Инженер магии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 130

Доррин с облегчением направляется к выходу.

– Тьма с тобой... – шепчет Кадара.

Юноша оборачивается, но роженица уже спит. Бок о бок с Лидрал они выходит на крыльцо. Внизу, в гавани, виден «Черный Молот». Пары уже разведены, и в ясное зимнее небо поднимается струйка дыма.

– Спасибо! – говорит Лидрал, взяв его за руку.

– За что?

– За то, что ты умеешь ждать. За то, что ставишь жизнь выше разрушения. За то, что ты – это ты.

Она обнимает его, и их губы сливаются в поцелуе.

– И за последнюю ночь.

Глаза ее все еще красны.

– Тебе тревожно?

Лидрал кивает.

– Кадара права, у нас нет в запасе вечности. Лерс...

– Лерс?

– Лерс – так Брид просил назвать малыша. А ты не знал? Лерс – все, что осталось у нее от человека, которого она так любила.

– И ты боишься за меня?

– Доррин... До сих пор тебе удавалось уцелеть, но из чего следует, что твоя удача будет продолжаться вечно? И уверен ли ты, что, даже оставшись в живых, сохранишь зрение? И разум! Я помню, каким вывезла тебя из Клета... Кадара этого не знает, но ты был в куда худшем состоянии, чем она.

– Ты преувеличиваешь.

– Доррин, я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулся. Но беда в том, что порой наши желания не имеют никакого значения. Иногда... когда ты борешься с демонами внутри себя, бывает трудно понять... – она умолкает, прижимаясь к нему. – Я тоже кое-чего от тебя хочу.

Он сжимает ее в объятиях, и струящиеся по их щекам слезы смешиваются.

Снизу, из гавани, разносясь эхом по склону, доносится звук парового гудка.

– Тебе пора.

Гудок звучит снова. Доррин видит над водами залива белые треугольники. Паруса Белого флота.

Последний раз припав к губам Лидрал, он отвязывает поводья, садится в седло и, уже на скаку, утирает рукавом слезы. Пальцы его непроизвольно тянутся к черному посоху. Бой еще не начался, но в висках уже знакомо пульсирует боль.

CLXXXI

Направляясь вниз, Доррин проезжает мимо полудюжины зданий. Все они сложены из твердого черного камня. Большая часть домов подведена под черные черепичные крыши. С одной из них, незавершенной, машет рукой кровельщик, и Доррин отвечает на приветствие. Воздух у пристани прохладен и чист, хотя к запаху моря примешивается дымок горящего угля.

На фоне темной воды залива яркими пятнами выделяются невероятной белизны паруса.

Отдав поводья одному из Тиреловых молодцов и оглянувшись – Лидрал наверняка смотрит ему вслед – он с посохом в руках взбегает по сходням.

– Сколько их?

– Более двух десятков, – отвечает Кил. Молодой моряк приказывает убрать сходни и отдать швартовы. – Так говорит Селвара, однако сам он считает, что точное число назвать невозможно. На борту примерно половины судов находятся маги, а они умеют маскировать корабли. Обычным зрением видно только семь или восемь, но кильватерных струй гораздо больше.

Доррин спешит к машинному отделению, где застает возле топки Тирела и Стила.

– Ступай на мостик, – говорит Доррин Тирелу, – пары ты развел, а дальше здесь обойдутся и без тебя.

Капитан поднимается на палубу, а Кил спускается вниз, к брату.

– Пара достаточно, – повторяет Доррин, глядя на стрелку указателя давления. – Стил, дождись, когда стрелка дойдет вот досюда, и поддерживай давление на этом уровне.

– Да, мастер Доррин. Мастер Тирел и мастер Яррл мне все объяснили и показали. А на последнем испытании я работал у машины сам.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает брата Кил.

– Хотелось бы убедить их вернуться домой и оставить Отшельничий в покое.

Кил переводит взгляд с Доррина на Стила, потом опять на Доррина.

– Ты что, серьезно?

– Вполне. Я не Креслин. И в этом не было бы толку.

Кил и Стил непонимающе переглядываются.

– В чем – «в этом»?

– В полном уничтожении их флота. Да и ракет для этого у нас маловато.

