Сказки для маленьких. Часть 1 - от «А» до «Н» - Коллектив авторов - Страница 620

Не могу описать, как это скверно, когда твои друзья либо женятся, либо становятся королевскими изобретателями. Сегодня ты входишь в беспечную компанию любителей приключений, готовых отправиться в любой путь, как только наскучит оставаться на одном месте. Отправляйся, куда только захочешь, перед тобой карта всего мира... И вдруг... Путешествия перестают их интересовать! Им хочется жить в тепле! Они боятся дождя! Они начинают собирать вещи, которые некуда поместить! Они говорят только о разных пустяках... Ни на что серьезное они уже решиться не могут... Раньше они прилаживали парус, а теперь строгают полочки для фарфоровых безделушек. Ах, разве можно говорить об этом без слез!

Хуже всего было то, что домоседы заразили и меня своим оседлым настроением. Чем уютнее мне становилось сидеть с ними у камина, тем труднее было снова стать свободным и смелым, как морской орел. Вы понимаете меня, дорогие читатели? Я сидел взаперти, все помыслы мои были о свободе, а за окном бушевал шторм и лил дождь.

В тот особенно важный вечер, о котором я сейчас расскажу, погода была прескверная. Крыша дрожала и скрипела, порывы юго-западного ветра рвали на части идущий из трубы дым, дождь сильно стучал по крыше веранды (я переделал капитанский мостик в веранду, пристроив к ней узорчатые перила).

- Мама! Ты почитаешь нам вслух? - попросили малыши Мюмлы-мамы, лежа в кроватках.

- Конечно, почитаю, - отвечала Мюмла-мама, - на чем мы остановились?

-...Полицейский... инспектор Твиге... медленно... подкрался... ближе! - отбарабанили малыши.

- Хорошо, - сказала им мама. - "Полицейский инспектор Твиге медленно подкрался ближе. Что это там блеснуло, дуло револьвера? Полный холодной решимости нанести карающий удар, он скользнул дальше, остановился и снова начал продвигаться вперед"...

Я рассеянно слушал Мюмлу-маму, ведь этот рассказ я знал почти наизусть.

- А мне эта история нравится, - сказало привидение, вышивая на черном фланелевом мешочке для гвоздей скрещенные белые кости и поглядывая на часы.

Шнырек сидел у самого камина и держал Сос за лапку. Юксаре раскладывал пасьянс. Фредриксон лежал на животе и рассматривал картинки в книге "Путешествие по океану". В доме было тепло и уютно. Чем дольше я глядел на все это, тем беспокойнее становилось у меня на душе. По лапкам забегали мурашки. Дребезжащие оконные стекла то и дело облизывала морская пена.

- А каково плыть по морю в такую ночь... - сказал я.

- Восемь баллов. Если не больше, - подхватил Фредриксон и продолжал разглядывать волны на картинках.

- Пойду-ка гляну, какая погода, - пробормотал я и выскользнул за дверь. С минуту я стоял неподвижно и прислушивался.

Грозный шум волн наполнял мрак, окружавший меня. Я принюхался, прижал уши к голове и пошел навстречу ветру. Шторм, рыча, тут же набросился на меня, и я зажмурил глаза, чтобы не видеть неописуемо страшных сил, вырвавшихся на свободу осенней ночью. Лучше не думать о таких кошмарных вещах...

Впрочем, это был один из немногих случаев, когда я вовсе ни о чем не думал... Я знал лишь, что мне нужно спуститься к берегу, к ревущим волнам. Это было предчувствие. В жизни оно часто приводит к удивительным результатам.

Луна вышла из-за ночных туч, и в ее свете мокрый песок засиял, как металл. Волны с грохотом бились о берег, словно строй белых драконов, которые, выпустив когти, кидаются на препятствие, отступают со скрежетом назад, в темноту, и снова возвращаются.

Я и сейчас содрогаюсь от этих воспоминаний!

Что же заставило меня наперекор ночи и холоду (а для муми-тролля нет ничего хуже холода) блуждать в ту знаменательную ночь, в ту самую ночь, которая послала Муми-маму на наш остров? (Ах, игра свободного случая - что это за удивительная вещь!)

Уцепившись за дощечку, она плыла по волнам; ее то кидало, словно мяч, в залив, то уносило назад в море. Я ринулся на отмель и закричал изо всех сил:

- Я здесь!

