Моя вторая половина - Феррарелла Мари - Страница 1

Мари Феррарелла

Моя вторая половина

Two Halves of a Whole — 1

OCR & SpellCheck: Larisa_F

Р62 Рождественская сказка. Три новых романа: специальный выпуск: Сборник/ Пер. с англ. — М.: ОАО Издательство «Радуга», 2000. — 416 с.

Оригинал : Marie Ferrarella (Marie Rydzynski-Ferrarella) « The Baby Came C.O.D.», 1997

ISBN 5-05-004701-3

Переводчик: Вернигорова В.

Аннотация

Героини трех новых романов, представленных в этом сборнике, живут непростой жизнью. У каждой свои трудности, свои проблемы. Но всех их объединяет одно — вера в любовь, в свое счастье.

И, как всегда случается в Рождество, мечты их сбываются.

Мари Феррарелла

Моя вторая половина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Мистер Квотермен, одна леди только что оставила для вас некий предмет и сказала, что вам лучше знать, как с ним обращаться.

Эван Квотермен неохотно оторвался от чтения очередного месячного отчета. Он был составлен из рук вон плохо, и Эвану хотелось поскорее дочитать его и вызвать к себе провинившегося подчиненного; у него совсем не было времени, чтобы играть в непонятные игры с таинственной незнакомкой, передавшей ему посылку.

— Просто оставьте это на своем столе, — велел он. — Я посмотрю, когда смогу.

Квотермен неопределенно махнул рукой, нахмурился и снова погрузился в чтение отчета. Неужели на свете не осталось добросовестных работников?

Альма взглянула на свой стол, чтобы удостовериться, что предмет лежит там в целости и сохранности.

— Боюсь, я не смогу этого сделать.

Он тяжело вздохнул. Конечно, Альма содержит свое рабочее место в идеальном порядке и совершенно искренне полагает, что два лишних листка бумаги нарушат гармонию и перевернут все вверх дном. Безусловно, приятно иметь такого аккуратного секретаря. Но иногда эта сумасшедшая страсть к порядку раздражает.

Эван поморщился:

— Тогда суньте посылку в ящик!

— Я не могу этого сделать!

Что-то в ее голосе заставило Эвана поднять голову. Секретарша выглядела обескураженной. И это удивило его.

— И в чем же дело? — полюбопытствовал Эван.

Альма уважала своего босса и всегда старалась не доставлять ему излишнего беспокойства. Но сейчас она была в растерянности.

— Дело в том, что это ребенок.

От неожиданности он выронил отчет из рук.

— Вы шутите...

Она выпрямила свои худенькие плечи и, стуча каблучками, вышла из кабинета.

Эван замер на месте, уставившись в открытую дверь.

— Тогда я не...

Альма снова вошла в кабинет, держа в руках корзину с ребенком.

— ...я не понимаю...

Голос Эвана предательски задрожал. Он не помнил, как встал, вышел из-за стола, подошел к Альме и с недоверием взглянул в лицо младенца. Ребенок гукал и пускал пузыри — видимо, был в хорошем настроении.

Только этого ему сегодня не хватало! Эван ошарашенно поднял глаза на Альму.

— Чье это?

Альма спокойно посмотрела начальнику в глаза. Даже если бы она была в курсе дела, все равно не стала бы распускать язык.

— Судя по всему, ваше. Записка была сверху, — она указала на клочок бумаги, приколотый булавкой к распашонке ребенка.

У Эвана отвисла челюсть.

— У меня нет детей, — возразил он. Он и не собирался их иметь, несмотря на то что сам вырос в достаточно большой семье. Он считал детей обузой и решительно не понимал, чем других мужчин так привлекает роль отца семейства.

Это была чья-то жестокая шутка.

— Теперь есть, — возразила Альма. И хотя она старалась сдержать улыбку, он понял: она всегда знала, что Эвану Квотермену, главному экономическому советнику корпорации Донована, присуще не только рвение на работе, как думают окружающие.

