Следствие по-русски 2 - Леонтьев Дмитрий Борисович - Страница 74

— Есть комплект, — ответил удивленный Тавхаев. — Довольно компактный. «Жучок» сантиметра на полтора, и сама аппаратура, умещающаяся в «дипломате»…

— Подойдет, — решил я. — Собирайся. Нам нужно успеть опередить Омичеву и поставить «жучки» в кабинете раньше ее посещения. Если тебе удастся записать их разговор… Не исключено, что тебе очень повезет… Нам всем очень повезет… Или почти всем… Машина у тебя есть?

— Да, «ауди». Старенькая, но на ходу… Ты хочешь сказать, что у меня еще есть шанс?

— Это будет зависеть от многих причин, в том числе и от того, как ты сможешь записать диалог в кабинете… Но я думаю, что есть. Только поторопись, мне надо еще успеть записаться на прием к психоаналитику, а с учетом ограниченного времени это будет совсем нелегко… Представляю, какой диагноз он мне поставит, — невольно усмехнулся я. — А если бы он знал, что я задумал, то клиника для душевнобольных была бы мне гарантирована…

* — Готово, — сказал я ожидавшему меня в машине Тавхаеву. — Принимает?

— Слышимость отличная, — подтвердил Арслан, щелкая тумблерами спрятанной в «дипломате» аппаратуры. — Все будет в лучшем виде. У меня техника хоть и не новая, но до ума я ее собственноручно доводил — не подведет. Все прошло без накладок? Омичева с телохранителями вошла вовнутрь пять минут назад. Не столкнулись?

— Нет. Я увидел их в окно, поэтому и задержался — дожидался, пока они пройдут.

— Внимание! — вдруг насторожился Арслан. — Кажется, начинается.

— Сделай погромче, — попросил я.

Тавхаев покрутил ручку настройки, и я услышал чуть искаженные помехами голоса:

— …оставляю вас. Пятнадцати минут вам хватит?

— Лучше двадцать, — услышал я голос Оксаны.

— Я постараюсь, — заверил голос доктора. Скрип двери и лязг ключа в замке возвестили мне, что Омичева осталась одна.

— Хорошая аппаратура, — похвалил я Тавхаева. — Слышимость такая, словно сам в кабинете находишься.

— С расстояния в пятнадцать метров берет даже шепот, — горделиво заметил Арслан. — А ведь очень старая модель. Образец 1952 года — представляешь? Единственный недостаток — слишком большой микрофон, легко обнаружить. Сейчас существуют такие малютки, что невооруженным глазом и не заметишь, но дороги, очень дороги. Мне не по карману…

— Ты одна? — услышали мы тихий голос из динамика и замолчали.

Я удивился тому, что на этот раз не было ни скрипа двери, ни лязга открывающегося замка — видно, и петли, и механизм засовов были хорошо смазаны. Конспираторы!..

— Витя, у нас неприятности, — сказала девушка. — И по всей видимости, немалые… Что это у тебя в чехле?

— Ружье. Что бы ни случилось, но уже давно пришла пора поставить точку в конце этой истории… и чем быстрее, тем лучше.

— Это голос человека, который звонил мне, — сказал Тавхаев.

— Дорохов, — уверенно определил я. — Это его зовут Виктором… И, кажется, я знаю, что это за ружье и для чего.

— Нет-нет-нет! — запротестовала Омичева. — Все не так. Первоначальный план придется изменить. Нужно действовать иначе.

— Как «иначе»? — с сарказмом переспросил Дорохов. — Оставить его в живых? Конечно, он теленок еще тот, но не забывай, что он далеко не дурак. Нет, кисонька, его надо выводить из игры. Расклад такой: либо он, либо мы… Что у тебя случилось?

— Лысенко жив. Он неудачно провел покушение. Я не могла предвидеть, что эти двое… священник и этот, второй… будут следить за нами до аэропорта. Лысенко расстрелял «джип» и машину телохранителей, погони не должно было быть, но… Они погнались за ним, и сейчас он в реанимации.

— Чушь! — убежденно заявил Дорохов. — Он мертв, как полено. Мертвее не бывает. Я проверял информацию. Тебя провели, как последнюю идиотку. Знаешь, что это значит? Что ты под подозрением.

— Мертв?! Но это не Зимин придумал… Он по-прежнему любит меня, я это вижу. И он никому не поверит… Это те двое… О том, что Лысенко жив, мне сообщил священник. Почему я не уточнила у Зимина?! Я испугалась… Я побоялась задать лишний вопрос… Ох и дура! Дура я набитая!

