Золотая планета. Тетралогия (СИ) - Кусков Сергей - Страница 482

  - Но если бы не твое эмоциональное выступление, этих пяти голосов не было бы вообще! - не сдавалась она.

  - Как и голосования по поводу моратория, - ядовито заметил я.

  - Хуан, ты понимаешь, о чем я, - она недовольно фыркнула. - Ты навязал позицию, которая считалась неприемлемой пяти членам Совета, сукам из сук. Корпус никогда не щадил неудачников, а тут почти половина из них поддержала мораторий. Это победа, поверь!

  - Кто именно голосовал, вам известно? - не стал спорить я. Она кивнула в ответ и начала перечислять, хотя теоретически это была информация не для общего пользования. Интересно, "телеграф" появился одновременно с корпусом, как одна из естественных и неотделимых функций, или раньше? Ну явно не позже!

  С первой названной сеньорой я не был знаком, однако остальные имена мне сказали о многом.

  - Бестия. Норма. Марселла. И... Капитошка, - закончила она.

  - Капитошка? - Кажется, челюсть моя отвисла.

  - А что тут такого? - округлила глаза собеседница. - У нее что, не может быть своего мнения? Меня больше удивляет сеньора министр. Она, член команды королевы, и "за"?..

  Да, меня это тоже удивило. Но не настолько, чтобы раструсить навалившуюся меланхолию. Покачав головой, я задумался и ушел в себя, намекая девочкам, что хорошо, все понял, спасибо за поддержку, они свободны. Но они сделали вид, будто не поняли.

  - Хуан, дальше что? - не выдержала мулатка спустя несколько долгих минут, и фоновый гул разговоров за ее спиной мгновенно стих.

  - Что, "дальше что"?

  - Что будет дальше? - повторилась она. - Что собираешься делать?

  - Делать? - Я усмехнулся. - Хороший вопрос. Не знаю. Могу только предположить, что будет в принципе. А будет одно из двух: либо их завтра расстреляют, либо не расстреляют.

  И глядя на недоуменные мордашки, продолжил:

  - Я тут помозговал, пока сидел, и пришел к выводу, что у них вышла неплохая постановка. И логичным ее завершением была бы амнистия. Личная королевская. Перед самым-самым расстрелом, когда наказующие поднимут винтовки. Если эта афера закончится без крови, это будет красивое решение, а они любят красивые решения.

  - Значит, думаешь, все закончится благополучно? - У Марты-Белоснежки радостно заблестели глаза. И, кажется, не только у нее, но я тут же постарался развеять феерическое настроение.

  - Думаю, нет. Это вероятно, но не факт, что они решат именно так.

  - ???

  - Смотрите сами, - усмехнулся я, - мой проект провален. Мне никогда не стать одним из вас - после пережитого навсегда останусь белой вороной. Уже говорил, я не принц, но это не так важно. Я буду вороной, из-за которой пожертвовали взводом ваших сослуживиц. Какие после этого могут быть перспективы? Кто согласиться доверяться мне, подставлять в бою спину?

  И даже присяга не спасет. После нее останется стена отчуждения похлеще, чем у Паулы.

  - То есть, в корпусе мне не место, - подвел я итог. - А зачем тогда "прокачивать" мою персону именно здесь?

  Девчонки молчали.

  - Далее, мой взвод, моя команда. Девочки испугались, оказались банально не готовы к контакту. А я не смог подобрать к ним ключик. Дошло до того, что я стрелял в них, метал ножи, понимаете? Какие они "свои" после этого? В своих не стреляют!

  У нас нет перспектив, нет будущего, а значит, держать меня ради них так же нет смысла. Второй цели, ради которой сюда запихнули, я не достигнул, команды у меня нет.

  - А "пятнашка"? - задал кто-то вопрос из задних рядов.

  - "Пятнашка" - хранители, стража. - А для ИХ целей мне потребуются не совсем силовики. Скажем так, это должны быть люди с некоторыми уникальными способностями, в том числе паранормальными, и "пятнадцатые" такое не потянут. Да и воспитывать их, подгонять под уровень, слишком долго - маленькие еще.

  Вновь обвел всех глазами.

