза в глаза королю крохотных гномов.

Не могли бы вы, Ваше Величество, — обратился Оберон к камарину, — обосновать это ужасное обвинение?

Обвинение? Какое обвинение? — крохотный король говорил все так же тихо, хотя, казалось, был слегка удивлен. — Я всего лишь установил, что обычное живое существо не в состоянии добраться до Уруголя, даже если оно располагает такими выдающимися специальными знаниями, как король Лаурин. Ведь ими, кажется, никто, кроме вас, не располагает. — Голиаф улыбнулся сбитому с толку Лаурину и поклонился королю гномов.

Зал был в смятении.

Теперь я вообще ничего не понимаю, — замотал головой Вальмин.

Я только рад тому, что негодяй не Лаурин, — с облегчением вздохнул Олли.

Точно! — подтвердили обе головы вулканического орла.

Но кто тогда? Кто отважился разбудить чудовище? — развела руками королева фей.

Лишь тот, кто в состоянии вынести невыносимую жару подземных недр и жуткий холод темницы Уруголя.

Это было логично. Все согласились с аргументами камарина.

Даже если бы королю Лаурину удалось добраться до ледяной темницы Уруголя, он смог бы выдержать не более сорока секунд, после чего его кровь превратилась бы в лед.

И это было очевидно и логично. Все, кто был в Зале, закивали и вдруг с возрастающим недоверием начали поглядывать на химизов, стоявших в двенадцати шагах слева и справа от трона короля фей.

Голиаф проследил за этими взглядами.

Конечно, для химиза было бы легче всего внедриться в ледяную тюрьму и разбудить владыку хаоса. Но, еще не дойдя до Саримганты, он растаял бы от царящей там жары, как снеговик на солнце…

Камарина прервало недоуменное ворчание толпы:

…если только этот химиз не был защищен от жары особым магическим заклинанием.

В Зале снова поднялась суматоха. Кто же был негодяй, способный на такое? И кто тот достойный проклятия химиз, разбудивший Уруголя?

Кроха, стоявший на возвышении, поднял руку, и вновь установилась напряженная тишина.

Камарин указал на одного из своих соотечественников, сидевшего на руке Олли, и продолжал:

Клининг из Ольгурсама, носитель пояса Туландероны, я прав, утверждая, что лишь один из лучших магов вашего уважаемого ордена, заслуживший степень великого мастера, в состоянии наложить такое заклятие?

Клининг побледнел.

Пожалуйста, ответьте мне, Клининг из Ольгурсама, великий мастер Посвящения Туландероны!

Да, это так.

Сколько великих мастеров владеют этим знанием?

После вознесения Талы в Пламени Ситуры только я один.

По Залу прокатился ропот. Уму непостижимо! Этот мелкий пакостник сумел их всех обмануть! И его они чествовали как героя!

Друзья иллантина были немы и растерянны.

Голиаф продолжал:

Я спрашиваю, есть ли в этом Зале еще великий мастер Туландероны?

В воцарившейся тишине раздался твердый голос:

Да. Я тоже великий мастер Туландероны. — Лаурин выступил вперед и поднял рубашку, чтобы все могли видеть его белый пояс.

И Овангар! — крикнул кто-то из передних рядов.

Все знали, что канцлер Объединенного Королевства тоже принадлежит к братству Туландероны.

Овангар, виновато улыбаясь, вышел вперед и поклонился Голиафу:

К сожалению, меня нельзя брать в расчет, я ведь завалил экзамены последнего Посвящения и являюсь всего лишь мастером, не великим.

Его выгнали! — вдруг раздался голос верховной жрицы Народа Травы. Она выступила вперед. — Овангар, теперь я тебя узнала. Ты был. изгнан из нашего ордена за приверженность черной магии!

Канцлер с насмешкой взглянул на Васкелинданью из Готима:

Ну и что? Это лишь доказывает, что я ничего общего не имею со всем этим делом. Двое, по ком веревка плачет, здесь. — И Овангар указал на Лаурина и Клининга.

Тогда сначала надо повесить меня! — возмущенно воскликнула Васкелинданья из Готима. — Я не только верховная жрица Великой Матери, но и великая Посвященная ордена Туландероны. Эта степень выше степени великого мастера. Я была посвящена Великой Матерью еще в те времена, когда вы, мужчины, и близко не допускались до власти — духовной и светской. Это я учила Талу, того самого, что изгнал тебя, Овангар, из ордена!

И что? Ты, баба, можешь сколько угодно болтать про меня. Кто тебе поверит?

Весь Зал содрогнулся, видя столь недостойное поведение канцлера, но Овангар не мог сдержаться:

А суть в том, что лишь вы трое — недомерок- дилетант от магии, алчный заносчивый гном и ты, ведьмачка, — могли быть злоумышленниками! — Канцлер поднял голову и оглядел Зал. — Возможно, вы состояли в сговоре. Они и разбудили Уруголя!

Но дело в том, что есть доказательства, разоблачающие настоящего преступника! — король крохотных гномов говорил по-прежнему спокойно.

Откуда тебе их взять-то, я ведь все у… — Канцлер осекся и настороженно взглянул на крохотного противника.

Ты хотел сказать «уничтожил»? К счастью, это неопровержимое свидетельство попало прямо к нам в руки! — Камарин обратился к Титании: — Высокочтимая королева, не будете ли вы так любезны… — Он поднял миниатюрный ковер, устилающий возвышение под крохотным троном, и показал на листок бумаги, спрятанный под ним. Потрясенная королева взяла листок и, прочитав его, вспыхнула от гнева.

Ваше Величество, не окажете ли вы любезность сообщить нам, что за документ вы держите в руках? — попросил камарин.

Титания бросила на канцлера уничтожающий взгляд и приказала химизам:

Немедленно взять его под стражу!

Чуть позже канцлер стоял молча и неподвижно между ледяными воинами.

Но, золотце мое, мы же не знаем, он ли это на самом деле? — от неожиданности Оберон забыл всякий этикет и начал говорить с женой на языке влюбленного мужа.

Дрожащая от возмущения королева резким движением протянула ему листок, воскликнув:

Тогда прочти это, пожалуйста!

Запинаясь и ужасаясь, правитель Объединенного Королевства прочел признание генерала Гуртуны, которого Овангар сделал своим сообщником, пообещав, что после уничтожения рода Урании и передачи власти канцлеру химизы смогут основать собственное государство, а кроме того, им будут переданы все полицейские и военные функции в Объединенном Королевстве.

Овангар признавал за химизами право уничтожить всех ненавистных им лингардцев до последнего. И, к несчастью, Гуртуна согласился, после чего канцлер наложил на него заклятие черной магии, сделавшее его неуязвимым для любой жары. Генерал разыскал Уруголя в его ледяном плену, разбудил его и от имени Оберона провел переговоры о новом порядке на земле.