Королевская страсть - Хортон Патриция - Страница 46

Барбара с удивлением вспоминала, что когда-то так страстно хотела мальчика.

— Ты ведь ждал мальчика?

— Ну что ты, милая. Я очень рад нашей малышке.

Барбара назвала дочь Анной, и совсем не в честь герцогини Йоркской, которой, конечно, приятно было так думать. Но на самом деле Барбаре просто очень нравилось это старинное имя. Карл и Барбара часто навещали вместе малышку, не уставая восхищаться ее красотой; гордые родители были уверены, что такого прекрасного ребенка еще не рождалось на земле Англии.

Барбара вновь зажила полной жизнью. Счастье переполняло ее, прорываясь в каждом жесте, в каждом взгляде; она словно заряжала всех этим восторженным отношением к жизни. Весна была в полном разгаре. Прошел год со времени возвращения короля в Англию. В городе царила атмосфера свободы и веселья, народ гулял и развлекался, как в былые времена.

Женские наряды вновь служили лишь одной цели — радовать глаза мужчин. Декольте стали весьма глубокими, дамам постоянно грозила опасность чрезмерно оголить свои пышные бюсты. Мужские наряды не отставали от женских в изяществе и утонченности. На шляпах трепетали пышные перья, кюлоты и камзолы были в изобилии отделаны лентами и окантовкой, рубашки пенились кружевными манжетами и жабо. Изящный, но мужественный облик мужчин дополняла шпага, которая покачивалась на боку под коротким бархатным плащом.

При дворе входила в моду романтическая куртуазная любовь. Любить собственную жену считалось признаком дурного тона. Такие нравы шокировали многих пожилых людей, но большинство англичан почувствовали, будто с их плеч свалилась тяжелая ноша, и, подражая знати, они увлекали в луга сговорчивых подружек.

О романе короля знала вся Англия, и ее мнение на этот счет было далеко не осуждающим. Барбара с удивлением поняла, что народ одобряет их любовь. Уличные подмастерья и бродяги восторженными криками провожали ее карету. Поэты и драматурги посвящали ей восхищенные стихи, восхваляя ее красоту. Госпожа Палмер стала самой известной личностью новой Англии, и Барбара упивалась своей славой. Воспоминание о пребываниив Уайтхолле Генриетты-Марии порой омрачало ее счастье, но она старалась отбрасывать эти грустные мысли. Королева-мать жила во Франции, и Барбару сейчас не волновало ее одобрение. Сейчас именно она была первой леди Англии.

И какой Англии! Двери всех роскошных особняков Лондона — на Кинг-стрит, Флит-стрит и Странде — день и ночь были открыты; званые обеды сменялись вечерними балами и изысканными ужинами. Барбара вместе с королем подъезжала в своей карете, и взволнованные хозяева, рассыпая любезности, спешили им навстречу.

Эти веселые безрассудные времена были под стать страстной натуре Барбары. Мужчины вызывали друг друга на дуэль с такой легкостью, словно предлагали прогулку по Сент-Джеймскому парку. Причина дуэли могла быть самой пустяковой: улыбка леди была слишком нежна, но обращена не по адресу и тем вызывала гнев ее любовника. И подобные дуэли — блеск летающих шпаг, ликование крови, готовой пролиться ради спасения чести, — доказывали присущее тому времени беззаботное и легкомысленное отношение к самой жизни.

Флирт стал главным придворным развлечением. Танцевали «Куранту», и, казалось, этот размеренный, полный грации и изящества танец был предназначен только для того, чтобы все могли по достоинству оценить красоту нарядов, а партнеры, воспылавшие страстью, могли улучить момент и шепнуть на ухо друг другу место будущего свидания.

Случалось, Барбара испытывала уколы ревности и страха, когда король скользил в танце в нескольких шагах от нее, склоняя свою черноволосую голову к лицу очередной дамы и благосклонно выслушивая ее шуточки. Все придворные дамы были безумно влюблены в Карла. Король Англии был предметом всех мечтаний.

Дамы откровенно кокетничали с ним, и любая была бы рада принадлежать ему, скажи он хоть слово. Но опасения Барбары быстро развеивались, потому что именно в ее спальню каждый вечер приходил Карл, бросал свою шляпу в дальний угол комнаты, и устремлялся к ней, полный страстного желания. Благодаря своей чувственной, не знающей удержу натуре Барбара была неутомима и изобретательна в любовных играх. И Карл, к собственному удивлению, никогда не уставал от нее.