Эвану не понравилось это выражение лица Альмы. Уж она-то должна знать, что, если босс что-то сказал, этому смело можно верить. В его мире не существовало лжи и притворства.

Ребенок захныкал и привлек внимание Эвана.

— Выхода нет...

Впервые за несколько лет Альма увидела своего босса подавленным.

— Вернее, выход есть, но... — Он выглядел ошеломленным. Пытался собраться с мыслями и подойти к проблеме логически, как будто все это было частью его работы, а не внезапно свалившейся на него неприятностью. — Женщина, которая принесла ребенка, как она выглядела?

— Высокая, стройная, с длинным шарфом на шее и в темных очках. — Альма неопределенно пожала плечами. — Она ушла так быстро, что я не смогла ее остановить.

Эван вздохнул и провел рукой по своим темным волосам. Какова бы ни была причина всего происходящего, в основе лежала ошибка, ужасная, вопиющая ошибка. Он чисто теоретически не мог быть ответственным за это пискливое явление жизни.

У Альмы затекли руки, а Эван, похоже, не собирался брать у нее ребенка, поэтому женщина поставила корзину с младенцем на рабочий стол его предполагаемого папаши.

— Возможно, записка все прояснит, — сказала она, аккуратно отколола бумагу от распашонки и протянула ее Эвану, растерянно стоявшему рядом.

Действуя как во сне, он постарался взбодриться и взял послание. Ему все еще казалось, что он вот-вот проснется и кошмар кончится.

Но записка была адресована именно ему.

«Эван, я долго тебя искала, иначе я бы принесла тебе твою дочь намного раньше. Я провела с ней шесть месяцев, но материнство не для меня. Надеюсь, ты обеспечишь Рэйчел гораздо лучшую жизнь, чем я».

Он перевернул листок, но там ничего не было — ни подписи, ни имени, никакого указания на отправительницу записки.

— И больше ничего? — все еще не веря, спросил Эван и посмотрел на Альму. — Неужели это все? Она что-нибудь сказала?

Альма отрицательно покачала головой.

— Я уже все вам передала. Она хотела, чтобы я вручила вам ребенка.

Альма наверняка что-то забыла, что-то упустила. Его брат однажды рассказывал ему нечто подобное: люди могут выдать себя одним словом, одним движением, надо только проследить.

— Ее слова, — потребовал он, — повторите мне ее слова, Альма.

— «Скажите мистеру Квотермену, что он знает, как обращаться с этим, лучше, чем я», — повторила Альма.

По выражению ужаса на его лице секретарша поняла, что незнакомка сильно переоценила возможности мистера Квотермена.

— Но я не знаю, что делать с ребенком, — запротестовал он.

Эван в смятении принялся разбирать бумаги на столе, словно ища в них ответы на вопросы, мучившие его в данный момент.

Затем он медленно поднял голову, посмотрел на Альму и предпринял последнюю, безнадежную попытку:

— Альма, вы женщина...

Секретарша развела руками.

— Это вовсе не значит, что я знаю о детях больше, чем вы.

— Но у вас же должен проявляться материнский инстинкт...

— Нет, не должен. У нас с Джорджем нет детей.

Альма достала салфетку, но, вместо того чтобы вытереть слюни с лица ребенка, протянула ее Эвану. Он неохотно взял салфетку и начал вытирать ротик Рэйчел, как будто это было пятно на ковре.

Альма взглянула на младенца. Ее присутствие в кабинете не было столь необходимым — у босса много дел.

— В данной ситуации, мистер Квотермен, — сказала она, пятясь к двери, — я думаю, лучше всего связаться с агентством по усыновлению детей. Хотите, я все устрою?

Альма была уверена, что Эван согласится. И он ее не разочаровал.

— Да.

Он посмотрел на ребенка. Рэйчел. Это имя ничего ему не говорило. А все потому, что она не его дочь, убеждал он себя.

Внезапно Рэйчел потянула к нему свои крохотные ручки, улыбнулась и издала звук, очень похожий на смех. У нее были темно-зеленые глаза. Как и у него. А что, если?..