Золотая планета. Тетралогия (СИ) - Кусков Сергей - Страница 514

  Еще через секунду пал последний из охраны дона, ему ни много ни мало снесли голову. Некрасивая смерть, но быстрая и безболезненная. За ним последовали те, кто вышел из последней машины. Выжить сумел лишь тот, что высунулся из подъезда - как только раздался первый выстрел, успел заскочить обратно, под защиту стены и мигом опустил за собой атмосферный гермозатвор. Однако, высунуться ему не дадут, а это однозначно победа.

  Охрана же дома среагировала только в этот момент, гордо показав пятки. И это было самое умное, что они могли сделать. В них не стреляли, нет, ибо по логике они ни в чем не виноваты, в отличие от людей, охраняющих криминального босса.

  Торетто оказался не из слабых духом: как только начали стрелять, быстро подался влево и прыгнул за ближайшую машину, стоящую с той стороны двора. Тоже броневик, еще более мощный, чем мой. Конечно, если бы приказ был стрелять в него, а не в охрану, никуда бы он не делся, но факт есть факт - придется выковыривать.

  - Все, Хуан. Он твой. Действуй! - раздался в ушах голос Катарины. Я выглянул из-за крыла, огляделся. Да, все так и есть, искомый объект затаился за броней. Один из прицелов показывал машину - высунуться ему не дадут. Вторая иконка показывала выход из подъезда, оттуда угрозы ждать так же не стоило - входная дверь была испещрена отверстиями от снарядов винтовки, и под звонкое "клац, клац" там добавлялись все новые и новые отверстия. "На полную садит, не щадит ресурс" - отметило сознание. Гермозатвор она все равно не пробьет - не тот материал, но и шансов высунуться у оставшегося бойца нет. Третья же иконка, погуляв по телам ехавших сзади, по всем трем машинам кортежа, поднялась и перекрыла главный вход - никто нас больше не потревожит. Действительно, мой выход.

  Я хмыкнул и вытащил из специального отсека ботинка то, ради чего и затевалась эта операция. Достал из кобуры оглушенного мною парня пистолет - к телам его напарников подойти вряд ли получится, слишком кровавое вокруг них месиво. Кошачьей походкой направился по окружности к блокированной машине. Старался не смотреть на трупы, но несмотря ни на что, дважды чуть не вырвало. Господи, это всегда так мерзко?

  - Почему ты скомандовал оставить в живых того, который тебя тащил? - подала голос Катюша, чувствуя мое состояние и пытаясь растормошить.

  - Он дал мне... Закончить. Он неплохой человек, - ответил я, по той же причине изучая трофейный пистолет. Двадцатишестизарядный "Armado"? Неплохо.

  - Но работает этот "хороший человек" на подонка, - возразила она.

  - Это вопрос глубокой философии, тебе не кажется? И твоя точка зрения не есть абсолютная истина. Как и моя. - Я усмехнулся. - Я попросил оставить, дальше решайте сами.

  - Вопросов нет, он будет жить, - она усмехнулась в ответ. - Ты прав, философские споры нам ни к чему: сказал - и сказал, сейчас ты у руля.

  Ну, хоть что-то мое мнение значит!

  Подойдя к машине, ставшей и спасением, и ловушкой команданте, облегченно вздохнул и крикнул:

  - Выходи, Торетто! Тогда умрешь быстро!

  Руки от мысли от предстоящего задрожали.

  Ответом мне стала тирада на непереводимом испанском, и выстрел из точно такого же пистолета. В "молоко" - он прекрасно понимал, что из рельсовой винтовки ему отстрелят руку, если попытается ее высунуть. Я же в уме привычно произнес: "Один, двадцать пять" "Если нет запасной обоймы"...

  - Ты, сукин сын! На кого ты работаешь? - раздалось с той стороны машины. Естественно, отвечать в мои планы не входило. Итак, он вооружен и очень опасен, ибо обложен. Ему нужно тянуть время, которое работает на него, так как визит гвардии в наши планы не входит. Мне же нужно его выкурить, и побыстрее.

  - Что задумал? Что будешь делать дальше? - усмехнулась наблюдающая за операцией Катарина.

