Проклятие клана Топоров - Сертаков Виталий - Страница 58

— Да, я рад иметь с вами дела. Пойдемте ко мне. Где ваши люди?

Почесывая в затылке, Даг поплелся следом. Вышли из залы с менялами, миновали проулок, очутились на складском дворе. Под навесами лошади жевали корм, в ряд выстроились фургоны, закрытые кожей. Всюду было чисто подметено, слуги ногами месили раствор.

— Я доставлю товар на площадь. Верите моим весам? Хорошо. Где Юхо? Он помнит, что я должен вам сорок дирхемов?

— Да, он мне сказал.

— Тогда начнем.

По бесстрастной физиономии литвина нельзя было предположить, что он кому — то рад. Глядя, как пухлый богатей распоряжается, негромко, но четко, Даг на секунду проникся завистью. А когда на внутреннем крыльце показались две девушки в сопровождении женщины средних лет, Северянин вообще ненадолго забыл, куда пришел.

Девушки вышли нарядные, внешне очень похожие на Локиса. Мимо брата прошествовали, стреляя в мужчин глазками из — под ресниц. Их длинные юбки были стянуты плетеными поясами, украшены бисером. Плечи девушек грели синие саржевые покрывала, обшитые бахромой, мелкими бронзовыми фигурками и пластинками. Светло — русые косы старшей женщины скрывались под льняным платком, застегнутым на булавку с крупным изумрудом. Девушки кокетливо поправляли яркие круглые шапочки, на которых звякали медные подвески. Но наряд их представлял собой сущую ерунду по сравнению с украшениями. Каждая носила не меньше пяти роскошных ожерелий из янтаря, вперемешку с шейными гривнами, увешанными монетами. По сравнению с ними Локис казался нищим, со своими украшениями — золоченой плечевой фибулой, со вставками из стекла и двумя массивными браслетами в форме змеи. А ведь Северянин уже неплохо разбирался в таких предметах. За одну эту фибулу он мог купить усадьбу или корабль. Женщина о чем — то тихо поговорила с Локисом на родном языке, подхватила девушек, встряхнула и повела со двора.

— Видал, невесты какие? — Неждан незаметно толкнул Дага плечом. — Вот я тебе о чем.

— Женщин везде много, — задрал нос Северянин.

— Это так, пока тебе пятнадцать и кровь бурлит. Вот только каких женщин? Скажи мне, ты хотел бы жениться на девке из веселого дома?

Дага слегка передернуло. Он вспомнил свой первый любовный опыт.

— Ага, то — то же, — усмехнулся бывалый викинг. — А ты знаешь, что все наши парни… ну почти все, две тысячи наберется, — что они делают с серебром, когда Токи выдает жалованье? Не знаешь? Они все оставляют у девок или пропивают. Редко кто сумел накопить, вернулся домой, купил землю. В Йомсе полно настоящих героев, это правда. Но если тебе пятьдесят, и ты не погиб раньше, ты должен уйти. Уплыть или уйти домой. Если у тебя есть дом.

— Зачем ты мне это говоришь? — насупился Даг.

— А ты сам подумай. — Неждан отвернулся к хозяину склада.

Локис появился вместе с Юхо и двумя работниками. Те вынесли под навес большие бронзовые весы с цепями и чашками.

— Начнем с коней, — предложил Юхо.

На потертом ковре работники открыли мешки и стали под счет перебрасывать из полного в пустой конскую упряжь. Даг лошадьми особо не увлекался, да и ездить верхом не любил, но, заглянув в мешок, увлекся не на шутку. Первоклассные кожаные ремни скреплялись бронзовыми оковками, серебряными гвоздиками и бубенцами.

— Узда — четыре дирхема. Стремена — по двадцать, да пряжки, да пятьсот дневных мер овса. Зачтено? — предложил Локис.

— Зачтено. — Неждан сделал пометку на дощечке. — Теперь зачтем тех женщин, что привозил тебе Юхо на ваш Змеиный праздник.

— Женщины хорошие, я их продал на юг, — кивнул литвин. — Как мы их зачтем? Серебром?

— Лучше гвоздями и скотиной. Но этого мало. Мы добавим серебра.

Юхо махнул своим. Казначей вывалил на чашу весов обломки церковной утвари и добавил полновесных германских монет.

— Хорошо. Вы знаете, какие сейчас цены? — Локис смотрел на покупателей совиным взглядом.