Отвернувшись от собеседников, Доррин открывает клапан и подает пар в цилиндры. Запустив машину вхолостую и убедившись, что она работает без перебоев, он подсоединяет вал и, когда винт начинает вращаться, добавляет в топку пару лопат угля. Потом закрывает заслонку и вручает лопату Стилу.

– Следи за давлением. Будет падать – поддай жару.

– Да, мастер Доррин.

Оба брата поднимаются на палубу и спешат к рулевой рубке. Тирел уже успел направить «Молот» к выходу из гавани. Некоторое время судно скользит мимо удлиненных стараниями Рейсы волнорезов. Потом качка усиливается, извещая о том, что корабль вышел в открытое море.

– Куда? – спрашивает Тирел.

– Держи курс прямо на их флагман.

– А который из них флагман?

– Прости. Видишь шхуну под голубым флагом, там еще мерцающее свечение? Давай туда.

– Никак не могу привыкнуть, – бормочет капитан, поворачивая штурвал. – Ветер не ветер, а ты знай себе плывешь, куда хочешь.

Белые корабли, подобно огромным бабочкам, движутся по ветру, тогда как «Молот» черной стрелой гармонии устремляется им навстречу.

Неожиданно шхуна, шедшая с подветренной стороны от флагмана, закладывает лево руля. Маг на борту определенно ощутил черноту «Молота».

– Сбавь ходу! – командует Доррин. – Приноровись к его скорости.

«Белый Змей» – так называется флагман – меняет галс. Доррин, ухмыльнувшись, кивает, и «Молот», легко повернув, следует за шхуной. Ухватившись при повороте за поручни, Доррин подает знак Килу.

– Выпусти первую ракету. Целься в бушприт.

– Есть выпустить ракету! – бодро отзывается Кил, спеша в боевую рубку, где установлена черная труба пускателя.

Вспышка и взрыв происходят почти одновременно. Нос «Змея» поворачивает влево. Сбитый выстрелом бушприт повисает на передней секции кливера. Шхуна теряет ход и маневренность.

– Обходим его! – командует Доррин, утирая лоб, и надеясь, что ему не придется никого убивать.

Огненная стрела со свистом пролетает мимо рулевой рубки. За ней следует вторая, а третья ударяет в обшивку из черного железа, рассыпавшись пламенными брызгами.

Тирел морщится.

«Змей» тем временем пытается восстановить управляемость. Матросы на носу обрубают снасти, чтобы сбросить в воду ставший помехой бушприт.

– Кил, сможешь другой ракетой сбить им руль?

– Попробую, – отзывается брат и оборачивается к наводчикам. – Целься под корму, ниже ютового иллюминатора. Огонь!

На сей раз приходится пустить три ракеты. Но после третьей штурвал «Змея» начинает проворачиваться и шхуна заваливается на левый борт.

«Молот» продолжает кружить возле обездвиженного противника, однако «Змей» все еще отстреливается. Да и другие корабли Белых приближаются на дистанцию, позволяющую запускать огненные стрелы.

– Стил велел передать, что кожух вала сильно нагрелся! – докладывает, сунувшись в рулевую рубку, запыхавшийся матрос.

– Говорил я тебе, что с этими подшипниками мы еще наплачемся! – ворчит, не отрываясь от штурвала, Тирел.

Спорить некогда да и ни к чему: подшипники работают лучше чего-либо другого, но они пока несовершенны.

– Что, сильный перегрев?

– Стил говорит, что лучше бы остановить вал и сменить смазку.

– Рейса, – приказывает Доррин, – бойцов на палубу! Тирел, идем на сближение. К его правому борту.

– Да они же тебя поджарят! – восклицает Кил.

– А щиты зачем? Для того и нужны, чтобы не поджарили! Как сойдемся, выпусти по ним несколько ракет.

– Угол паршивый. Мы сможем попасть лишь в пару мест.

– Больше и не надо. Проделай им несколько дырок в корпусе, лучше у ватерлинии.

Схватив посох, Доррин кивает стоящей на палубе под рубкой Рейсе. За ее спиной видны двое мужчин и женщина с черными клинками и щитами.

– Крючья!

С палубы «Молота» летят абордажные крючья. Первые два броска неудачны, крючья, отскочив от борта, падают в воду, но третий зацепляется на борт. Стальную цепь, на которой он укреплен, не пережечь и не перерубить, так что оба корабля теперь сцеплены намертво.