Правило четырех - Колдуэлл Йен - Страница 51

— Скрещение сознания и тела, духовно-плотская дуальность человека. Об этом говорится, например, у Августина в трактате «Против манихеев». Вопрос рассматривается и в современной философии. Декарт считал, что обнаружил душу в мозге, где-то возле пинеальной железы.

Пока я одевался, он все говорил и говорил, листая взятую в библиотеке книгу.

— Что читаешь? — спросил я, снимая с полки «Потерянный рай» Милтона.

— Галена.

— Кто это?

— Один из отцов западной медицины наряду с Гиппократом.

Я вспомнил, что уже слышал это имя от Чарли, когда он проходил курс истории науки. Однако к «Гипнеротомахии» он вряд ли мог иметь какое-то отношение, потому что умер за триста лет до ее публикации.

— И что?

— Думаю, загадка как-то связана с анатомией. Колонна, по всей видимости, считал, что в теле есть орган, где дух соединяется с кровью.

На пороге с огрызком яблока в руке возник Чарли, услышавший, должно быть, что-то знакомое.

— О чем речь, профаны?

— Вроде вот этого, — игнорируя Чарли, продолжал Пол. — Rete mirabile. — Он ткнул пальцем в диаграмму. — Целый клубок нервов и сосудов у основания мозга. Гален полагал, что здесь жизненные духи превращаются в животные.

— Но что-то не так? — спросил я, бросив взгляд на часы.

— Не знаю. Не получается.

— Это потому что у людей его нет, — заметил Чарли.

— Что ты имеешь в виду?

Осмотрев огрызок, Чарли откусил последний кусочек и поднял голову.

— Гален препарировал только животных. Rete mirabile он находил у овец и быков.

Пол закрыл книгу.

— Он также много занимался сердцем, — продолжал Чарли.

— Искал септум? — с видом знатока спросил Пол.

— Септум там есть. Только в нем нет пор.

— Что такое септум? — спросил я.

— Сердечная перегородка. — Чарли подошел к столу, перелистал книгу и, найдя диаграмму кровеносной системы, указал на что-то. — Гален ошибался. Он считал, что в септуме есть маленькие дырочки, через которые кровь проходит из камеры в камеру.

— Это не так?

— Нет! — резко и даже раздраженно бросил Пол, словно желая показать, что он работает над проблемой куда больше, чем мне кажется. — Ту же ошибку допускал и Мондино. Задачу решили только Сервет и Везалий, но уже в шестнадцатом веке. Леонардо шел за Галеном. Гарвей описал кровеносную систему только в семнадцатом веке. А загадка относится к концу пятнадцатого. Так что речь может идти только о септуме или rete mirabile. Тогда еще никто не знал, что кровь смешивается с воздухом в легких.

— Никто на Западе, — с ухмылкой поправил Чарли. — Арабы поняли это за два столетия до того, как твой приятель написал свою книжку.

Пол опять полез в бумаги. Полагая, что вопрос решен, я повернулся к двери.

— Пора бежать. Увидимся позже, ребята.

Но прежде чем я успел переступить порог, Пол нашел то, что искал, текст третьего послания Колонны.

— Арабский доктор. Как его звали? Не Ибн Аль Нафис?

Чарли кивнул:

— Точно.

— Должно быть, Франческо с этой загадкой помогал Андреа Альпаго.

— Кто?

— Тот человек, которого он упомянул в послании. Ученик почтенного Ибн Аль Нафиса, — ответил Пол, не поднимая головы. — Так… Легкие по-латыни это… Pulmo?

Я вышел из комнаты.

— Не хочешь немного подождать и посмотреть, что получится?

— Мне нужно быть у Кэти через десять минут.

— Мне потребуется минут пятнадцать. Самое большое — тридцать.

Наверное, он только тогда вдруг осознал, как все переменилось.

— Увидимся утром.

Чарли улыбнулся и пожелал мне удачи.

Думаю, та ночь стала для Пола рубежом. Он понял, что потерял меня навсегда. И еще он, вероятно, почувствовал, что каким бы ни было последнее послание Колонны, оно вряд ли сможет дать ответ на все вопросы. Вторая часть «Гипнеротомахии», которую мы считали просто наполнителем, по всей видимости, все же содержала зашифрованный текст. Возбуждение быстро рассеялось, когда Пол увидел пятое послание Колонны и понял, что был прав.

Только непоколебимая самоуверенность не позволила Полу сразу и в полной мере осознать, что случилось. Я оставил его, Колонна оставил его, и теперь ему приходилось искать путь в одиночестве. Поначалу он пытался вернуть меня. Мы столь многое сделали вместе, что теперь, когда дело близилось к концу, он не мог позволить мне отойти в сторону.

Прошла неделя, за ней вторая. Мы с Кэти заново привыкали друг к другу; я заново узнавал ее, учился любить ее одну. За те недели, что мы прожили порознь, случилось много всего, и мне приходилось нагонять упущенное. Мы ходили в «Плющ», мы ходили в «Монастырский двор». У нее появились новые друзья, у нас появлялись новые привычки. Я начал интересоваться ее семейными делами и чувствовал, что, как только полностью верну доверие Кэти, наши отношения могут продвинуться дальше.

Между тем у Пола ничего не ладилось. Будто превратившаяся в груду железа машина, «Гипнеротомахия» упорно не реагировала на все его попытки заставить ее функционировать. Проверенные средства не помогали. Правило четырех оставалось неразгаданным. Чарли, так помогший с решением пятой головоломки, старался не оставлять друга по вечерам. Он не обращался за помощью ко мне, помня, чем это закончилось в прошлый раз, но заботливо, как врач тяжелого пациента, опекал Пола. Тьма сгущалась, и Пол ничего не мог противопоставить ей. Так, в одиночку, без моей помощи, ему предстояло мучиться до пасхального уик-энда.

ГЛАВА 19

Возвращаясь в общежитие, перебираю фотографии: Кэти бежит ко мне, волосы подхвачены ветром, рот полуоткрыт. Я вспоминаю ее голос, ее слова — в них радость этих снимков. Через двенадцать часов я увижу Кэти снова; мы пойдем на бал, о котором она мечтала едва ли не с первой нашей встречи, и я знаю, что ей хочется услышать от меня. Что выбор сделан, что я извлек урок и уже никогда не вернусь к «Гипнеротомахии».

Странно, но Пола в комнате нет — ни за столом, ни в постели. Нет и лежавших на столике книг. К двери пришпилена записка, на которой большими красными буквами выведено следующее:

Перечитываю записку. В подвале Маккош-Холла расположен кабинет Тафта, который ему выделили в кампусе. Что меня пугает, так это последняя строчка: «Винсент говорит, что чертеж у него». Снимаю трубку и набираю номер. Через пару секунд до меня доносится голос Чарли.

— В чем дело, Том?

— Пол отправился к Тафту.

— Что? Мне показалось, что он собирался поговорить с деканом насчет Стайна.

— Нам необходимо его найти. Тебя может кто-нибудь заменить?

Слышу приглушенный голос Чарли, он разговаривает с кем-то.