Проклятие клана Топоров - Сертаков Виталий - Страница 40

— Так тебе важно, чтобы я купил землю?

— Тебе еще нет шестнадцати лет. Кто продаст тебе усадьбу?

— А твой отец богат? — скрепя сердце спросил он.

— За усмирение славян в Любеке ему было пожаловано управление бранденбургской маркой. Кроме того, он собирает пошлины с соляных копий и кораблей на Одере. Если мне предложит руку достойный жених… — она вздохнула, ткнулась Дагу в ключицу заплаканным лицом, — я… получу большое наследство и смогу уехать отсюда. А я ведь старше тебя, — внезапно прыснула она.

— Так тебе плохо здесь? — впервые до Северянина дошла незатейливая мысль, насколько избалованной девушке может казаться неуютной жизнь в Хедебю.

— Здесь страшно и так темно. Здесь воют, а не поют красивые песни. Я видела, как ваши бедняки выкидывают в море новорожденных, чтобы не кормить их. Здесь вечно воняет протухшей рыбой и шкурами, здесь все нас ненавидят…

Кое — как Северянин натянул штаны, выглянул наружу. Его друзья спали, служанка тоже свернулась калачиком, только верный Дотир нес вахту.

— Петухи орут, — буркнул Дотир. — Ты слышишь — рабов уже выгнали забивать сваи. Я звал тебя трижды, но ты оглох. Тут какой — то странный мужик кружил вокруг…

Они оба осторожно выглянули в щель, но улица казалась вымершей.

— Какой еще мужик?

— Да в том — то и дело. Одет под бедного хускарла, да только меня не проведешь, — хмыкнул готландец. — Я всегда вижу, как человек ходит. Готов поклясться, этот не свалится с палубы в самый сильный шторм. И железо при нем.

— Ты видел его лицо? — Метка на голове Дага ожила. — Может, это толстяк Гуго подослал кого из рабов выслеживать нас?

— Нет, лица не видел. Я окликнул его, но парень точно растаял. Не нравится мне это. Даг, как мы теперь вернем твою девчонку без шума?

Даг нашел ковш ледяной воды, вылил себе на голову. И сразу ощутил босыми ступнями легкие ритмичные толчки. Это означало, что рассвет близок, и команды треллей уже орудуют молотами в заливе. В воде город не мог возвести защитный вал, но конунг приказал устроить плотный частокол из вбитых в дно дубовых свай. Еще толком не сошел лед, рабы работали посменно, отогреваясь у костров, чтобы к чистой воде сделать вход в гавань запутанным лабиринтом.

Карлен с помощью служанки привела себя в порядок. В меховых плащах с опущенными капюшонами девушки выскользнули через заднюю дверь в переулок. Показались первые пешеходы — носильщики, в соседнем дворе седлали коней. У Дага будто застыло все внутри, когда он встретил взгляд Карлен. Ее светящееся, но изможденное лицо показалось ему чужим и далеким.

— Я чувствую, мы не увидимся, — шепнула она.

— Даг, они идут сюда! Скорее! Вооружайтесь!

— Кто идет? — Северянин метнулся в дом, к своим мечам.

Девушки побежали, под их сапожками затрещал лед.

— Этот жирняк Гуго, и с ним солдаты, — задыхаясь, сообщил Дотир. — Они выследили нас!

— Вы уходите, я сам с ними поговорю!

Сквозь шум просыпающегося города он уже слышал топот сапог. В этом богатом районе солдаты по утрам не бегали.

— Даг, мы тебя не бросим!

— Тогда вы двое — проводите женщин, чтобы их никто не тронул. Дотир, ты останешься со мной? Тебя выгонят из экипажа!

— Позабавимся вместе, — ухмыльнулся готландец, вынимая из сапога зазубренный скрамасакс.

Глава двадцать третья,

в которой одно слово ведет за собой смерть, а охотник меняется местами с жертвой

Они подбежали толпой, теснясь в узком повороте улицы. Даг машинально успел подумать, что хороший копейщик насадил бы сейчас на копье сразу троих псов. Впереди спешил Гуго, покрытый свеженькой пластинчатой броней, наверняка снятой с пленного русича. Даг запомнил такие защитные рубахи на дружинниках киевлянина Ярополка. За Гуго топали шестеро солдат из охраны посольства, с длинными саксами в ножнах. За их спинами с кривой ухмылкой показался племянник маркграфа Роальд.

— Что вы ищете возле моего дома? — Дотир заслонил собой дверь, ловко оттеснив Дага внутрь. — Или вам напомнить, что в городе только стража ландрмана имеет право обнажать мечи? Убирайтесь, пока вас не заметили.