  - Тогда что? Правильно, ничего. Гораздо больших успехов достигну на "гражданке". "Мозговерт" прошел, самую сложную его часть, драться и стрелять умею. Организовать несколько занятий на нейронном ускорителе вне этих стен, найти грамотных инструкторов, подобрать толковую команду и спокойно ваять из меня то, что и собирались изначально. Что проще? Как вариант, запихнуть меня в военное училище - отличный выход!

  В зале вновь поднялся шепот, переходящий в ропот. Я продолжил:

  - Корпус мне не нужен, понимаете? Они хотели на меня посмотреть и посмотрели, хотели "прокачать" первичные навыки, организовать курс молодого бойца - сделали это. И теперь с легким сердцем уберут. А девочек расстреляют, ибо сами видите, гайки закручены, личному составу указали место, остался последний штрих - чтобы не было прецедентов.

  - А что, нельзя оставить тебя после расстрела? - задала вопрос одна из девочек лет восемнадцати-двадцати, самая младшая из присутствующих. В ее сторону тут же обернулось несколько иронично скривившихся мордашек.

  - Сколько по-твоему ЧАСОВ после этого я проживу? - фыркнул я. Она не смутилась.

  - Но ты же был против! И все это видели! Ты защищал их! - возмущалась она, и возмущалась искренне. Я лишь горько усмехнулся.

  - Поверь, после привода приговора в исполнение это не будет играть никакой роли. Их кровь ляжет на меня, как на первопричину всего действа.

  - Мы с тобой, Хуан! - выкрикнул кто-то, вновь поднялся ободряющий ропот. Марта-Белоснежка пересела поближе, на мой диван, и сжала руку.

  - Хуан, не бойся! Мы попытаемся защитить тебя! Чего бы это ни стоило! Поговорим с остальными, объясним ситуацию...

  Я даже не стал отвечать. Лишь глубокомысленно скривился. Она поняла, убрала руку и опустила голову.

  - Все равно, не переживай. Иди с легким сердцем. Мы знаем, что к чему, и всегда будем помнить. А потом, через время, если тебе понадобится помощь...

  - Не надо мне никакой помощи! - взорвался я и вскочил. - Вы хороните их! Хороните раньше времени! А я не могу так! Я еще не сдался, буду бороться!

  - Их приговорил совет офицеров в полном составе! - тоже вскочила и заорала Марта в ответ. - Да, мы похоронили! Потому, что знаем, что это такое! Ты тут полгода, а мы с тринадцати лет, и видели побольше тебя!

  Повисла зловещая пауза. Наконец, сообразив, что так только хуже, она продолжила тише, опускаясь на место:

  - Если их приговорили - их расстреляют, и им плевать на твою борьбу.

  Я опустился следом. Обхватил колени, до боли сжав кулаки. Начался приступ, мой вечный спутник, однако сейчас он ничем, совершенно ничем не мог помочь. Кажется, я даже рычал, но, слава богу, ни на кого не набросился.

  Минут через пять отпустило. Девчонки не вмешивались, не трогали, лишь молча наблюдали с вытаращенными глазами.

  - Все в порядке? - участливо спросила Белоснежка, когда я опустил ноги и бессильно откинулся на спинку.

  - Да, уже лучше. Извини, ты права. Я маленький выпендристый мальчик, так и не научившийся проигрывать.

  Она молчала, чувствуя, что надо дать выговориться.

  - Понимаешь, я, действительно, Веласкес, - понесло вдруг меня. Никогда в жизни не позволял себе такого, и, наверное, не позволю. Но это были именно СВОИ девочки. Те, кто пришел поддержать в трудную минуту ради того, чтобы именно поддержать, а не позлорадствовать или за чем-то другим. Хотя для большинства из них я никто - не служил с ними, не ходил в наряды, не стоял в карауле. Само собой, не участвовал в боевых операциях. А со взводом мулатки даже успел немного поцапаться. Но именно они пришли сюда, тогда как другие, более близкие, нет.

  - Приступы у меня были всегда, сколько себя помню, - продолжил я. - В детстве, конечно, не такие сильные, но мама из-за меня помучалась. В школе тоже, но школа в рабочем районе это не серьезно. Однако, я даже на учете нигде не стоял, понимаете? Кто-то могущественный всячески ограждал меня от лишних неприятностей из-за наследственности.