Сказки для маленьких. Часть 1 - от «А» до «Н» - Коллектив авторов - Страница 695

Настя, услышав, что Ворон не оставляет своего желания заколдовать её, взмолилась, обращаясь к зайцу:

- Дедушка! Слышишь? Сделай же что-нибудь! Защити меня! Ты ведь пожилой, умный, дедушка!

Но дедушка, к удивлению Насти, вдруг вяло промямлил:

- Ну и пускай себе превращают, внученька! - и по его похудевшим серым усатым щекам потекли бессильные слезы.

- “Внученька?” - расстроилась Настя. - Значит, ты и в самом деле мой дедушка.

- Да, милая, дорогая моя, да,. - залепетал Николай Фадеевич. - Это я превратил тебя в куклу. Но я не знал, что это ты. Право не знал!

Настя, чувствуя, что положение её безвыходно, залилась слезами. А Николай Фадеевич оправдывался:

- Совсем немного времени провел я в лесу потешек, и знаешь, понял, что здесь неплохо. Спрыгнув с ковра в заснеженную полянку, я долго плутал по лесу, запутывая следы. Это для того, чтобы меня лисы и волки не нашли. И наконец выскочил к домику, который одиноко стоял в лесу. В нём жили три родные сестры - тоже, видать, из какой-то там потешки, Аришенька, Варюшенька и Катюшенька. Они меня и накормили и напоили. Катюшенька была, конечно, лучше всех: она и насовсем меня оставляла. Потом я вспомнил, что ещё в детстве моя собственная бабушка пела мне песенку об этих славных девушках, но я и не думал, что обрету когда-нибудь в их лице такое приятное знакомство. Славный, славный народ живёт в лесу! Говорят, что война - но она пронеслась где-то мимо. Вот только Ворон и обидел меня: выследил и скрутил мне лапки. До сих пор не развязал, болят. Но если он хочет одного: чтобы мы остались с тобой в лесу потешек, - что ж, давай останемся, Настя! Не пропадём! Ну подумаешь, станешь ты Карлом Ивановичем с длинным носом! А знаешь, милая, что мы сделаем? - заяц Николай Фадеевич оживился. - Как там говорится в потешке? “Вы возьмите папиросу, привяжите её к носу.” А потом, а потом... мы отрубим её топором! Вот и решение твоей проблемы. Всего и делов-то!

Выслушав Николая Фадеевича, Ворон хрипло расхохотался.

- На пять минут. На пять минут её нос станет нормальным. А затем вырастет снова. На то она и герой потешки! Пока дети будут читать эти глупые и смешные стишки, Карл Иванович ни за что не избавится от своей “носатой” проблемы! Его несчастья вечны; можно сказать, бессмертны! Так что эта нелепая потешка будет чем-то вроде кунсткамеры для уродливой Куклы Насти, этого Карла Ивановича в юбке. Из этой тюрьмы не вырвешься, не спрячешься - она обрекает каждого, кому суждено жить вечно, на такие же вечные страдания!

- Дедушка! - опять взмолилась Настя. - Я не вынесу такого позора. Вот и Вороненок станет надо мной смеяться! - Насте так хотелось признаться в том, что она всегда дорожила его мнением о себе, потому что он ей нравился, но опять не решилась.

- Ничего, милая, - голос Николая Фадеевича задрожал от волнения. - Вырастет нос, а мы его снова отрубим! Будем бороться за тебя! Будем бороться!...

Николай Фадеевич вдруг вспомнил, как совсем недавно мечтал о том, чтобы превратить в кукол всё семейство Незнайкиных-Нервотрепкиных, и ему стало стыдно. Теперь, когда он познакомился с внучкой поближе, он понял, что она не только славная, добрая девочка, но ещё и нуждается в его опёке, и это его растрогало больше всего. Другое дело, что он даже не представлял себе, чем может помочь ей. Своё и её положение казалось ему таким запутанным, что он находился сейчас в страшной растерянности. А тут ещё Настю осенила неприятная догадка:

- Дедушка, а как ты превратил меня в куклу? Не с помощью ли волшебных букв деда Мороза?

И зайцу Николаю Фадеевичу не осталось ничего другого как только в слух, громко зарыдать. Этого -то он и боялся больше всего - того, что внучка узнает, что он на старости лет стал ещё и воришкой. Какой пример он подавал ребенку?

А Ворон, словно угадав его опасения, злорадно раскаркался.