— Точно, дура! — подтвердил Дорохов. — Твое счастье, что я просто-таки почувствовал, что дело близится к развязке… Сегодня мы его закончим и будем свободны… Мы снова сможем быть вместе и жить так, как захочется. Я устроил так, что Лопо- тову позвонили из налоговой инспекции и сейчас его квартира пуста. Через полчаса я привезу туда Зимина… А вот в отношении священника и его друга твоя идея обернулась против нас. Ты хотела привлечь их внимание, задействовав в игре, и вот теперь они уже не алиби для нас, а опасность… Лучше б ты никогда не отдавала приказа Лысенко взорвать их машину… А еще лучше вообще бы их не видеть… Но, надеюсь, они еще не успели добраться

до меня, а ты постоянно на виду. Хотят или не хотят, но будут говорить и делать то, что должны говорить и делать…

— Витя… Я думаю, что не стоит… э-э… реализовывать первоначальный план, — тихо сказала Оксана. — Не надо… Можно найти другую возможность…

— И что же ты предложишь? Оставить все как есть? Это исключено. Деньги слишком большие, да и ситуация зашла слишком далеко. Я не хочу рисковать. Нам с тобой повезло так, как мало кому везет в наше время. Многие даже мечтать не смеют о том, что нам удалось осуществить. И ломать это только потому, что в последнюю секунду тебя охватил мандраж, я не позволю. Тебе все равно делать ничего не придется. Дальнейшее — моя забота.

— Этого я как раз не боюсь. Я не из пугливых барышень, но ситуация изменилась.

— Я тебя не понимаю, — в голосе Дорохова появились неприкрытые нотки угрозы. — Как она может измениться?

— Витя, может быть… Может быть, тебе лучше уехать?.. Подожди, подожди, не перебивай… Я смогу устроить так, что Зимин даже забудет о продолжении расследования, удовлетворившись одной фигурой — Лысенко. Представляешь, у тебя будет полмиллиона долларов, и ты будешь полностью уверен в своей безопасности. Тебе не нужно будет рисковать…

— Послушай, ты… насколько я понимаю, ты просто хочешь отделаться от меня, сплавив подальше?! Нет, девочка, так не пойдет. Это была не моя идея, а твоя. Это ты была инициатором, и я не хочу, чтоб все стрелки переводились на меня одного. Я должен буду где-то скрываться, а ты будешь жиреть на его золотишке?!

— Не скрываться, а…

— Нет — скрываться! Называй вещи своими именами!

— Не кричи. Не кричи, пожалуйста. Тут же охрана у дверей… Пойми, Витя, тебе не придется скрываться. Мы все обдумаем и найдем выход. Если есть шанс закончить все без ненужного риска — им нужно воспользоваться. Не обидно тебе будет терять все, успев приобрести? У тебя в руках целое состояние…

— Не надо играть со мной — не советую. Эти уговоры и красивые слова оставь для Зимина. Нет, девочка моя, мы вместе начинали и заканчивать мы будем вместе. Я не хочу, чтобы у меня над головой дамокловым мечом висела возможность разоблачения. Интересно, что подтолкнуло тебя к этой идее? Что это у тебя такое произошло, что заставило тебя повернуть на сто восемьдесят градусов?

— Ничего…

— Не ври!

— Витя, не кричи… Нас же услышат…

— Не ври мне. Что произошло?

— Зимин предложил мне выйти за него замуж…

— A-а… Тогда понятно. Некоторое время пожить с этим денежным мешком, потом бросить его, оттяпав кучу «бабок», а я буду стоять в стороне.

— Но я вернусь к тебе.

— Не делай из меня идиота. Ты не сможешь вернуться ко мне. Это будет равносильно «чистосердечному признанию». А кроме того, ты и не захочешь вернуться, если тебе в руки попадут такие деньги. Я тебя слишком хорошо знаю.

— Вот что, Витя, — голос Омичевой окреп, стал повелевающим. — Я не собираюсь терять такую возможность только потому, что у тебя взыграла кобелиная натура и ревность вцепилась тебе в штаны. Мы с тобой уже давно поняли, что подходим друг другу только как партнеры. Неважно, какие — по сексу или по работе, но только как партнеры. И не претендуй на большее. Я никого никогда не любила и не люблю. Ты это знаешь. Но я не хочу упускать удачную возможность, и я настаиваю на том, чтобы…