Правило четырех - Колдуэлл Йен - Страница 60

Я вспоминаю место из дневника портового смотрителя с его рассуждениями относительно того, какой груз может находиться на небольшом суденышке, пришедшем из далекого порта. Генуэзец недоумевал: что и почему может так сильно интересовать столь знатного господина, как Колонна?

— Он находит подлинные шедевры, — продолжает Пол. — Работы, которые никто не видел на протяжении столетий. Рукописи, о существовании которых никто даже не знал. «Eudemus», «Protrepticus» и «Gryllus» Аристотеля. Выполненные в греко-римском стиле скульптуры Микеланджело. Все сорок два тома Гермеса Трисмегиста, египетского пророка, жившего, как предполагается, еще до Моисея. Тридцать восемь пьес Софокла, двенадцать Еврипида, двадцать три Эсхила — все они считались утраченными. В одном немецком монастыре Франческо отыскивает философские трактаты Парменида, Эмпедокла и Демокрита, которые веками скрывали от посторонних монахи. Посланный в Адриатику агент обнаруживает работы древнего художника Апеллеса[47], среди них портрет Александра Великого, Афродиты Анадиомены и работы Протогиния.[48] Франческо приходит в восторг и дает указание купить все, даже если среди картин могут попасться подделки. Некий константинопольский библиотекарь предлагает ему — за сундучок серебра — «Халдейских оракулов», и Франческо соглашается, потому что автор этого сочинения, Зороастр Персидский[49], единственный из всех известных пророков, кто старше Гермеса Трисмегиста. В конце его списка значатся такие мелочи, как семь глав Тацита и книга Тита Ливия. Лишь в последний момент он вспоминает про двенадцать работ Боттичелли.

Пол качает головой.

— Менее чем за два года Франческо собирает крупнейшую для своего времени библиотеку. Он нанимает двух моряков, поручая им доставить груз из дальних стран. Сыновья членов Римской академии сопровождают караваны, идущие по дорогам Европы. Он проверяет всех, кого подозревает в предательстве, отмечая все детали их передвижения, чтобы в случае необходимости найти пропажу. Колонна понимал, доверять можно лишь немногим избранным, и был готов на все, чтобы защитить свою тайну.

Я вспоминаю письмо, на которое совершенно случайно наткнулся отец и которое было, возможно, единственным сохранившимся доказательством связи Колонны с его агентами.

— Может быть, Родриго и Донато были не единственными, кого он проверял?

— Не исключено, — соглашается Пол. — Итак, все собранные сокровища Франческо помещает в одно место. Место, где никто не станет их искать. Место, где они будут в безопасности от его врагов.

Я уже знаю, что будет дальше.

— Он обращается к старшим членам семьи с просьбой выделить ему земельный участок за пределами Рима для строительства некоего прибыльного предприятия. И там, в лесу, где когда-то охотились его предки, устраивает крипту. Огромное подземное хранилище, о местонахождении которого знают только пять человек. Приближается 1498 год, и Франческо принимает отчаянное решение. Во Флоренции популярность Савонаролы достигает пика. Монах объявляет, что накануне Великого поста устроит еще один костер, больше прежнего. Часть его речи Колонна приводит в «Гипнеротомахии». Он пишет, что новое религиозное безумие охватило всю Италию, что ему страшно за судьбу сокровищ. Франческо уже потратил значительную часть своего состояния и опасается, что если сторонники Савонаролы утвердятся во всей Европе, то перемещать и прятать предметы искусства и книги станет почти невозможно. Он укладывает в хранилище все собранное и запечатывает его навсегда. По крайней мере одно из самых странных мест второго послания обретает теперь смысл. «Хитроумное сие сооружение не имеет себе равных и неприступно для всех внешних воздействий, а прежде всего для воды». Ему нужен был такой тайник, в который ни при каких обстоятельствах не проникла бы вода. Франческо решает отправиться во Флоренцию. Он пойдет в Сан-Марко. Он попробует защитить то, чему посвятил всю свою жизнь. Он предстанет перед Савонаролой, воззовет к его любви к учености, к уважению истины и красоты и постарается спасти от огня предметы вечной ценности. Он не позволит проповеднику уничтожить то, что гуманисты почитают священным. При этом Франческо остается реалистом. Прослушав несколько проповедей, он хорошо представляет, с кем имеет дело, и не питает иллюзий. Если Савонаролу не остановят слова, ему останется только одно: показать флорентийцам, какой варвар управляет ими. Он пойдет к пирамиде и попытается собственноручно спасти самое ценное, а в крайнем случае принесет себя в жертву на глазах у всего города. Савонарола предстанет убийцей, и Флоренция повернется против фанатизма, а вместе с ней и вся Европа.