- Он вор! Вор! А теперь скажи мне, олух царя небесного, как ты сумел это сделать - с помощью волшебных букв сотворить столько игрушек! Если ты прошепчешь мне это на ушко, я тебя отпущу. Хочешь к Варюшеньке пойдешь, хочешь к Аришеньке. Ты всегда так плотно окна занавешивал, когда колдовал, что я, к сожалению, ничего увидеть не мог. А я хочу в тайну деда Мороза проникнуть. Теперь я у власти в лесу. Полдела сделано. Ледяной старик исчез. Потешки с моей помощью передрались и, полагаю, будут очень мне обязаны, если я же и наведу среди них порядок, установлю мир. Сделать это нетрудно: героев потешек мало, да они и не больно привычны к войне, не любят они её. Так что последнее дело мне остается: овладеть главным секретом букв и тогда...

-Да зачем тебе эта тайна? - заяц простодушно пожал плечами.

Ворон наклонился и, будто желая, чтобы Николай Фадеевич один слышал, негромко сказал (но и Настя, и Вороненок услышали):

- Я начну превращать в зверюшек людей из реального мира. Конечно, не всех, а лишь тех, кто замучил своими капризами и глупостью родных: пап, мам и бабушек - а может быть, и не родных, соседей, например. Чтобы если и исчезал из реального мира человек, его не больно разыскивали: так он всем надоел. А превратив людей в зверушек, я затем перенесу их в страну потешек, так что станет она многолюдна и густо заселена. Чем больше жизней окажется у меня в подчинении, тем больше власти я обрету, тем больше дани, подарков и всяческих подношений соберу.

-Ты затеваешь опасное преступление, Ворон, - горячо запротестовала Настя. Она опять забыла о своих неприятностях, потому что в опасности оказались другие. - Не говори ему ничего, дедушка, не говори!

-Нет, если он пообещает, что он отпустит нас из дома вдвоем, я ему скажу. Ведь я должен исправить свои ошибки и помочь тебе, внучка!

- Обещаю, обещаю, - прокаркал Ворон.

- Не верь ему, он обманет! - вскрикнула Настя.

А Ворон с торжествующим видом уже доставал из тайника за печкой золотистые прутики и полосочки. - Ну, дед, - сказал он, - показывай, как они работают.

Однако заяц лишь непонимающе пялился на железки и не мог произнести ни слова.

- Да что это у тебя? - наконец вымолвил он.

- Как что? - начал уже злиться Ворон, - это волшебные буквы деда Мороза. Я вытащил их из твоего дома. Я украл их у тебя. Я не мог увидеть, как ты ими пользуешься, как колдуешь, но я заметил в дырочку на занавесках, куда ты их прячешь. А потом подкараулил момент, когда тебя не было дома, влетел в распахнутую форточку и утащил ровно столько букв, сколько может утащить в сумке такой крупный ворон, как я. Разве ты свои буквы не узнаешь?

- Нет, - покачал головой Николай Фадеевич. - Мои буквы состояли из крючочков и “хвостиков”, они были округленькие и аккуратные, они живые и теплые были, а я вижу перед собой сплошные прямые металлические линии. Что ты с ними сделал, Ворон?

- Я их распрямил! - Ворон заметно нервничал и отвечал на вопросы сбивчиво. - А что, разве нельзя было этого делать? Они же вылеплены из мягкого металла. Я думал, что их можно крутить и так и этак. Я просто не хотел, чтобы кто-нибудь узнал в них буквы деда Мороза. Ведь у нас в лесу много разных доброхотов, помощников ледяного старикашки. Они могли бы узнать в этих закорючках его буквы и помешать мне: ведь я действовал на свой страх и риск. Дед Мороз, хоть я говорил зверям, что он растаял, мог появиться в лесу в любую минуту. Это сейчас я уверен, что он уже не свалится нам на голову, как снег, потому что прошли все сроки. Если бы он захотел объявиться в лесу, давно бы сделал это. До Нового года осталось всего несколько часов!...А ТОГДА Я В ЭТОМ ЕЩЁ СОМНЕВАЛСЯ. А потом я заметил, что распрямлённые буквы обладают жесткостью и коварством - они озлобляются, как и сами люди, если кто-то жестоко поглумиться над их судьбой. И в моей голове сразу же возник новый план. Я решился на время расстаться с ними. Я смазал их специальным раствором, который приобрел некогда у одной болотной жабы - он, кажется, настоян на её бородавках. Этот раствор заставляет вещи возвращаться к хозяину - стоит только поиграть на свирели, которая прилагалась к раствору. И я стал раздавать буквы налево и направо, всем, кто только хотел их взять. Ведь эти железки оказались способны на злые чудеса.