Королевская страсть - Хортон Патриция - Страница 40

Яков взглянул на погрустневшее лицо Генри и ободряюще похлопал его по плечу.

— Не расстраивайся, братец! Весь гнев нашей любезной матушки будет направлен на меня. Пожалуй, я бы даже обрадовался, если бы знал наверняка, что она выберет и для меня подобное наказание.

Карл коротко рассмеялся и зажег огонь в масляной горелке.

— Похоже, мне одному будет оказана честь наслаждаться острым язычком нашей матушки. — В отличие от своих братьев он не слишком боялся гнева королевы. Но он любил мир и согласие, и его раздражала мысль о предстоящих баталиях. — Я бы воспрепятствовал ее приезду в Англию, если бы она не взяла с собой Киску… — Голос его потеплел, а лицо приобрело задумчивое, мечтательное выражение.

Киска была их младшей сестрой. Она родилась во время гражданской войны; королеве Генриетте пришлось покинуть Англию сразу после рождения последней девочки, и Карл познакомился со своей сестрой только во Франции, когда ей было уже шестнадцать лет. Эта милая обаятельная девушка тут же пленила его; Карл тепло относился ко всем членам своей семьи, но Киска завоевала его сердце, и он всячески баловал ее. Она, в свою очередь, обожала своего смуглолицего старшего брата. Они проводили вместе все свободное время, развлекаясь и делясь секретами. Теперь, став королем Англии, он может сделать ее жизнь счастливой и беззаботной.

— Тьфу, братец, что за ароматы? — Генри сморщился и помахал рукой перед носом, стараясь разогнать отвратительный запах. — Что вы там стряпаете?

Карл помешивал кипящую смесь.

— Говорят, это самое верное снадобье от оспы. Давайте прогуляемся по парку, подышим свежим воздухом.

Братья не спеша шли по аллее, направляясь к так называемому «Райскому уголку». Там по королевскому желанию развесили на деревьях множество клеток с птицами, чтобы все могли наслаждаться их веселым щебетанием. Мимо проходили гуляющие пары, но братья не выражали желания общаться с придворными, отвечая на их приветствия лишь легкими поклонами. Им редко удавалось уединиться и побродить в семейной компании.

Карл взглянул вперед и заметил приближающуюся к ним Мэри, принцессу Оранскую.

— Отлично! Сейчас Мэри укомплектует наше семейство.

Яков застонал и сказал:

— Ну, сейчас она снова начнет клевать меня. — И развернулся, собираясь удрать, но Карл крепко схватил его за фалды.

— Останься. Чем скорее произойдет извержение вулкана, тем быстрее он остынет. И тогда можно будет попытаться урезонить ее.

Мэри, милая легкомысленная Мэри, всегда ненавидела Голландию с ее влажным климатом и строжайшим придворным этикетом. Сейчас, когда ее брат стал королем, ей хотелось отвести душу, она намеревалась как можно дольше пробыть в Англии. Карл понимал, что самолюбию Мэри нанесен довольно сильный удар: ее бывшая фрейлина стала первой дамой королевства. Но по натуре Мэри была доброй, и Карл надеялся, что со временем она сменит гнев на милость.

Карл тепло приветствовал Мэри, и она, взглянув на него смеющимися счастливыми глазами, взяла его руку.

— Ах, Карл, мне так понравились ваши нововведения в парке! — воскликнула Мэри, затем она перевела взгляд на Якова и сердито прищурилась. Едва кивнув в его сторону, Мэри холодно проронила: Яков! — и чтобы подчеркнуть свое недовольство его поведением, с преувеличенным пылом приветствовала Генри, словно они не виделись целую вечность, хотя на самом деле они провели вместе все утро.

Мэри взяла под руки Карла и Генри, и они пошли по аллее. Яков отстал от них, сославшись на то, что дорожка узковата для четверых. Карл иронически усмехнулся и вежливо склонил голову, слушая Мэри. Но почти ничего не слышал, поскольку заметил Барбару, быстро идущую к ним навстречу. Освещаемая ярким солнечным светом, она была необыкновенно хороша.

Поровнявшись с ними, она сделала легкий реверанс и сказала:

— Простите, сир, мое опоздание. Меня задержала портниха. — Она невольно подняла руку к груди, словно хотела успокоить дыхание, и взгляды трех мужчин последовали за этим движением.

