Инженер магии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 82

– Тьма, но тебе ведь надо налаживать торговлю, – отзывается Доррин, стараясь, чтобы его слова звучали беспечно.

– Интересно, чем я, по-твоему, буду торговать?

– В этом недостатка не будет, – говорит Доррин, открывая дверь кладовой и зажигая внутри маленькую лампу. – Заходи.

– У меня в повозке – даже если ты перетащил сюда все – не было столько добра.

– Так я и сам без дела не сидел.

– А разве ты не продавал свои поделки местным торговцам?

– Кое-что и правда продавал Виллуму, но его убили Белые налетчики. Случаются у меня заказы от Джаслота и некоторых других, но им много не продать, особенно по нынешним временам. Видишь, тут маленькие игрушки, тут фигурные дверные задвижки – я мастерил такие для себя, но понаделал с большим запасом, а тут, – он смеется, – несколько сырорезок.

– Это стоит больше, чем я обычно продавала за три поездки, – говорит Лидрал, удивленно качая головой. – Зачем тебе столько денег?

– Мне надо кормить домашних, – отвечает юноша, но, испытав приступ боли, поспешно добавляет: – И паровая машина, она тоже требует расходов.

– Ну конечно, это твоя давняя мечта, – кивает Лидрал, обводя взглядом полки. – А откуда у тебя столько железа? Оно же очень дорогое.

– У меня всякий лом идет в дело. С тех, кто приносит мне лом, я меньше беру за починку. Многие кузнецы просто сваливают лом в кучу, а я его переплавляю. И Ваоса учу.

– Это стоит уйму денег, – повторяет Лидрал, снова глядя на лари и полки.

– Надеюсь, ты сможешь их выручить.

– Если смогу доставить товар в Сутию.

Доррин кивает, понимая, что выехать из Спидлара может оказаться непросто. И вернуться – тоже.

Оглядев товары еще раз, Лидрал выходит из кладовой. Доррин задувает лампу, выходит следом и закрывает дверь.

– Ты из кожи вон лезешь, чтобы раздобыть денег на постройку своей машины. Но зачем она нужна? Какой от нее прок? Кому она поможет? – спрашивает женщина, придвигая к себе кружку и, поморщившись, присаживаются на краешек стула.

– Тебе все еще больно?

– Ничего, уже терпимо... А ты, вроде бы, хотел поставить свою машину на корабль? Это возможно?

– Трудно сказать, – задумчиво отвечает Доррин. – Я думал об этом, и на моделях паровая машина работает как надо, но между моделью и настоящим судном очень большая разница.

– А чем плохи парусные суда?

– Они слишком зависят от ветра, – говорит Доррин.

– Разве это так важно?

– А разве нет? Разве корабли не застревают в пути в штиль или при встречном ветре?

– Ну... бывает, – признает Лидрал. Доррин улыбается, а она качает головой.

CXIV

– Что случилось?

– Новобранцы... нарвались на спидларскую засаду... или... Не знаю, на что они нарвались, но двое скакавших впереди оказались разрезанными пополам. А поблизости никого не было.

– Никого не было? – рычит Джеслек, ударяя кулаком по столу. – Или ты никого не видел?

– Там что, действительно никого не было? Совсем никого? – невозмутимым тоном уточняет Ания.

– Да, госпожа, – запинаясь произносит кертанский офицер но тут же поправляется: – То есть не совсем так. Вырвавшихся вперед рассекли невидимые мечи, а мчавшиеся следом налетели на упавших и попадали сами. На дороге образовался затор, и тут из каких-то укрытий выскочили вражеские лучники. Я скомандовал отступление, но... мы потеряли три полных отряда.

– Невидимые мечи? – переспрашивает Джеслек.

– Так это выглядело. Тело Байлера было разрублено на две половинки. Как кровяная колбаса.

Ания сглатывает и опускает глаза.

– А близ дороги были какие-нибудь постройки? Или что угодно, за чем можно спрятаться?

– Нет... Не помню. Разве что деревце, да и то невысокое. Там ведь лесов нет, – бормочет командир, переминаясь с ноги на ногу на грязном полу палатки. – Так что прошу прощения, но... Хочу сказать... Нам, простым солдатам, не под силу бороться с магией.

