Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Век перевода (2006)

Витковский Евгений Владимирович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 73

Изменить размер шрифта:

ВАЛЕНТИНА СЕРГЕЕВА{207}

ЭДВАРД ФИЦДЖЕРАЛЬД{208} (1809–1883)

Рыцарство со скидкой

Кузина, друг! Пропал и след

Старинного напева.

Не только лавров ждет поэт,

Любви не ищет дева.

Молчат сердца, где билась страсть,

Покорствуя природе.

И лютне суждено пропасть,

И копья уж не в моде.

Где дни, когда Любовь цветам

Слова уподобляла!

Там вздох звучал в стихе, и там

В беседке песнь звучала.

Теперь — расчет сведет двоих.

Обеты? — право, что вы!

Колечко, дюжинный жених,

Священник — и готово.

Была у лука тетива,

У сердца были узы.

Любовь и складные слова —

Обычней нет союза.

И дев (которых краше нет!)

Охотно замуж брали.

Шли под венец в шестнадцать лет,

А в двадцать — умирали.

Была охота — тонкий спорт

Той давнею порою.

«Добыче — смерть!» — трубит милорд,

Трубят герольды: «К бою!»

И рыцарь затевал игру

С отвагой чисто львиной,

И грела скачка поутру,

А ночью грели вина.

Крепились перья и флажки,

И посещались храмы,

И шли на подвиг смельчаки,

И ликовали дамы.

И врачевала Красота,

Унылых ободряя.

Там жизнь теряли иногда,

Но — стремя не теряя!

И там Рассудка не ищи

Стесняющую узость.

И Честь была — копье и щит,

И Колебанье — трусость.

Удар тяжел — душа нежна.

И, радуясь победе,

Вздымали кубки и — до дна,

И улыбалась леди.

И слуг довольно у луны

Имелось настоящих.

И раздавался звон струны,

А не храпенье спящих.

Влюбленный переплыть готов

Поток пошире Мерси,

И стоит тысячи голов

Улыбка леди Джерси.

Кузнец — в почете и богат.

Портных не беспокоя,

Носил боец стальной наряд

Отличного покроя.

Сталь отмеряли неспроста

Аршином, будто кожу,

И шапка звонкая шута

Была на шлем похожа.

Рай холостым, в семье — без драм:

Дозволены разлуки.

Платили честным докторам —

Не докторам науки!

Родись мы прежде, я б сказал,

Что Вы всех краше в мире —

И я б не голову ломал,

А копья на турнире!

АРТЕМ СЕРЕБРЕННИКОВ{209}

ФЕЛИКС ОРТЕНСЬО ПАРАВИСИНО{210} (1580–1633)

К художнику Эль Греко, написавшему мой портрет

О Грек божественный, уже не диво,

Что ты природу превзошел в картине,

Но диво то, что отступает ныне

И небо перед тем, что боле живо.

На полотне простерло так правдиво

Свое сиянье солнце на притине,

Что ты причастен Божией средине,

Природы властелин трудолюбивый.

Прошу, о состязатель Прометея:

Свет жизни не кради в своем портрете,

В сем образе, во всем со мною схожем.

Душа в смятенье, выбирать не смея,

Хоть двадцать девять лет она на свете,

В каком творенье жить — твоем иль Божьем.

ПЕДРО КАЛЬДЕРОНДЕЛА БАРКА{211} (1600–1681)

Алтарю, где находилось изображение Св. Тересы на корабле

Священный, огнепламенный, летучий

Земле алтарь, жар солнцу, небу птица,

Сей звездный Арго, с парусом божница

На небо мчится сквозь ветра и тучи.

Венец Кармеля, неприступной кручи,

Та созерцает, емлет и дивится,

Что трепетно сумела раствориться

В Любви, священном рвенье, вере жгучей.

Воинствуй, церковь! Выступай по суше,

На небо мчись, одолевай пучины,

Испытанному кормчему доверясь.

Окрепни, побеждай, очисти души;

И да поглотят водные глубины

Грех, заблужденье и слепую ересь.

Описание Кармеля и восхваления Св. Тересы

В мирной земле Самарии,

В стране, где садится солнце,

В убранной смарагдами раке

Лежит великан цветочный.

Зеленый Атлант небесный

В своей красоте простерся;

Хотя он — земное небо,

На небе мог быть горою.

Он бурям путь преграждает,

Он в самую высь вознесся

И стал бы частицей неба,

Окрашенный цветом горним.

Светило, в волнах не скрывшись,

Лишит его окоема,

И смеркнуться день заставит,

И скажет брезжиться ночи.

Растенья того великана,

В своем различии сходны,

Небесные суть посевы

Высокого землероба,

Того, что лучами сеет

Погибель ветрам проворным.

Двусолнечное затменье

Узрел Кармель[35] опаленный,

Того могучего солнца,

Что в лучезарной повозке

Мчит по эклиптике ветра

Планетою огневою.

На самой его вершине,

Укрывшейся светом солнца, —

Увенчанная светилом

Прекрасная дева-роза,

Жасмин душистый с лилеей

Безгрешной; и неба своды

Цвета растений сбирают

В единое благовонье.

Цветок твой, Кармель священный,

Тереса, и ты укроешь

Ее красоту, и вихри

Вовеки ее не сломят.

Выбрать книгу по жанру

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 73

Связь с нами