Охота на Уршада - Сертаков Виталий - Страница 39

— Ты смешная девочка… в нем нет ростков сахарной головы… но он не выберется отсюда… уршад найдет его… уршад путешествует только в живой плоти… убей его…

— Но… но… — Юлька лихорадочно искала способ, как не стать убийцей, — он ведь и сам погибнет… солнце его зажарит.

Вместо ответа Красная волчица коротко ударила по канату, накрученному вокруг блока. Юля не успела заметить, откуда взялась в руке ведьмы заточенная сталь. Канат оборвался, клетка рухнула в яму с голодными рептилиями. Юлька отшатнулась, стараясь не слушать, что там происходит внизу.

— Зеленых можно не трогать, они не разносят уршадов. — Старуха уже брела дальше как ни в чем не бывало.

Юлька намеревалась обозвать ее фашисткой, злобной гадюкой или еще как-нибудь покруче, но… в последний момент прикусила язык. Да и кто она такая, чтобы вмешиваться в дела чужой планеты! Этот несчастный вор из клетки наверняка бы заразился и унес бы на своей коже сотни убийц!..

Крошечные маковки затаились в трупах, притворились до времени рыжим песком. Они не обладали разумом, но у Юльки неожиданно возникло премерзкое чувство, словно ее разглядывают. С ненавистью, с холодной злобой. Семена предпочитали отлежаться в засохших мумиях, они мечтали дождаться, пока их склюют стервятники или проглотят наземные хищники пустыни. А затем эти хищники полетят и поползут туда, где есть люди, а люди наверняка занесут эти маковки в рот, и тогда все повторится снова, цикл перерождений, рост кокона и личинки, освобождение от ненавистных, мертвых, неуклюжих тел и попытка жить вне человека, но…

Юлька едва устояла на ногах. Ей хватило сил облить себя из фляги нагревшейся водой. Она только что словно побывала в шкуре уршада, изнутри почуяла его агрессию, его безнадежную жажду самостоятельной жизни… До юной ведьмы внезапно дошло нечто очень важное. Она поклялась себе, что как только встретит Рахмани, сразу же расскажет ему о своей догадке, о том, какие они, проклятые уршады, на самом деле, и как их можно победить, если послушаться советов Толика…

Но мысль исчезла так же быстро, как появилась, поскольку имелись более важные дела.

— Здесь! — Волчица замерла возле очередного белого домика, похожего на муравейник.

Юлькино сердце билось кузнечным молотом. Где-то проблеял козленок. От его нежного беканья она едва не подпрыгнула. Зазвенела цепь, это ослик, вращавший ворот колодца, пытался дотянуться до кормушки.

Они сломали запор и вошли в дом. Внутри лучи света били сквозь многочисленные круглые окошки, пыль клубами летала по темной комнате. Наполовину растекшийся мужчина лежал ничком на постели, его ноги были почти целы. Несколько мелких тварей, то ли насекомых, то ли грызунов, бросились врассыпную. Юлю едва не вырвало от смрада. Красная волчица удивилась, сама она давно натянула на лицо мокрую маску.

— Держи! — Она сунула товарке серую марлю, плеснула кислятины из флакона. — Как вы там охотитесь?..

Дальше мысли потекли невнятно, но Юля разобрала главное — колдунья удивлялась, как ее коллеги на четвертой тверди бьют уршадов без защитных средств. Юля даже не нашла в себе силы возразить, что никаких уршадов на Земле не водится; от беззвучного диалога снова разболелась голова. Зато дышать в маске стало легко, кислота почти перебила запахи тления.

Вдвоем приподняли крышку люка. Красная волчица зажгла факел. Дальше случилось то, из-за чего Юлька еще много ночей подряд просыпалась в холодном поту. В глубоком подвале, на красочных циновках, лежала мертвая молодая женщина. Внутри нее, — Юлька сразу это почувствовала, — шевелилась личинка. Личинка убила хозяйку дома совсем недавно, и скончалась та, видимо, в страшных муках, до крови расцарапав себе живот. Возможно, в последний момент женщина собиралась ударить себя ножом, чтобы уничтожить проклятого врага. Юлька на секунду представила себе, какой чудовищной должна быть боль, чтобы человек решился разрезать себе живот!

В медном корыте, накрытом крышкой, плакал практически здоровый голенький мальчик. На вид маленькому циклопу было годика полтора, он до изнеможения сосал собственный палец, не в силах дотянуться до матери. Наверное, почуяв в себе заразу, мать постаралась спасти сына.