Вот она появилась снова. Она выпустила доску из лапок, и ее несло на гребне волны прямо ко мне. Не моргая, смотрел я на приближающийся ко мне водяной вал. Через секунду потерпевшая была в моих объятиях, и мы беспомощно закружились в кипящем водовороте.

С неведомой мне ранее силой я крепко-накрепко уперся ногами в песчаное дно и выбрался на берег. Волны жадно хватали меня за хвост, а я упирался, боролся и наконец положил свою прекрасную ношу на берег, в безопасном, подальше от жестокого моря, месте. Ах, это было совсем не то, что спасать тетку Хемулихи! Ведь теперь это был муми-тролль, как и я сам, но еще красивее, чем я: маленький тролль женского рода, которого я спас!

Она села и запричитала:

- Где моя сумка? Спасите же мою сумку!

- Вы держите ее в своих лапках, - сказал я.

- Ах, так она при мне! - воскликнула она. - Какая радость...

Она тут же открыла ее и, порывшись, извлекла пудреницу.

- По-моему, морская вода испортила пудру, - огорченно сказала она.

- Не важно, вы и без нее прекрасны, - галантно заметил я.

Она взглянула на меня - о, это был неописуемый взгляд! - и сильно покраснела.

Позвольте мне остановиться на этом столь значительном рубеже моей бурной молодости, позвольте мне закончить свои мемуары на том, как Муми-мама - самая прекрасная из муми-троллих - вошла в мою жизнь! Она ласковым и понимающим взглядом посмотрела на все мои ребячества, и я стал вести себя здраво и разумно, и вместе с тем жизнь моя утратила очарование дикой свободы... Эта утрата, по-видимому, и засадила меня за мемуары.

Все, о чем я пишу, случилось ужасно давно, но теперь, когда я оживил в памяти эти события, мне кажется, что подобное могло бы произойти со мной снова, хотя уже на совершенно иной лад.

Я откладываю в сторону перо, которым писал свои мемуары, твердо уверенный в том, что прекрасная пора приключений наперекор всему не окончена - ведь это было бы довольно печально.

Пусть каждый достойный уважения муми-тролль задумается над моими переживаниями, моим мужеством, здравым смыслом, моими добродетелями, а возможно, и над моими глупостями (если он еще не принял решение набираться ума-разума на собственном опыте)...

На этом мемуары заканчиваются. Но за ними следует важный эпилог.

Переверните страницу!

ЭПИЛОГ

Муми-папа отложил перо и молча окинул взглядом свою семью.

- Молодец! - растроганно сказала Муми-мама.

- Молодец, папа, - подтвердил Муми-тролль. - Теперь ты стал знаменитым.

- Это почему же? - прямо-таки подскочил папа.

- Прочтут твои мемуары и решат, что ты знаменитый, - уверенно заявил Муми-тролль.

Писатель весело помахал ушами.

- Может статься!

- Ну а потом, - крикнул Снифф, - что было потом?

- Ах, потом... - Папа сделал неопределенный жест, подразумевавший дом, семью, сад, Муми-дол, вообще все, что идет следом за молодостью.

- Дорогие дети, - робко сказала Муми-мама, - потом началось это...

Внезапно веранда задрожала от порыва ветра. Хлынул дождь.

- Каково-то плыть по морю в такую ночь, - пробормотал папа словно про себя.

- Ну а мой папа как же? Юксаре? Что с ним сталось? И что было с мамой? - спросил Снусмумрик.

- А со Шнырьком? - крикнул Снифф. - Куда ты дел моего единственного папу? Уж я не говорю про его коллекцию пуговиц и про зверюшку Сос!

На веранде наступила тишина.

И тут, именно в самый важный для всей этой истории момент, в дверь постучали. Раздались три сильных, коротких стука.

Муми-папа вскочил.

- Кто там?

Кто-то басом ответят:

- Отвори! Ночь мокрая и холодная!

Муми-папа широко распахнул дверь.

- Фредриксон! - крикнул он.

И на веранду действительно вошел Фредриксон, стряхнул с себя капли дождя и сказал:

- Привет! Привет! Не сразу мы вас нашли.

- Ты ни капельки не постарел! - восторженно воскликнул Муми-папа. - Ах, как замечательно! Ах, какая радость!

Тут послышался глухой голос:

- В такую роковую ночь забытые кости стучат громче, чем когда-либо! - И из рюкзака Фредриксона, приветливо улыбаясь, выползло привидение собственной персоной.