Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Век перевода (2006)

Витковский Евгений Владимирович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 88

Изменить размер шрифта:

КОНСТАНТЫ ИЛЬДЕФОНС ГАЛЧИНСКИЙ{256} (1905–1953)

Уста и полнолуние

А вот и ночь, и танцы снов,

и в небе — полумесяц вновь,

как половинка от секрета, —

так говорил я в давний час,

когда такой же месяц гас,

гас над тобою в час рассвета.

Взглянув на небо, на огни,

ты попросила: «Измени

сей месяц; ждет он исполненья».

И — полнолуние! И вдруг

отсек луны зеркальный круг

уста от уст без сожаленья.

Помоги

Помоги мне, мокрая долина,

исцели погодою нежданной,

жизнь настрой мне, как орган старинный, —

пусть она звучит трубой органной.

Жизни суть запрячь в трубу любую —

как собаки, трубы чтоб скулили.

Пальцам дай страданье — пусть тоскуют,

чтоб не только очи слезы лили.

Беды нас какие бы ни ждали —

пусть погибель мира впереди, —

никогда не будешь ты в печали,

если крик найдешь в своей груди.

Вытащит, как раненого с поля,

даст твой крик спасение тебе.

В зове помощь слышится и воля,

и вершина милости — в мольбе.

ПАВОЛ ОРСАГ ГВЕЗДОСЛАВ{257} (1849–1921)

«Род человечий! Вижу я, скорбя…»

Род человечий! Вижу я, скорбя:

Ты ныне — враг Христовым повеленьям;

Велел любить Он ближних с умиленьем,

Сердечно, беззаветно, как Себя.

Зачем же Он, страдая и любя,

Нас подарил спасительным ученьем?

Брат брату угрожает истребленьем,

Жестоким адским пламенем губя.

Нет ни в морали, ни в культуре прока,

Когда тебя так ослепила страсть,

И ты, как зверь, злодействуешь жестоко.

Венец из звезд носи, коль хочешь, всласть:

Благую весть забыв во тьме порока,

До вести злой сумел ты ныне пасть.

ТОДОСЬ ОСЬМАЧКА{258} (1895–1962)

Шкура

Из лачуги за тихим леском —

Той, где дверь за порог завалилась, —

Мне к парадному входу в «губком»

Принести свою юность случилось:

Как на вилах, нацеплена там,

Кровенеет мужицкая шкура,

Чтобы лаяли псы по кустам,

Чтобы лисы скулили понуро…

Средь растущих до неба дорог

Пробегают в чулочках девчата,

Голубиною стайкою ног

На Крещатик влетают крылато.

Эти ноги белы и чисты —

Так белеют, как лилии ранью,

Словно выпили воду цветы

От степей зоревого купанья.

Кто ж содрал эту шкуру с отца,

Нацепил ее прямо над нами

И твердит — мол, свобода с крыльца

Развернула багряное знамя?

Душегуба не видно теперь,

Только знаю: он рядом таится;

Коль в толпе не скрывается зверь —

Для кого ж эта шкура дымится?

Помню: детство плеснули во тьму,

В степь из миски мужицкой пролили!

Ныне ведаю я, почему

Здесь детей никогда не любили;

Почему — догадался я — мне

Материнской любви не досталось

И луна молодая в окне

Мне кнутом в этом детстве казалась…

Знаю я, почему за забор

Меня гонят, как пса, неустанно,

Почему свой бунтующий взор

От земли поднимать я не стану.

От моих, от мужицких корней

Свирепеют иные — я знаю,

Но мое озлобленье сильней:

В нем вулканная сила взрывная!..

Веет ветер степной на «губком»

И, на улицу брызгая кровью,

Развевает в просторе слепом

Эту шкуру, как будто коровью…

МИХАЙЛО ОРЕСТ{259} (1901–1963)

Киеву

Ты скрыт теперь за преградою,

О мой величавый град, —

Одной для души отрадою

Стал памяти аромат.

Ты нам — святое знамение,

Ты небом отмечен был;

Святилось твое рождение

Любовью нездешних сил.

Увидишь — даю в том слово я —

Без счета весен и лет,

Ты встретишь рожденье новое,

Росистого утра свет.

Лучи над твоими склонами,

Небес твоих чистых синь

Приснятся мне, утомленному

Ушедшей жизнью. Аминь.

«В долине светлый дым клубится…»

В долине светлый дым клубится,

Стремясь в объятья высоты,

И взор не может не плениться

Легчайшим маревом мечты.

Цветов, пахучих зелий дрёма,

Ручей серебряный в траве,

А в тайной дали окоёма —

Струится миро по листве.

Под крова дремлющего своды

Что я сумею принести?

Что мне оставили невзгоды,

Что сам оставил я в пути?

Я, как зерно в волнах потока,

С позором встретился и злом,

Избиты бурями жестоко

Щит сердца и ума шелом.

Но вера путь мне указала,

Я в тьме скитаний не зачах —

И вдруг пред взглядом воссияла,

В чистейших утренних лучах,

Та долгожданная долина,

Простор пьянящих светлых чар,

Где для усталых рук судьбина

Готовит, знаю, дивный дар.

Зарою эхо нестерпимой

Минувшей боли, прежних бед —

И в ясности неугасимой

Вступлю в обетованный свет.

Стремясь к приюту и привету,

Пойду я радостным путём

На дым, что воспаряет к свету —

Из рая в рай, из дома в дом.

Выбрать книгу по жанру

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 88

Связь с нами