Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Век перевода (2006)

Витковский Евгений Владимирович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 93

Изменить размер шрифта:

XXXVI. Непрерывность

В вещах старинных есть незримый след

Той сущности, прозрачной как эфир,

Которая пронизывает мир

И служит связью тех и этих лет.

И это — непрерывности печать,

Секретный ключ, открыть способный дверь

В закрытый мир, где прячется теперь

Минувшее — его не увидать.

Но в час, когда вечернюю зарю

Багровый провожает небосклон,

Встают века, что впали в мертвый сон,

Но не мертвы, а живы. Я смотрю

И в странном свете вижу: вот она —

Твердыня лет, где стены — времена.

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ

СЕРГЕЙ ПЕТРОВ (1911–1988)

Неизданные переводы

КЛЕМАН МАРО{262} (1497–1544)

О пяти степенях в любви

В пятнадцать лет вас Бог оборони!

Пять я в любви начислил степеней.

Взгляд первою бывает искони,

Второй — беседа, поцелуй за ней,

Потом желание обнять нежней.

Я степени последней не начел.

А в чем она? — Немеет мой глагол.

Приди, однако, вы в мои покои,

Быка я за рога возьму, хотя и гол,

И покажу вам, что это такое.

ТЕОДОР ДЕ БАНВИЛЬ{263} (1823–1891)

Кролики

На травке кролики в лесу

Резвятся нежно и невинно,

И пьют они взасос росу,

Как налегаем мы на вина.

Тот бело-, а тот сероух;

Бродяжки эти издалече.

От них исходит тминный дух,

Они ведут такие речи:

«Мы кролики. Невежды мы,

Неграмотнее нет народа.

Мы носим то среди зимы,

Что подарила нам природа.

Мы не гадаем по звездам,

Мечтою не стремимся к далям,

А также в область старых дам

Не следуем мы за Стендалем.

Нам Достоевский незнаком,

И мордочки у нас не строги,

И, уж конечно, мы ни в ком

Не ищем разных психологий.

В сапожках ходим меховых —

Мы только кролики лесные.

За неименьем таковых

Не пишем в книжки записные.

И Кант нам попросту никто,

Никак в его идеи вгрызться

Нам не желательно. Зато

Мы Лафонтена-баснописца

Глубоко чтим. Но предпочтем

Молчанье, нежели нам станут

Так излагать ученый том,

Что даже наши уши вянут.

Полезем за Елену в бой,

Готовы выкинуть коленце,

Но песни нет у нас такой,

Что пели древле митиленцы.

Фиалку песенкой простой

Мы забавляем без огласки,

А тонкость купно с красотой —

Пусть ими лакомятся ласки.

Ах, наша песенка тиха;

Ее лужайкам подарив, мы

Не брезгуем в конце стиха —

Уж вы простите — ставить рифмы.

И Шопенгауэру назло,

Которого мы не читаем,

Жизнь, свежий воздух и тепло

Великим благом мы считаем.

Вдыхая сладкий дух сосны,

Не в тесноте и не в обиде,

Мы кролики и мы нежны,

В тени на задних лапках сидя».

АНРИ КАЗАЛИС{264} (1840–1909)

Ночной ураган

Вздымался на дыбы вал, словно жеребец,

По воздуху мотал раскидистою гривой.

Я море в час грозы увидел наконец,

Я, что привык ходить в долине молчаливой.

Выл ветер и вопил, раскатывая зов,

И океан скакал на скалы, свирепея.

От этих ужасов, от черных сих валов

Дышалося душе свободней и вольнее.

Луна безумная, скользнув по небесам,

Вдруг осветила ночь сиянием туманным.

И в дали были лишь свирепый лай и гам

Да выкрики и рев над пенным океаном.

Природа вечная — знать, и тебе страдать,

Знать, и твоей душе известен час кончины.

Не в этих бурях ли ты будешь век рыдать

И в ветрах бешеных всегда кричать с кручины?

И ты страдаешь, Мать, ты, кем мы рождены,

Мы, что порой мрачней грозы твоей полночной,

Подобные тебе во всем твои сыны,

Как ты, изменчивы, измучены, порочны.

РОВЕР ДЕ МОНТЕСКЬЮ-ФЕЗАНСАК{265} (1855–1921)

Фо

Нет в жизни ничего прекраснее, слаще и величественнее таинственного.

Шатобриан

Японцы выбрали эгидою от бед

Таинственную тварь и странное растенье:

Грибы, которые — ни зверь земной, ни цвет,

А к ним нетопырей, что вживе схожи с тенью.

Не в сих ли символах уразуметь дано,

Что счастье не бежит к свободам бирюзовым,

А только к ласковым и непонятным зовам

С вопросом, шепчущим: «Да где и в чем оно?»

Капли

О светлячочки,

Вы — точно точки

В ночи, и вновь

Гореть вы рады,

Как световклады

В саму любовь.

Вы на полянке,

Мои светлянки,

Огни полей!

И как вы падки

Зажечь лампадки

Ночных лилей!

И, как дождинки,

Ронять звездинки

Привыкли вы,

Их с высей сея, —

Рой эмпирея

На ткань травы.

От светоока

Блестит осока,

Мерцает лес,

И зелень нивы

Глядит ревниво

На синь небес…

Рой искроточек

Я на листочек

Собрал — и вот

Здесь, на поляне,

Так мил Диане

Ваш хоровод,

Когда несутся

С огнем сосудцы

Из темноты,

Огнепрыгуньи,

Светомигуньи,

Светоцветы.

Выбрать книгу по жанру

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 93

Связь с нами