На лице Мэри появилось жесткое, неприязненное выражение, и она выдернула руку из-под руки Карла. Пытаясь сгладить ситуацию, Карл сказал:

— Мы с Барбарой договорились поехать в театр, посмотреть последнюю пьесу Драйдена. Не желаете ли присоединиться к нам? — Не обращая внимания на возмущение Мэри, он предложил Барбаре руку, демонстративно брошенную его сестрой.

Яков и Генри с готовностью согласились, но Мэри окинула Барбару долгим надменным взглядом — от перьев на шляпке до изящных кожаных туфелек и презрительно сказала:

— Думаю, что нет. Я слишком дорожу своим добрым именем. Английской принцессе не пристало находиться в обществе шлюх! — Она резко развернулась и решительно пошла прочь.

Лицо Карла угрожающе потемнело, он гневно окликнул ее, но Мэри лишь подняла повыше свои пышные юбки и с максимальной скоростью, приличествующей ее высокому положению, устремилась вдоль аллеи.

Яков и Генри, заслоняя Барбару от посторонних глаз, старались утешить ее. Карл обернулся и мягко сказал:

— Мне очень жаль, что все так вышло, Барбара.

Барбара смотрела на них изумленными, полными слез глазами.

— Но откуда такая ненависть? Ведь в Голландии она была так мила со мною! — Барбара тепло вспоминала то дружеское участие, которое принцесса Оранская проявляла к ней, когда она привезла золото для короля в Гаагу. Мэри была так внимательна к ней и с искренней доброжелательностью пыталась тогда рассеять робкое смущение Барбары.

Карл гневно передернул плечами.

— Наша матушка имеет огромное влияние на Мэри, и к тому же, несмотря на легкомысленный вид, наша сестричка невероятная ханжа.

Яков и Генри тоже всячески старались ободрить Барбару. Яков в заключение сказал:

— Да она просто в бешенстве от моей женитьбы на Анне и выплеснула часть своего гнева на вас.

Генри галантно добавил:

— К тому же она явно завидует вашей несравненной красоте.

Трое мужчин наперебой утешали Барбару, и она, весело рассмеявшись, оценила их старания. Но в глубине ее души притаился страх, и Барбара, вздрогнув, приложила руку к животу. Вряд ли Мэри будет любящей тетушкой ребенку, которого носила Барбара.

Время шло, и Барбара начала понимать, что Мэри может стать очень опасным врагом. Ее холодность к Барбаре так и не растаяла, но основная ее энергия была направлена на расторжение брака Якова и Анны. Она не делала секрета из своих антипатий, и вокруг нее быстро образовался кружок придворных, не одобряющих этот альянс.

Под ее влиянием Яков постепенно сократил свои визиты к Анне и начал сожалеть о поспешной женитьбе.

Однажды вечером Барбара устроила грандиозный прием в своем доме на Кинг-стрит. Карл и Яков, как обычно, были среди приглашенных. Случайно она услышала, как граф Арранский говорил Томасу Киллигру:

— По-моему, мы лишь докажем свою преданность герцогу Йоркскому, если поможем ему расторгнуть этот брак.

Эта странная фраза не выходила у Барбары из головы, и лишь часом позже она смогла по достоинству оценить эти дружеские намерения, подойдя к Якову, сидевшему вместе с ними за карточным столом.

— Анна Гайд недостойна тебя, — говорил Якову граф Арранский. — Она многих одаривает своей благосклонностью.

Легковерный Яков с изумлением смотрел на него, и граф ухмыльнулся.

— Я и сам пользовался ее благосклонностью в Хаунслидайке.

Барбара возмущенно сказала:

— Постыдитесь, милорд! — Она положила руку на плечо Якова, который с открытым ртом слушал эти наветы.

Генри Джермин не преминул подбавить масла в огонь:

— Да-да, я тоже встречал эту леди после ее прибытия из Голландии. Как-то днем на бирже она назначила мне свидание.

— Яков, ведь она тогда уже носила вашего ребенка, — пылко сказала Барбара, страшно переживая, что такие разговоры ведутся в ее собственном доме. — Подумайте, насколько невероятно все, что вам говорят!

Но, к сожалению, Яков не обращал внимания на ее замечания, его взгляд блуждал по лицам приятелей, и в них он читал подтверждение сказанному. Один Карл был насмешлив и недоверчив.