— Он был готов принять смерть, — шепчу я.

— Он был готов убивать, — поправляет Пол. — Только пять человек знали, где находится крипта: архитектор Терраньи, два брата, Маттео и Чезаре, и еще двое, Родриго и Донато. Двое последних предали его и умерли за это. Так что Франческо не остановился бы ни перед чем.

Тесная кабинка на мгновение превращается в перекрестье времен. Я вижу отца, печатающего на старенькой машинке «Документ Белладонны». Он прекрасно понял значение письма, но не знал, в чем оно. Его место занял Пол, и, слушая продолжение рассказа, я испытываю смешанное чувство запоздалого удовлетворения и усиливающейся грусти. Отчаявшийся, никому не доверяющий, корпящий над «Гипнеротомахией» Франческо Колонна и мучающийся над загадками старинной книги Пол соединены прочной, пролегшей через века нитью. Писатель и читатель. Может быть, Винсент Тафт и пытался настроить Пола против нас, говоря, что на друзей нельзя полагаться, но чем глубже я сознаю то, чем пожертвовал Пол ради книги, тем лучше понимаю старика. Это Франческо Колонна породил в нем сомнения относительно друзей.

ГЛАВА 23

— За несколько месяцев до отъезда во Флоренцию Франческо начинает писать книгу, чтобы скрыть в ней тайну местонахождения крипты, разгадать которую сумеет только настоящий ученый, но ни в коем случае не дилетант и уж тем более не фанатик. Он убежден, что найти ответ на придуманные его друзьями загадки по силам только подлинному ценителю знаний, тому, кто никогда не допустит уничтожения книг. И он мечтает о времени, когда гуманизм придет на смену религиозной нетерпимости, и его коллекции уже ничто не будет угрожать.

Заканчивая книгу, Колонна просит Терраньи доставить ее курьером в типографию Альда, но при этом предупреждает печатника не спешить с публикацией. Свое авторство Франческо также держит в секрете, чтобы никто не догадался о том, какая тайна заключена в книге.

Приближается время карнавала, и Колонна с тремя оставшимися друзьями — архитектором и двумя братьями — отправляется во Флоренцию. Все они люди чести, однако, понимая, сколь трудна их задача, Франческо заставляет каждого принести клятву умереть, если понадобится, на Пьяцца делла Синьория.

Накануне решающего дня все четверо собираются на вечернюю трапезу. Разговор идет о прожитом и пережитом, приключениях и испытаниях, выпавших на их долю. И еще Франческо говорит, что видел собравшиеся над их головами черные тени. Уснуть ему не удается, а на следующее утро он отправляется на встречу с Савонаролой.

С этого места рассказ о дальнейших событиях ведет уже архитектор Терраньи. Франческо говорит, что это единственный человек, кому он может доверить такую задачу. Зная, что ему нужен кто-то, кто исполнил бы его последние поручения, Колонна посвящает его в тайну шифра и просит написать постскриптум. Терраньи также должен проследить за публикацией «Гипнеротомахии». Франческо говорит, что ему было видение собственной смерти, и уверен, что не сможет завершить дело своей жизни сам. На встречу с Савонаролой они идут вдвоем.

Проповедник ждет их в своей монастырской келье. О времени условились заранее, так что обе стороны готовы. Не желая идти на обострение, Франческо говорит, что восхищается Савонаролой, разделяет его ненависть к греху и стремится к тем же целям. Он приводит слова Аристотеля о добродетели.