Их уже заметили. В соседних домах захлопали ставни, зарычали псы, кто — то с проклятиями потребовал тишины.

— Это не твой дом, тупица, — проскрипел Роальд. — Здесь совершено насилие над нашей сестрой. Отдай нам того, кто трусливо прячется у тебя за спиной, и твои кишки останутся на месте.

— Это ты меня назвал трусом? — Даг оттеснил товарища. Скрываться дальше не имело смысла, поскольку с заднего переулка уже доносился лязг железа. Стало быть, Роальд позаботился и окружил дом. Девушкам, конечно, ничего не грозит, пронеслось в голове Северянина, но обоим приятелям Дотира придется худо.

— Если не хочешь крови здесь, иди с нами, — велел Роальд.

— Один он с тобой не пойдет, — рыкнул Дотир. — Тебе придется сперва понюхать моих кулаков.

— Эй, а ты кто такой, дубина? Чего тебе надо? — Роальд обернулся к кому — то, находившемуся за углом дома. Даг и Дотир не могли видеть, к кому высокомерно обратился германец.

— Эй, а ну, приведите его сюда! — скомандовал своим людям Роальд.

Солдаты послушно двинулись, даже припустили бегом, но никого не поймали. Тот, кто прятался за углом дома, был вынужден открыться, но в перепалку вступать не стал. Завернувшись в плащ из серой овчины, высокая фигура молнией пересекла улицу, без усилий вознеслась на забор, оттуда — на крышу чужой пристройки и… исчезла. В последний момент Северянину показалось, что таинственный соглядатай обернулся и встретился с ним взглядом. Мурашки побежали по коже от этого взгляда… а может, только показалось. Потому что про беглеца быстро забыли.

— Пойдешь с нами, — повторил Роальд.

— У меня только один хевдинг, кто может приказывать мне, — пожал плечами Даг.

— Ты оскорбил нашу семью.

— Это ты оскорбил своего отца тем, что родился, — не полез за словом в карман Дотир.

Словесная перепалка могла бы продолжаться долго, но тут с заднего двора ворвался долговязый Адольф. Даг впопыхах совсем позабыл закрыть заднюю дверь. Сыну маркграфа было наплевать на условности, он с ревом замахнулся мечом, с его перекошенных губ капала пена.

Дотир и Даг отпрыгнули очень вовремя. Лезвие воткнулось в косяк двери и застряло там. Покраснев от натуги, Адольф пытался его вытащить.

— На, понюхай. — Дотир взмахнул ручищей, и благородный отпрыск отлетел к стене.

— Держите их! Хватайте меченого!

Германцы толпой ринулись на крыльцо. Северянин крутанул мечи тем красивым приемом, которому учил его Одноногий Горм. Встретив две сверкающие дуги, стражники попятились. Несмотря на преданность молодому хозяину, погибать никто не торопился.

— Не убивать! Он мне нужен живой! — прохрипел Адольф, выплевывая выбитый зуб.

Он встал на четвереньки, нащупал за поясом нож.

— На, понюхай еще, — вяло махнул кулаком Дотир.

Адольф отлетел еще дальше, шмякнулся о притолоку и свалился вниз вместе с распятием. Задняя дверь распахнулась. В нее гурьбой полезли германцы. В переулке Даг успел заметить обоих своих товарищей с корабля. Они сидели у частокола, с разбитыми в кровь лицами.

— Северянин, это что же творится? — заревел Дотир, легко отрывая от пола скамью. — Эти псы будут бить нас в нашем собственном доме? Эй, люди! Все, кто слышит! Вонючие саксы убивают людей конунга! Люди, спешите за стражей!

Бас готландца разносился подобно набату. Орудуя скамейкой, он повалил троих, еще одного схватил за волосы и припечатал физиономией о стену. Даг отступал все выше, ступенька за ступенькой, не желая применять оружие. Он чувствовал, что дело заходит слишком далеко, пытался утихомирить Гуго, звал его одного для переговоров…

Но в этот момент живучий Адольф очнулся и забился в припадке. Дотир отвлекся на секунду, получил от кого — то камнем по затылку и рухнул как подкошенный. Северянин взмахнул мечом, отступая, краем глаза замечая летящую сеть. Первую сеть он легко разрубил, но с другой стороны тут же накинули вторую, рассчитанную на крупного морского зверя. Меч запутался в грузилах. Кто — то кинулся Дагу под ноги. Кто — то со всего маху угодил головой в лицо. Трое схватили за руки. На узком пространстве крыльца он успел лягнуть одного, другому локтем заехал в глаз и наверняка бы вырвался, если бы на спину не упали еще двое. Эти двое весили как хорошие телята.