Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Век перевода (2006)

Витковский Евгений Владимирович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 75

Изменить размер шрифта:

Верховный сокол

Господу нашему Иисусу Христу

Я утром выхватил любимца утреннего царства —

Светопрестола первенец, мой сокол верховое удальство

Явил, вскрылив над долом, и продолжил торжество,

Взнуздав воздушных струй дикарство

В высоком забытьи; и — прочь, долой, домой в пространство,

Сродни изящному фигурнику, явив сродство

Иное — растревожив потайное существо

Мое — своим господством и величием убранства.

Краса нагая, доблесть, воля, и — кураж, паренье, оперенье —

Сплеснулись. Огнь же, о мой вершник, твоего лица

Прекрасней многажды, опасней паче разуменья.

Но удивленья нет. Ведь блещет плут лишь в мышце тяглеца,

А бледные в предугасаньи угли, о мое раченье,

Лишь чрево расколов, зачервленеются.

Лоскутная краса

Хвалите Господа за пестротканный мир;

За перепельчатых небес переполоши круг;

За родинки пеструшки, рябиновую рябь,

Опалистую опаль, снегиря мундир;

За разгородь полей — за перелог, плетень и плуг,

За этот разнобой, раздроб и разнокрапь.

Все вещи супротивны, едны и чудны,

У всякой есть начало, и всяко есть конец;

Есть соль и мед, есть тьма и свет, есть всё и ничего;

Красив отец наш, всей красы творец.

Так пойте же его.

Пылают зимородки…

Пылают зимородки, пышут коромысла;

В колодезном упавшие жерле гремят

Каменья; валкие колокола звонят,

Сойдутся с языком — и вновь уйдут отвисло;

Все твари мира, преисполненные смысла,

Промысленны, творят, не зная, что творят

Себя, себя являют и себя себят.

Бесчисленна вся яковость вещей, как числа.

И человек есть делатель и воплотитель

Того, зачем он здесь. Здесь праведника лик

В глазах Всевышнего есть то, что Вседержитель

В нем видит — лик Христа, ибо Христос велик,

Велик и виден в лицах ликов исполнитель;

Отец наш видит нас — он к каждому приник.

<Дозволь мне, Господи>

Припасть к себе, к своим ногам припасть,

Изжалить себя жалостью из жали

К себе, в печаловании-печали

Дрожащему. Ума отринуть власть,

Уму невидна умная напасть,

Но броситься на поиск изначалий

Отдушия, хотя б и заключали

Мой подвиг скорбь и горестная часть.

Работница-оброчница, к тебе,

Душа моя, свой голос обращает

Вместитель твой: Возрадуйся судьбе;

Пусть вышняя отрада завершает

Твой дольний дом в тщедушной городьбе.

Внезапен свет, который просвещает.

Природа есть огонь по Гераклиту…

Оттасканный за космы облак-фук, за ним растрепы и нечесы

Плывут сверкающей гурьбой с воздушным током в перехлестку.

Сквозь вяз раздужистый на шубу стен, известку

Слетают светосколки и застень-талей косы.

В охотку вскрепший ветер канунной бури взносы

Разносит по странам, пускается в подметку,

Осушку, суховеет жижу с мокредью в сухотку,

Отметки выметая, наследь ногобосу

Печати наших ног. Неугасим всеядный огнь природы,

Но угасима искра, драгоценнейшее, цельное творенье

В ее костре; угаснет искра-человек и воды

Обступят тьмы его, и сгинут ока во мгновенье

Отметины-насечки. О жалкий жребий! Возмутительней исхода

Нет, как быть (как быть?) насытителем тленья,

Как в морок смерти угодить, в забвенье.

Пожрет нас ширь и время. Но довольно! Есть Воскресенье,

Есть светлый праздник. Прочь же темень, вон томленье.

Мой остов тонущий узрел спасенья

Пречистый луч. Пусть тлеет плоть; пусть мой зубатит труп

Червь-ненажора — его недолог будет зуб.

Однажды прогремит воструб,

И сей же час я воссияю во Христе, и возблещу я вдруг, тотчас

Холоп, дранье, осколье, олух, и пребудущий алмаз —

Аз огранюсь в пребудущий алмаз.

РИЧАРД УИЛБЕР{218} (р. 1921)

Обращаясь к пророку

Когда в наш город ты придешь, вращая бешено глазами,

Чтоб в сотый раз произнести

Не прописные истины о пагубном пути,

Но прорицание о том, что будет с нами,

Прошу, не поминай о бомбе, оставь язык военных

И чисел длинный ряд оставь.

Для нас страшны не числа, но живая явь.

Ужасное лежит в вещах обыкновенных.

Избавь нас также от рассказов о гибели всего людского рода.

Возможно ли представить этот мир без нас?

Вообразить, что солнца нет, а есть горящий газ,

Что окаменел не только камень — вся природа?

Молчи о нас, но говори о мире, его судьбе. И помни про оковы

Воображенья нашего — мы знаем то, что знает взгляд:

Разорванное в клочья облако, позябший виноград,

Сдвиг перспективы. Поверить мы готовы,

Коль скажешь нам, что лань исконною украдкой,

Исконно трепеща, в исконный мрак скользнет,

Что окоем наш птица проклянет,

Что дикая сосна ослабит свою хватку,

Цепляясь за уступ, и что вскипит пучина,

Подобно Ксанфу, и прервет свой бег

Вмиг оглоушенная рыба. Кем был бы человек,

Когда б не видел он ни выстрела дельфина

Из вод морских, ни голубя круженья — этого начала

И зренья нашего, и речи? Спроси всех нас еще,

Как естество нам выразить свое,

Когда померкнет иль рассыплется зерцало —

Живой язык, собой скрестивший всех и вся,

В котором о любви нам толковала роза, рысак — о резвости, цикада — о душе,

Освободившейся от пут вотще, —

Язык, в котором осмысляли мы себя?

Спроси, пророк: что будем мы без розы, как устоим

И устоим ли мы, не дрогнем ли душой?

Останутся ль слова «могучий», «вековой»,

Когда исчезнет существующее к ним?

Выбрать книгу по жанру

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 75

Связь с нами