Барбара и Карл практически жили счастливой супружеской жизнью, и воспоминание о Роджере совсем изгладилось из памяти Барбары, их венчание казалось уже чем-то нереальным. Карл исправно выполнял супружеские обязанности и стал отцом ее ребенка. Роджер даже не пытался предъявлять права на ребенка, но вел себя благородно, официально выступая в роли любящего отца семейства. И на самом деле Роджер по-своему нежно любил эту девочку. Барбара несколько раз заставала его склоненным над колыбелью Анны, которая, размахивая ручонками, пыталась схватить его палец.

Барбара и Карл, словно настоящие супруги, решали вместе самые обычные повседневные дела; любая мелочь казалась Барбаре приятной и радостной. По утрам Карл уходил играть в теннис, а она занимала его место на постели и продолжала нежиться в полудреме. Он возвращался бодрый и энергичный, внося с собой дыхание свежего воздуха, и они садились вдвоем за утреннюю трапезу. Их пальцы одновременно погружались в блюдо креветок. Барбара вздыхала, смакуя изысканные кушанья, осушала кружку крепкого английского эля и смеющимися глазами смотрела на Карла.

Они проводили утро в ленивой неге, а затем Карл отправлялся на прогулку в Сент-Джеймский парк, где занимался обсуждением государственных дел. Барбара возвращалась на Кинг-стрит, чтобы отдать распоряжения по хозяйству и сменить туалет.

Дома ее поджидало еще одно доказательство того необычайно важного положения, которое она стала занимать в обществе. В приемной всегда сидела стайка торговцев. Барбара облачалась в легкий пеньюар и присаживалась перед туалетным столиком; изящная туфелька на высоком каблучке покачивалась на пальцах ее стройной ножки. Пока Нэнси укладывала ее волосы, Барбара благосклонно выслушивала предложения торговцев и рассматривала товары; довольно трудно было угодить взыскательному вкусу госпожи Палмер, и торговцы боролись за эту честь. Барбара начала осознавать себя как важную личность, это льстило ее самолюбию и доставляло ей удовольствие.

Вспоминая порой свое бедное детство, Барбара с горделивой улыбкой застегивала на запястье бриллиантовый браслет. Конечно, все покупалось в кредит, никто не смел требовать денег с Барбары Палмер.

Во второй половине дня Карл и Барбара вновь встречались и ехали в театр. Она сидела в королевской ложе, облокотясь на бархатные перила, и, забывая обо всем на свете, наблюдала за игрой актеров. Когда они покидали театр, Барбара обычно бывала в мечтательном настроении и однажды сказала Карлу:

— Как бы мне хотелось уметь сочинять стихи! Я увековечила бы тебя не как короля, а как самого прекрасного любовника всех времен. Через сотни лет юные девушки будут рыдать, сожалея о том, что родились так поздно и не испытали всей силы твоей любви. Они поймут, что любой мужчина их времени бледнеет в сравнении с тобой.

От души рассмеявшись, Карл увлек Барбару в карету, где они могли наедине целовать друг друга. Между поцелуями он говорил:

— Меня совершенно не интересуют девушки через сто лет. Душой и телом я принадлежу одной очаровательной женщине с огненной гривой, которая, слава Богу, живет сегодня!

Барбара прильнула к нему, сгорая от любви. Она была уверена, что ни одна женщина в мире не испытывала такого счастья. Хотя Анне не исполнилось еще и трех месяцев, Барбара имела все основания подозревать, что опять беременна. Просто великолепно, что это случилось так скоро! Ей хотелось иметь от Карла кучу детишек, и она часто представляла себя в окружении высоких красивых мальчиков и хорошеньких девочек.

Барбара рассчитывала, что Карл женится на ней перед рождением следующего ребенка. Воспоминания о том, как вели себя с ней Мэри и королева Генриетта, еще омрачали ее душу. Единственный выход — выйти замуж за Карла. Он любит ее с каждым днем все больше и больше; их жизнь ничем не отличается от семейной, отсутствуют лишь формальности. Она верила, что скоро — очень скоро! — он разрешит этот вопрос.