Королевская страсть - Хортон Патриция - Страница 71

Барбара напряженно следила, как коробочка с костями скрылась в узкой руке Беннета. С безмятежным видом он бросил кости на стол: тройка, четверка и единица. Улыбаясь, он передвинул монеты на половину Барбары.

— Вы выиграли, мадам.

Рука Барбары потянулась в сторону монет, но не коснувшись их, она взяла бокал с вином и сделала большой глоток. В глазах ее появился азартный блеск.

В течение следующего часа она постоянно выигрывала, и горка золотых монет около нее медленно росла. Волнение усиливало жажду, и Барбара беззаботно пила бокал за бокалом, пока монеты не стали расплываться перед ее глазами.

Карл остановился за ее креслом и положил руку ей на плечо. Он присвистнул, увидев золотой запас на ее стороне, и мягко сказал:

— Дорогая, почему бы не остановиться, пока ты в выигрыше?

На щеке Барбары заиграла ямочка.

— Но должна же я дать шанс Беннету отыграться. — Она была уверена, что удача не изменит ей.

Однако везение кончилось, и Барбара занервничала, видя, как золото постепенно перетекает на сторону Беннета. Он отыграл все и насмешливо поднял бровь.

— Может быть, остановимся?

Барбара отрицательно покачала головой. Ей страшно хотелось заполучить золото обратно. Счастье должно улыбнуться ей! Она закусила губу и, призвав на помощь Господа, бросила кости: две единицы и четверка! Беннет опять с легкостью выиграл у нее, выбросив две шестерки и двойку.

Он осторожно напомнил ей о сумме долга, и у Барбары засосало под ложечкой. Недавно она купила упряжку из шести лошадей и новую карету, это было крайне дорогостоящее удовольствие. Ей чертовски хотелось выиграть! Она была уверена, что острая нужда поможет ей, но кости точно издевались, всякий раз обманывая ее надежды. К концу вечера она проиграла шесть тысяч фунтов.

Слезы стояли в глазах Барбары. Губы чуть дрожали. Придется продать почти все драгоценности, которые подарил ей Карл, чтобы выручить такую сумму. Она глубоко вздохнула и, не желая выглядеть несчастной, послала Беннету ослепительную улыбку.

— Примите мои поздравления, сэр. Я пришлю вам долг завтра утром.

Беннет вынул листок бумаги и записал долг Барбары.

— Я предпочел бы разорвать эту записку… Возможно, мы могли бы договориться. — Он склонился к ней через стол, и его голос стал вкрадчивым и тихим.

Барбара испытала легкое отвращение. Беннет принадлежал к тому типу циников, которые готовы заплатить большие деньги за ночь любви с королевской фавориткой.

Она передвинула бокал, и на поверхности столика осталась влажная блестящая дуга.

— Так о чем же будет разговор?

Беннет склонился еще ближе.

— Король прислушивается к вам.

Барбара едва сдержала смех. Оказывается, он, как и все, хочет использовать ее влияние на Карла.

Она согласно кивнула.

— Заходите завтра ко мне. К нам присоединятся еще Купер и Беркли, и мы обсудим ваши проблемы.

В голубых глазах Беннета блеснуло холодное удовлетворение, и он, пристально глядя на Барбару, с показной небрежностью разорвал долговую запись. Он надумал присоединиться к политической фракции, сформировавшейся вокруг Барбары, которая действовала против канцлера Кларендона.

Назавтра Барбара пообещала Беннету склонить Карла к тому, чтобы назначить его послом во Францию. Беннет удовлетворенно улыбнулся и вынул из кармана изумительное кольцо с рубином, окруженным стайкой жемчужин.

— Примите маленький знак моей признательности и уважения, мадам.

С радостно бьющимся сердцем Барбара проводила его взглядом. Власть! Она пьянит без вина! Одно ее слово, одна улыбка может изменить будущее этих людей.

Купер и Беркли вскоре тоже ушли, и Барбара, весело напевая, вскочила с дивана и закружилась по комнате. Какая замечательная настала жизнь! Уайтхолл был центром мира, и она, Барбара Палмер, сделалась необычайно важной персоной в этом мире.

