Охота на Уршада - Сертаков Виталий - Страница 28

Вода Янтарного канала.

— Благодарю тебя за все, дом Саади. — Центавр вскинул кулак в фессалийском приветствии. — Тебя тоже благодарю за все, почтенный друг Кой-Кой. Мы не станем братьями, поскольку центавры не ищут родства с двуногими людьми. Но я горжусь, что нам довелось стоять плечом к плечу.

— Спасибо и тебе, гиппарх. По моим расчетам, ты вынырнешь на полторы тысячи стадиев севернее твоей родины, где-то в реке Дунай, — озабоченно произнес Рахмани. — Береги Камни пути. Ты выручишь за них состояние. Не пытайся нырнуть обратно, что бы тебя там ни ждало. Этот канал очень старый. Он пропустит тебя в одну сторону, и я его запечатаю. Чтобы никто не застрял между мирами.

— Вам обоим известно, как меня найти, — величественно произнес командир фессалийской конницы. — Прощай и ты, Красная волчица. Пусть владыка Зевс защищает тебя.

Юля снова поняла без перевода. Центавр проверил крепление мешков, поудобнее перехватил оружие и скрылся в глубине колодца. Немного позже донесся одинокий всплеск. Черноногий неистово молился своим богам. Кажется, он решил, что угодил в компанию демонов.

— Закроем. — Дом Саади первый навалился на мраморную плиту. — Юлия, теперь ты ведешь нас. Пусть тревоги оставят тебя, не оборачивайся, смотри вперед.

— Куда же мне вести вас?

— Туда, где уршад.

Рахмани произнес последнюю фразу и сразу вспомнил совсем другую дорогу. На ней тоже нельзя было оборачиваться.

Двадцать лет назад он прошел в Проклятый город Сварга по дороге Висельников.

14

Дорога висельников

…Мельницу юный воин разглядел почти сразу. Мельница оказалась водяной, только огромное колесо вращалось не под ногами, а на безумной высоте от земли. Оно словно висело, прибитое к лазури невидимыми гвоздями. Тем не менее, это не мешало лопаткам колеса черпать воду в реке, изливавшейся тоже прямо с блеклого неба. Так показалось Рахмани в первый момент.

Пройдя еще шагов двадцать в гору, утопая по колено в пепле, воин оглянулся. Верный Кой-Кой послушно брел по следу, прикрывая спину. У Рахмани что-то случилось со зрением. Позади он оставил неширокую полосу серого пляжа и ленивое колыхание смердящих жирных волн. Позади он оставил щедрое тепло Короны и пристальные взгляды Властелинов, стерегущих границу Гиперборея.

Ледовый океан исчез. То есть, вполне возможно, что он находился где-то поблизости. Порой Саади казалось, что сквозь вонь пожарища прорывается чистое дыхание воды, но зрение упорно диктовало иные реалии.

Бесконечная, тоскливая пустыня до горизонта. Пепельные барханы, пепельные ручьи и овраги. Черепа и обглоданные скелеты в оврагах, тусклый свет Короны, застрявшей между горных кряжей, клекот хищных птиц в вышине.

Рахмани дважды скороговоркой прочел формулу, отгоняющую миражи, но невинное волшебство не помогло.

— Это бесполезно, дом Саади, — подтвердил перевертыш. — Твой путь теперь — только вперед. То, что мы видим позади, — случится через десять тысяч лет. Или случилось тысячу лет назад. Океан отступит, на сотни гязов пустыню заселят ядовитые гады. Таков Гиперборей, он прячется от любопытных между завтра и вчера.

— Расскажи мне… — Огнепоклонник почти добрался до гребня из блестящей вулканической породы. — Ты же был здесь… Что нас ждет впереди?

— Всякий раз тут было иначе, — уклончиво отвечал перевертыш. — Но мельницу я видел. Взгляни, дом Саади, на чем она стоит.

Мельница держалась на перевернутой крыше, собранной из прекрасной желтой черепицы, а точнее — на узкой печной трубе. Печная труба упиралась в один из застывших лавовых пузырей, что еще больше усиливало нереальность происходящего. Выше черепичной крыши тянулись к унылому небу три этажа, с балкончиками, цветущим вьюном и блестящими дождевыми стоками. Еще выше к небу протягивал толстые ноги гранитный фундамент и с противным скрипом вращалось колесо. Ко всему прочему, где-то в небесах болтались клети с зерном, амбары, различные пристройки и лесенки.