  - Если попробует высунуть руку, чтоб выстрелить - отстрелите ее, - произнес я, пригнулся и пополз в обход. Со стороны боковой стены позиция для меня была бы выгоднее, но там я мог стать мишенью того типа, что спрятался в подъезде, если "виолончелистка" вдруг его проморгает. Вряд ли это произойдет, но тяжело в учении...

   - Хуан, три минуты, - сказала Катюша спокойным, но тревожным голосом. - Время пошло.

  Отлично, гвардия в пути. Через три с половиной минуты здесь будет патруль, а то и не один, в штурмовой броне и с иглометами. И ему будет по барабану, чья здесь ведется операция. Значит, нужно выполнить задание и убраться к чертям собачьим в озвученное время, и ни секундой позже.

  - Так точно! - прошептал я и приготовился, чувствуя кипение адреналина. Ну, вот он, выход один на один, проверка всех полученных навыков...

  ...Торетто услышал, почувствовал меня, и сработал на опережение, высунув руку из укрытия так, чтобы снайперы не попали в него. И не глядя выстрелил в место, где я должен был находиться. Правда, в момент выстрела меня там не было. Подожди он долю секунды, у него были бы шансы, а так...

  Через секунду я стоял на заднем капоте машины и спокойно всаживал одну за одной пули в его руку: "Armado" - слабенькое оружие, одной пули для гарантированного обезвреживания может не хватить. Раздался вой, пистолет из его ладони выпал. Окровавленная рука одернулась, прижалась к груди. Понимая, что больше опасаться нечего, я спрыгнул и грозно встал перед этим человеком.

  - Сеньор, не надо! Прошу вас! - пролепетал он. - Сколько они заплатили? Я заплачу больше. Гораздо больше!

  Я молчал. Сердце билось со страшной силой от мысли о предстоящем. Вот он, момент истины.

  ...Для чего я повесил портрет своего кумира? Зачем? Почему вышел на Плац с муляжами гранат и игольником? Какую цель поставил перед собой изначально, когда шлюзовые ворота бело-розового здания за мной закрылись?

  Правильно, я не хочу быть игрушкой. Больше не хочу. А это значит, что ЛЮБОЙ приказ я должен отдавать себе сам.

  Мне сказали, он преступник, его надо убить. Отдали такой приказ. И любой порядочный подчиненный должен его исполнить. Кто-то бездумно, оперируя тем, что "приказ есть приказ, его не обсуждают". Кто-то оценивая его суть - убить надо бандита и подонка, а значит, он не противоречит базовым императивам и исполним. Из первых обычно состоят армии специалистов плаща и кинжала "подземного" мира планеты, из вторых - специальные службы. Но все они - исполнители.

  Я же - игрок, "император". Принимающий решения. А значит, и сейчас мне необходимо принять его. Кровь этого человека будет не на руках королевы, не на руках Катарины или Сирены с Мишель. На моих. А значит, простое испытание кровью, стандарное корпусное натаскивание, превращается в испытание меня самого, определение, кто я.

  Действительно, кто я? Пешка-исполнитель, прячущийся за спущенную "сверху" разнарядку? Или все-таки тот, кем собираюсь стать, ради которого и повесил злополучный портрет? "Император" по классификации дона Алехандро? Да, жить, зная, что ответственность лежит не на тебе легко, и я, как большинство курсантов корпуса, в любой момент могу отговориться этим, бездумно воткнув "скорбящего ангела" в глотку. Но тогда на следующий же день мне придется снять портрет Гагарина и до конца жизни не вспоминать о былых мечтаниях. Быть тем, кого они из меня готовят, беспрекословным подконтрольным оружием.

  ...Или все-таки взять эту кровь на себя, обагрить руки, но жить с этим до конца жизни.

  "Давай, Шимановский! Решай! - усмехнулся мой бестелесный собеседник. - Либо сейчас, либо никогда, ваше императорское величество!"

  Я стоял, не в силах довести начатое и чувствовал, как руки дрожат, а сердце истерически бьется. Видя мою неуверенность, но поняв ее на свой лад, Торетто продолжил:

  - Хотите, в два раза? Нет? - Глаза его лихорадочно заблестели. - Три! Я дам в три раза больше!

  Я молчал.