Влюбленность Барбары в Уайтхолл была предметом постоянных насмешек ее кузена Бекингема. Она чуть было не поссорилась с ним однажды, когда он сказал поддразнивающим тоном:

— Все эти милые джентльмены, которыми ты наивно восхищаешься, при ближайшем рассмотрении оказываются глубоко порочны. Они привыкли лгать, жульничать в карты, наставлять рога своим друзьям. Неужели это восхищает тебя?

Барбара окинула взглядом изысканное общество, окружавшее их. Сверкание драгоценностей, ослепительные наряды! Именно о такой жизни она мечтала в детстве.

— Но, милый Джордж, здесь все так красиво. Посмотри на эти изысканные туалеты, веселые лица.

Бекингем рассмеялся и, шутливо зажав нос пальцами, проговорил:

— Да! Они тратят слишком много времени, чтобы перенять французские манеры и моды. Но их завитые блестящие парики кишат вшами, ведь мало кто из них ввел в свой обиход ванну. Чтобы отбить запах немытого тела, они выливают на себя по полфлакона дорогих духов.

Барбара досадливо нахмурила тонкие брови. Так и было. Ее часто поддразнивали за пристрастие к ежедневным ваннам; многие предостерегающе говорили, что это крайне опасно.

В поле их зрения случайно оказался великолепно одетый молодой дворянин, который, не стесняясь, мочился прямо в камин — этот обычай тоже был перенят у французов. Бекингем иронически усмехнулся.

— Вот тебе и подтверждение моим словам, дорогая.

— О, нет… — Барбара подобрала юбки и, резко отвернувшись, отошла в сторону. Через несколько минут она уже думать забыла о Бекингеме и от души смеялась над леди Маскерри, которая, раскрасневшись от стараний, отплясывала очередной танец.

Барбара отвлеклась на мгновение, заметив подошедшего к ней Филипа, лорда Честерфилда. Когда-то его близость наполняла радостью ее сердце. Сейчас она просто улыбнулась ему и опять обратила взор на танцующих.

— Разве это не потрясающая картина, милорд?

Леди Маскерри давно была в тягости, срок ее беременности подходил к концу, и она могла родить в любой момент. Супруг умолял ее остаться дома, но здравого смысла ей явно недоставало, а танцы она обожала до смерти и не желала отказывать себе в этом удовольствии. Чтобы сровнять формы своего тела, она приколола под платье маленькую подушечку. Филип стал наблюдать за танцами вместе с Барбарой, и она вдруг затаила дыхание, подавляя смешок. Подушечка выскользнула из-под платья и упала на пол.

Барбара, не сдержавшись, расхохоталась и обернулась к Филипу.

— Неужели тебе не… — Она не договорила, заметив, что он не слушает ее. Его внимание было приковано к лорду Киллигру, танцевавшему с его женой Элизабет.

Узнав о связи своего мужа с Барбарой, Элизабет в течение нескольких недель испытывала все муки ада. Тайные побуждения и стремления ее супруга вдруг открылись ей. Странное поведение стало ясным и понятным. Душу ее разъедала ненависть к Филипу и Барбаре. Она решила бороться с ними их же оружием и зачастила на балы.

У нее появился свой круг поклонников, которые находили ее очаровательной. Элизабет была стройной изящной женщиной среднего роста с нежной бархатной кожей и белокурыми волосами. Большие выразительные голубые глаза светились умом и доброжелательностью.

Барбара, прищурив глаза, следила, как леди Честерфилд скользит по залу, переходя от кавалера к кавалеру и оставляя за собой шлейф звонкого смеха. Филип все еще пристально наблюдал за своей женой, и Барбара сказала:

— Леди Честерфилд напоминает мне бабочку, опьяненную весенними ароматами, которая порхает с цветка на цветок. Кажется, она никак не решит, какой из кавалеров интереснее.

Взгляд Филипа был на редкость задумчивым.

— Она… очень изменилась за последнее время.

Барбара серьезно взглянула на него, затем в ее глазах вспыхнули насмешливые огоньки, и она с легким упреком ударила его веером.

— По-моему, тебе следует сдерживаться, иначе можешь прослыть ревнивым супругом. Ты же не хочешь стать посмешищем для всего двора?

Ревность в те времена считалась дурным тоном, и ревнивые мужья были в Англии объектом постоянных шуток.