— Мы тебе верим, — широким жестом отмахнулся Неждан. Юхо едва заметно поморщился.

— Свиней берете? Тогда считаем… По четыре дирхема за штуку. Овца мясная — по шесть дирхемов, вол — по двадцать. Если нужны гвозди, возьмете у Одры, я сам с ним договорюсь…

Свистнул работника, шепнул ему пару слов. На глазах Дага совершилась очередная сделка без всякого зримого присутствия товара и средств платежа.

— Да, брат, — угадал его мысли Неждан. — Это одну селедку берешь, монетку рубишь. А за сто бочек расчет в другом. Тут таким горячим, как ты, не место.

— А зачем им столько весов?

— Как зачем? Серебро — то всюду почти одинаковое, да цена ему разная. К примеру, в Хедебю дадут за куницу эртог, а здесь уже вдвое больше. А в Бризанте, если довезешь, можно в двадцать раз больше сорвать. Вот и деньги разные ходят, даже у германцев марка серебра различно весит в ихних графствах…

Северянину стало скучно.

К вечеру три громадных повозки заполнились товаром. Отдельно пастухи гнали в Йомс стада скота и табун тонконогих коней. Повеселевшие казначеи возвращались с пустыми сундуками. От Дага не укрылось очевидное — больше всего крепость закупила оружия. Невзирая на то, что собственные кузницы Йомса гремели день и ночь, и руда подвозилась бесконечным потоком.

Темнил Волкан. Что — то грозное затевалось.

Глава тридцать третья,

в ней встречаются два когтя, обсуждаются семейные проблемы и сбывается худшее

— Неждан, сколько пива возьмем?

— Дык это… по ведру. Для начала.

Оба рассмеялись. Отправив в крепость Юхо с охраной, бывшие соплеменники словно забыли о разнице в положении. Корчма гудела. Казалось, стены вот — вот рухнут от хохота, звона бьющейся посуды и визгливой музыки. Хевдингу накрыли в тихом месте, повыше, за висящим до полу ковром. Снаружи казалось, что тут стена, а из — за ковра в щелочки можно было наблюдать за залом. Всю охрану, однако, Волкан не отпустил. Четверо лютых, тоже вроде как в отпуске, грызли жареного поросенка, запивая черным пивом. Но сидели они как раз с той стороны ковра, и к ним уже подбирались нетрезвые девицы.

— Поведай теперь, что там было, за Перуном?

Даг вздохнул. Вспоминать те минуты, когда его чуть не заманила чаща, не хотелось. Но Волкан смотрел пристально, строго, такого мощного союзника терять не хотелось. И он рассказал, почти ни в чем не схитрив. Про разговоры с волками конечно не признался. Но хитрого хевдинга было не провести.

Волкан улыбнулся, снял с шеи коготь, положил на выскобленный стол.

— Дай свой.

Впервые Даг добровольно доверил оберег матери незнакомому человеку. Впрочем, совсем незнакомым Волкана он назвать не мог. Каким — то внутренним чувством он признавал в хевдинге дальнего родича. Когти лежали рядом, потрескавшиеся, грязные и желтые, принадлежавшие забытому лесному змею Горыну.

— Тебя звали в лес?

Даг кивнул.

— Хотелось уйти?

— Да.

— Тьфу ты, ведовство черное, чур меня. — Неждан быстро поцеловал перстень.

— Там осталось много монет?

— Очень много.

— Я посмотрел на монеты, которые вы принесли. — Волкан отхлебнул, вытер пену с усов. — Там были деньги римских кейсаров.

— Это как? — захлопал глазами Даг.

— Деньги настоящих римских императоров, а не самозванцев, вроде Оттона. — Неждан залез в кошель, выложил на стол толстую золотую монету с полустершимся горбоносым профилем. — Глядите, это сестерций. Возможно, ему пятьсот лет. Или тысяча. Даг, ты понимаешь, что это значит?

— Клад очень древний.

— Верно, но это не клад. — Неждан потер переносицу. — Это божница, под которой русы прятали свои доходы. Волкан повел вас туда, потому что сам родом из тех мест. Огневики распахивали земли еще тогда, когда великий Один не потерял глаз! Они снаряжали струги, везли зерно и куницу на юг и продавали Риму. — Получали золото, но не знали, что с ним делать. Они дарили монеты Перуну и молили об урожайном годе.

— Так там… — Даг чуть не захлебнулся, — там лежат…