– Понятно, – медленно произносит Джеслек. – Мы что-нибудь придумаем, но мне нужно взглянуть на место происшествия, – маг склоняется над столом, и белый туман в зеркале начинает редеть.

Офицер прослеживает взгляд чародея, и глаза его расширяются, когда в зеркале появляется и тут же тонет в туманах изображение пустынной дороги.

– Ты можешь идти, – мягко говорит Джеслек.

– Слушаюсь, господин.

Широкоплечий воин в пропотевшей зеленой тунике поворачивается и, выйдя из-под навеса, направляется вниз по склону. Ания провожает его статную фигуру взглядом.

– Очередной тактический ход, – хмыкает Джеслек. – Умно, но никакой магией тут и не пахнет.

– А имеет ли это значение? – спрашивает Ания с холодком в голосе.

– Нет, конечно, – рассеянно отзывается чародей. – Но интересно, почему...

Он снова смотрит на зеркало.

– Что почему?

– Полно всяких «почему», – отвечает Джеслек. – Почему женщины равняют внешность со способностями, почему солдаты, по большей части, неспособны думать, почему те, кто строит козни, надеются, что их не разоблачат...

Он смеется, и над травой колышется туман.

CXV

Лидрал взбирается на сиденье. Упряжная лошадь ржет, вьючная ей вторит.

– Будь осторожна, – говорит Доррин, пожимая затянутую в перчатку руку женщины.

– Это само собой, но думаю, никаких затруднений не будет. Корабль сутианский, а Белые пока воздерживаются от враждебных действий против Сутии или Сарроннина. Но это пока, так что чем дольше я буду ждать, тем опаснее может стать поездка. Кроме того, – голос ее начинает звучать надрывно, – что мне еще делать? Сидеть здесь и проклинать их за то, что они с нами сделали?

– Возможно, это было бы лучше.

– Возможно, но я не могу сидеть на месте. Надо зарабатывать деньги, а в Спидларе нынче никакой торговли нет.

– Ты уезжаешь не поэтому.

– Да. Я уезжаю потому, что не могу оставаться рядом с тобой. Мне нужно время, чтобы подумать и разобраться в себе, а тебе – чтобы поработать без помех над твоей машиной да помочь Бриду с Кадарой.

– Когда она уезжает? – звонкий голосок Фризы доносится со стороны козьего загона. Первую козочку, родившуюся у Зилды, Рейса подарила Доррину.

– Слышишь? – с улыбкой говорит Лидрал. – Даже дитя понимает, что мне нужно ехать.

– Ты хоть к осени вернешься?

– Надеюсь, что вернусь пораньше. Все зависит от кораблей, погоды и от того, как хорошо будут продаваться твои поделки.

Доррин улыбается, завидев, как в ее глазах вспыхивают яркие огоньки.

– А ты не скучай, любимый. Во всяком случае, теперь у тебя будет возможность отсыпаться на удобной кровати.

Лидрал берется за вожжи, и юноша в последний раз крепко пожимает ее руку. Повозка направляется вниз по склону, к нижнему городу и гавани, где стоит у причала сутианский корабль. Доррин провожает ее взглядом, пока она не скрывается из виду. Его ждут грядки, где Рилла прореживает свежий бринн и звездочник, посадки которых расширяются с каждым годом.

– Сдается мне, – говорит целительница, когда он подходит, – в эту зиму нужда во всякой зелени будет еще больше, чем в прошлую. Сколько всего ни посади, на всех не хватит.

– Еды, может, и хватит, – отвечает он, – овощи да коренья нынче выращивают многие. А вот целебные травы нам очень даже понадобятся.

– Да, – кивает Рилла, – для тех, кто уцелеет. А многие домой не вернутся. Я рада, что мой Ролта моряк.

– Все твердят насчет обложения на нужды армии, но...

– Прежде чем что-то сдавать, надо что-то вырастить, а мы пока только сажаем. Но в любом случае, даже после того, как мы сдадим что положено, запас снадобий у нас останется. Ты ведь и прошлогодних трав насушил.

– Но кое-что я отправил с Лидрал.

– Поступи ты иначе, я назвала бы тебя дураком, – говорит с улыбкой старая целительница. – Ладно, давай-ка за дело. Ты готов сводить бородавки да заживлять ожоги?

Доррин вздыхает.

CXVI

– Копай, чтоб тебе сдохнуть! – рявкает Кадара.