— Добей его, — походя, как о собаке, сказала волчица. Она уже потеряла к ребенку интерес. — Я пойду к пристани… догонишь меня… живых тут больше нет… кажется, сбежали… подожги тут все…

Кто сбежал, Юля не разобрала. Речь ведьмы возникала и проваливалась в голове, точно сбивалась настройка радиоприемника. Но девушка и сама ощущала — живых в фактории больше не было. Тот мужчина в клетке, львы, ослик и ребенок…

Были другие, трое взрослых. Они ушли. Совсем недавно. Их еще предстояло догнать. Красная волчица что-то смутно объяснила про разные способы, которыми сахарные головы распыляются… или разползаются? Нет, скорее всего, речь шла о размножении, но словарный запас двух женщин часто не совпадал. Мужчина наверху расплылся, как сахарная голова на жаре, женщина тоже погибла, но ребенок…

Юлька застыла на полпути с занесенным для удара ножом.

Она никого не боялась в данный момент. Даже львов, охранявших факторию. Красная волчица усмирит любую зверюгу, как усмирила она свирепых драконьих личинок. Юлька никого не боялась, но ее трясло.

Ведьма бродила где-то поблизости, поджигая трупы и целые дома, если они казались ей подозрительными.

— Дом Саади меня не простит! — вслух произнесла ведьмочка. — И Толика я подведу. А в Толика все верят, он коня оперировал… Сама напросилась, вот дура-то!

Неизвестно, кому она пыталась объяснить. Ребенок затих, увлеченный сполохами огня на кинжале перевертыша. Руны всплывали из стальной глубины, роились, выстраивались в замысловатые цепочки и снова растворялись в заколдованном металле.

Ребенок был здоров. Юлька попыталась представить, как поступит старая ведьма, если его сейчас завернуть в тряпку и вынести наружу. Тут и представлять нечего, оборвала себя девушка. Прикончит его старая моментом, а саму Юльку посчитает ненормальной! И на все сто окажется права, потому что вывести из зоны заражения никого невозможно. Впрочем, Рахмани вспоминал случаи, когда счастливчики отсиживались в норах, имея запас продуктов на несколько месяцев. Только Красные волчицы и некоторые другие ведьмы могут проникать в убитые селения…

Она зажмурилась, взмахнула кинжалом, но так и не смогла ударить. Черный ребенок доверчиво глядел на нее заплаканными глазками, розовая мембрана на его третьем налобном глазе еле заметно вздрагивала.

— Ступай наверх! — За спиной Юльки словно ниоткуда возникла ведьма.

Потом они вместе поджигали дома. Шестнадцать костров оставили они после себя. В последний момент Красная волчица вспомнила про деньги циклопа, потащила Юльку на склад и заставила вскрывать сундуки, спрятанные в задних комнатах. Они взвалили на осла два перевязанных хурджуна, набитых золотом, допили остатки воды и вышли за ворота.

Вдоль аркад виадука, в застывшей красной ряби песка, виднелись три цепочки следов.

— Их трое, уршад вселился в них… ведет их в оазис Сивы… — Старая волчица еле держалась на ногах. — Девочка, если мы их не догоним… погибнет город… двенадцать тысяч…

— Я догоню их! — с внезапной решимостью заявила Юлька. — Я догоню их и прикончу!

20

Проклятый город Сварга

С высоты дамбы Рахмани следил за тем, как один за другим превращаются в костры домики и склады фактории. Рядом на узелке с вещами сидел Кой-Кой и сосредоточенно наблюдал за своей правой рукой. Его дергающаяся кисть крепко сжимала рукоять несуществующего меча. Того самого клинка, который он отдал девочке Юле. Глядя на мокрое от пота изменчивое лицо Кой-Коя, Саади снова и снова проживал свое первое знакомство с перевертышем, их удивительный поход в дебри Проклятого города Сварга…

…Город нависал над ними пятнами разномастных крыш, извивами труб, роскошной пестротой цветов. Под кривой аркой они попытались прочесть высеченные в камне слова, но так ничего и не добились. Саади казалось, что вот-вот он ухватит смысл изречений, ведь значки так походили на буквы его родного языка. Он дважды прочел справа налево и наоборот, попытался переставить слова и даже отбросил крайние.