Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Век перевода (2006)

Витковский Евгений Владимирович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 48

Изменить размер шрифта:

О чем пела пуля

Как радостен жизни

Закон! —

Любить и лететь

На рожон!

Отыщу, обет храня,

В смерче дыма и огня

Я того, кто для меня

Был рожден.

И его не спутать мне

Ни с одним:

Он — герой и в битве не —

победим.

У него лицо под стать

И божественная стать,

Скоро, скоро должен стать

Он моим!

Вот и он — моя любовь,

Мой храбрец!

Это я — твоя любовь,

Наконец!

Счастье мне скорей даруй —

Отвечай на поцелуй!

Что ж ты, милый? Не балуй!

Холоден мертвец.

Язычник Ли Син

Рассказ Правдивого Джеймса Столовая гора, 1870

То бишь верьте, друзья —

Заливать не привык! —

Что по части вранья

И дешевых интриг

Никого нет ушлее китайца —

Заявляю о том напрямик.

Ли Син звался он,

И не спорю я тут,

Что подобных имен

Просто так не дают,

Но улыбка его была кроткой —

Нипочем не дознаться, что плут.

Просветлело тем днем,

То бишь можно сказать,

Что язычник лицом

Был погоде под стать,

Но в тот день он меня с Билли Наем

Так обставил, что срам вспоминать.

Точно желтый божок,

Он возник у стола.

«Ты играешь, дружок?» —

Я спросил. «Мал-мала».

Мы засели за юкер, но сразу

Хуже некуда карта пошла.

Я тут было взгрустнул:

Дело, то бишь, — каюк,

Но Билл Най провернул

Свой излюбленный трюк

И в рукав запихнул полколоды —

Он мастак в смысле ловкости рук.

Но в игре не везло

По-кошмарному нам,

Козыря, как назло,

Так и липли к рукам

Простодушного с виду китайца —

Продували ко всем мы чертям!

И вот тут-то прокол

И случился такой:

Мне на сдаче пришел

Валет козырной,

А язычник зайди со второго —

Чем и выдал себя с головой!

Хоть я тертый игрок,

Но застыл, как стена,

А Билл Най всё просек

И вздохнул: «Вот те на!

Облапошил нас вшивый прислужник», —

И настала китайцу хана.

Из его рукавов

(Я не лез в мордобой)

Сотни карт меж столов

Разлетелись листвой,

Да с ногтей его восково-желтых

Мы и сняли налет восковой.

Так что верьте, друзья, —

Заливать не привык! —

Что по части вранья

И дешевых интриг

Никого нет ушлее китайца —

Если вру, пусть отсохнет язык!

ОГДЕН НЭШ{136} (1902–1971)

Это напоминает мне

Представьте себе: вы на темной террасе и к девушке рядом

проникнуты чувством настолько странным,

Что становится ясно — дело не только в приданом.

В воздухе летняя нега, и вечер волнующе дивный,

И луна вам шепчет лукаво, что «любить» — это глагол активный,

И звезды мерцают над вами как-то особенно,

И старинные венские вальсы играет вдали оркестр бесподобенно,

И она ничуть не противится, когда вы нежно сжимаете ей локоток,

И спустя мгновенье, исполненное романтики, вы спрашиваете:

«Милая, куда унес тебя мыслей поток?»

И она возвращается из омытых лунным сиянием далей

в сумрак веранды, И говорит: «Я просто задумалась, сколько побегов бамбука

съедает за день детеныш Гигантской панды».

Или так: вы стоите с ней на холме и закатом любуетесь зимним мечтательно,

И, как в книгах Унсет, красиво всё сногсшибательно,

И вы обвиваете рукой ее талию и произносите искусно

составленное признание, столь же проникновенное, как в книгах Уиды и Теккерея,

И спустя мгновенье, исполненное романтики, она говорит: «Ой,

я забыла купить для дайкири лаймы и в салат — сельдерея».

Или в полутемной гостиной вы только что задали ей самый

главный вопрос и с трепетом ждете ответа,

И спустя мгновенье, исполненное романтики, она говорит:

«По-моему, этот столик будет лучше смотреться на месте того

столика, только ума не приложу, куда поставить второй

столик, не дашь мне совета?»

И вот так они бьют нас ниже пояса день за днем.

И не то чтобы для них не было ничего священного — просто

в Священный Момент они всегда размышляют о чем-то

ином.

Похвальное слово другу

Одни писатели твердят,

Что мама — лучший друг ребят.

Другие спорят: это враки,

Нет друга преданней собаки!

Не избежать мне типунов

За приниженье мам и псов,

И всё же я признаюсь вам:

Мой самый лучший друг — я Сам.

Мы делим радости и горе,

Мы в унисон поем, как в хоре,

Мы ближе, чем мидиец с персом,

Мы заодно умом и серсом.

Я пошутил — и Сам смеялся.

Я прогорел — и Сам нуждался.

Мы на коктейли ходим оба,

Хоть ненавидим светских снобов:

Чуть я решаю делать ноги,

Смотрю — а Сам уж на пороге.

Мне по душе кино немое —

И Сам согласен тут со мною.

И каждый из моих грехов

Добрейший Сам простить готов.

А отойду я в мир иной —

Кто будет, как не Сам, со мной?

Мы неразлучны. Рядом с нами

И Дамон с Финтием врагами

Покажутся. Не стройте рожи!

Ведь вы и Сами с нами схожи.

Выбрать книгу по жанру

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 48

Связь с нами