Чтобы обеспечить мельницу работой, узкой речке пришлось встать на дыбы и уверенно потечь… в небо. Приглядевшись, Рахмани даже рассмотрел в прозрачных струях сумасшедшего водопада мелких рыбешек. Вся конструкция потрескивала, постанывала, сквозь щели в широких воротах можно было увидеть мощные приводы и кожаные лебедки.

— Каким образом столь тяжелая постройка держится на одной тонкой трубе и даже не раскачивается? А река? Кой-Кой, нам отводят глаза, вода не может падать вверх. Тому, кто это сделал, приходится, наверное, тратить уйму магических сил на борьбу с твердью?

— Город стал другим… — Вместо ответа перевертыш указал куда-то вниз.

Рахмани с трудом оторвал взгляд от вертикальной реки. Оказалось, что скромная со стороны берега горка в двух шагах от него превращалась в глубокий обрыв. Путники забрались на самый край чудовищного кратера. Проклятый город Сварга улыбался им снизу сотней беззубых улыбок. Конечно же, за улыбки Саади принял опрокинутые оконные и дверные проемы. Похоже, внизу дома, как и мельница, стояли на крышах. Или лежали. Или медленно кружили.

В кратер вели две дороги. Одна — аккуратная, чисто выметенная, из желтого камня, спускалась змейкой, терялась среди переулков, чтобы снова вынырнуть у далекого фонтана. Складывалось ощущение, что бледная Корона светит только над этой, приветливой, кукольной дорогой. Края гигантского кратера скрывали влажные клубы мороси. Диковинные, точно вывернутые наизнанку строения города то скрывались в полном мраке, то выплывали, подсвеченные неистовым багровым огнем. Рахмани видел внизу обломки багдадских крепостей и остроугольные здания со шпилями, похожие на соборы генуэзцев. На высоком холме, под немыслимым углом к другим постройкам, торчал маяк. Свет от его линз обшаривал тусклые окрестности. Иногда в пучок света попадали облака… только это были вовсе не облака, а живые существа, вроде летучих гусениц торгутов, с корзинами и вооруженными всадниками на спинах. Громадные воздушные киты неспешно патрулировали над самыми крышами.

— Видишь, не одни мы собираемся охотиться на Трехбородых, — усмехнулся Кой-Кой. — Ну что, спускаемся по плохой дороге?

Плохая дорога… напоминала скорее звериную тропу. Она опасно прижималась к обрыву, затем стремительно обрушивалась вниз, и возле каждого ее крутого поворота в расщелинах белели кости. Однако самое неприятное начиналось внизу, перед громадной перекошенной аркой, намекающей, должно быть, на городские ворота. Там тропа становилась сырой, непроезжей, вдоль обочин тянулись камни и колючие кустарники, а через каждые двадцать шагов…

Рахмани невольно вздрогнул.

— Что там, Кой-Кой? Вдоль дороги дыбы и виселицы? Мы можем спуститься как-нибудь иначе?

— Не только виселицы, дом Саади. Город так шутит с каждым гостем. Впрочем, ты можешь рискнуть и спуститься по светлой дороге…

— Ну, уж нет. — Воин не сомневался, что Властелин пепла выполняет свои посулы.

Он покрепче ухватил мешок с содержимым, о котором предпочел бы не думать, и зашагал вниз. Не думать он не мог. Потому что они шевелились там, в мешке. Они, которых юный воин предпочитал вслух не называть…

— Постой, дом Саади. Мы должны связаться крепкой веревкой.

— Но… тропа достаточно ровная. До первого обрыва еще далеко.

— Не ты нанял меня, дом Саади, а Слепые старцы. Делай то, что я говорю, иначе мы погибнем. Мы можем идти рядом, но если тебе покажется, будто ты гуляешь в розовом саду, только я смогу вытащить тебя из ледяной расщелины.

Рахмани не стал спорить. Довольно долго он спускался первый, пока тропа не стала крута настолько, что пришлось карабкаться с уступа на уступ. Ни один звук не достигал ушей, кроме плеска реки, текущей в небо, и далеких звонких ударов.

— Ты слышишь этот стук, Кой-Кой? Или это только мне мерещится?

— Мне неведомо, что слышишь и видишь ты, дом Саади. Здесь у каждого свои сны. Мне говорили, что это кует оружие Сварг…

— Кажется, это главный бес русов?