Сказки для маленьких. Часть 1 - от «А» до «Н» - Коллектив авторов - Страница 416

Прекрасный край! Передо мной

Монблан белеет вдалеке.

Здесь был бы, право, рай земной,

Будь больше денег в кошельке.

Природа здесь была мрачная, суровая и величественная. Хвойные леса, покрывавшие заоблачные горные вершины, издали казались просто зарослями вереска. Пошел снег, подул резкий, холодный ветер.

- Ух! - вздохнул студент. - Если бы мы уже были по ту сторону Альп! Там теперь наступило лето, и я наконец получил бы по аккредитиву свои деньги. Я так за них боюсь, что все эти альпийские красоты перестали меня пленять. Ах, если б я уже был там!

И он немедленно очутился в самом сердце Италии, где-то на дороге между Флоренцией и Римом. Последние лучи солнца озаряли лежащие между двумя темно-синими холмами Тразименское озеро, превращая его воды в расплавленное золото. Там, где некогда Ганнибал разбил Фламиния, теперь виноградные лозы мирно обвивали друг друга своими зелеными плетями. У дороги, под сенью благоухающих лавров, прелестные полуголые ребятишки пасли стадо черных как смоль свиней. Да, если бы описать эту картину как следует, все бы только и твердили: "Ах, восхитительная Италия!" Но, как ни странно, ни богослов, ни его спутники этого не думали. Тысячи ядовитых мух и комаров тучами носились в воздухе; напрасно путешественники обмахивались миртовыми ветками, насекомые все равно кусали и жалили их. В карете не было человека, у которого не распухло бы все лицо, искусанное в кровь. У лошадей был еще более несчастный вид: бедных животных сплошь облепили огромные рои насекомых, так что кучер время от времени слезал с козел и отгонял от лошадей их мучителей, но уже спустя мгновение налетали новые полчища. Скоро зашло солнце, и путешественников охватил пронизывающий холод - правда, ненадолго, но все равно это было не слишком приятно. Зато вершины гор и облака окрасились в непередаваемо красивые зеленые тона, отливающие блеском последних солнечных лучей. Эта игра красок не поддается описанию, ее нужно видеть. Зрелище изумительное, все с этим согласились, но в желудке у каждого было пусто, тело устало, душа жаждала приюта на ночь, а где его найти? Теперь все эти вопросы занимали путешественников гораздо больше, чем красоты природы.

Дорога проходила через оливковую рощу, и казалось, что едешь где-нибудь на родине, между родными узловатыми ивами. Вскоре карета подъехала к одинокой гостинице. У ворот ее сидело множество нищих-калек, и самый бодрый из них казался "достигшим зрелости старшим сыном голода". Одни калеки ослепли; у других высохли ноги - эти ползали на руках; у третьих на изуродованных руках не было пальцев. Казалось, сама нищета тянулась к путникам из этой кучи тряпья и лохмотьев. "Eccelenza, miserabili!" - хрипели они, показывая свои уродливые конечности. Путешественников встретила хозяйка гостиницы, босая, нечесанная, в грязной кофте. Двери в комнатах держались на веревках, под потолком порхали летучие мыши, кирпичный пол был весь в выбоинах, а вонь стояла такая, что хоть топор вешай...

- Лучше уж пусть она накроет нам стол в конюшне, - сказал кто-то из путешественников. - Там по крайней мере знаешь, чем дышишь.

Открыли окно, чтобы впустить свежего воздуха, но тут в комнату протянулись высохшие руки и послышалось извечное вытье: "Eccelenza, miserabili!"

Стены комнаты были сплошь исписаны, и половина надписей ругательски ругала "прекрасную Италию".

Принесли обед: водянистый суп с перцем и прогорклым оливковым маслом, потом приправленный таким же маслом салат и, наконец, несвежие яйца и жареные петушиные гребешки - в качестве украшения пиршества; даже вино казалось не вином, а какой-то микстурой.

На ночь дверь забаррикадировали чемоданами, и одному путешественнику поручили стоять на часах, а остальные уснули. Часовым был студент-богослов. Ну и духота стояла в комнате! Жара нестерпимая, комары, - а тут еще "miserabili", которые стонали во сне, мешая уснуть.

- Да, путешествовать, конечно, было бы не плохо, - вздохнул студент, - не будь у нас тела. Пусть бы оно лежало себе да отдыхало, а дух летал бы где ему угодно. А то, куда бы я ни приехал, всюду тоска гложет мне сердце. Хотелось бы чего-то большего, чем мгновенная радость бытия. Да, да, большего, наивысшего! Но где оно? В чем? Что это такое? Нет, я же знаю, к чему стремлюсь, чего хочу. Я хочу прийти к конечной и счастливейшей цели земного бытия, самой счастливой из всех!

И только он произнес последние слова, как очутился у себя дома. На окнах висели длинные белые занавески, посреди комнаты на полу стоял черный гроб, а в нем смертным сном спал богослов. Его желание исполнилось: тело его отдыхало, а душа странствовала. "Никого нельзя назвать счастливым раньше, чем он умрет", - сказал Солон; и теперь его слова снова подтвердились.

Каждый умерший - это сфинкс, неразрешимая загадка. И этот "сфинкс" в черном гробу уже не мог ответить нам на тот вопрос, какой он сам себе задавал за два дня до смерти.

О злая смерть! Ты всюду сеешь страх,

Твой след - одни могилы да моленья.

Так что ж, и мысль повергнута во прах?

А я ничтожная добыча тленья?

Что стонов хор для мира суеты!

Ты одиноким весь свой век прожил,

И жребий твой был тяжелей плиты,

Что на твою могилу кто-то положил.

В комнате появились две женщины. Мы их знаем: то была фея Печали и вестница Счастья, и они склонились над умершим.

- Ну, - спросила Печаль, - много счастья принесли человечеству твои калоши?

- Что ж, тому, кто лежит здесь, они по крайней мере дали вечное блаженство! - ответила фея Счастья.

- О нет, - сказала Печаль. - Он сам ушел из мира раньше своего срока. Он еще не настолько окреп духовно, чтобы овладеть теми сокровищами, которыми должен был овладеть по самому своему предназначению. Ну, я окажу ему благодеяние! - И она стащила калоши со студента.

Смертный сон прервался. Мертвец воскрес и встал. Фея Печали исчезла, а с ней и калоши. Должно быть, она решила, что теперь они должны принадлежать ей.

Г. Х. Андерсен

Каменный Мигель

Случилось так, что королевский сын подружился с бедняком, сыном сапожника. Молодые люди не скрывали ни от кого своей дружбы, - вместе появлялись на улицах и площадях города, вместе гуляли в королевском саду, и принц даже гордился своим другом, потому что Мигель - так звали бедного юношу - был добр, честен и смел и к тому же строен и хорош лицом.

И все-таки эта дружба не понравилась королю. Он призвал к себе Мигеля и приказал ему немедленно удалиться из королевства. Пришлось юноше взвалить котомку на плечи и отправиться в далекое странствие. Однако, узнав об этом, юный принц тоже стал собираться в дорогу, и как ни грозил ему старый король, сел на коня и поскакал вдогонку за другом.

Конечно, вскоре же он догнал Мигеля. Друзья обнялись и отправились в путь вдвоем. Так ехали они из одной страны в другую и наконец вступили в дремучий лес. Вековые деревья окружили их со всех сторон, спокойные, величественные и молчаливые. И вдруг юноши услыхали далекий крик. Кто-то просил о помощи. Они поспешили вперед. Крики становились все громче и громче. Наконец на лесной поляне они увидали прекрасную девушку, привязанную к стволу толстого дерева.

- Что случилось с тобой, красавица? - в один голос спросили принц и Мигель.

Девушка отвечала:

- На меня напали разбойники. Они отняли мои драгоценности и перебили всех моих слуг.

- О несчастная! - воскликнул принц, который уже догадался, что это принцесса, полюбил ее и решил жениться на ней. - Мигель, возьми кинжал и разрежь скорее веревки, чтобы освободить пленницу! - И когда друг выполнил его просьбу, принц подал принцессе руку и усадил на своего коня.

Одним словом, их было двое, а стало трое. Весело разговаривая, они продолжали свой путь, пока не наступила ночь. Путники расположились на ночлег. Принцесса и принц вскоре же крепко заснули, но верный Мигель не спал. Лес был такой густой и темный, что в любую минуту снова могли появиться разбойники!