Магический кристалл - Морган Кэтлин - Страница 46

– Да! – воскликнула девушка, не зная, кому она отвечает. – Я готова на все ради Арании. Я не понимаю сути испытания, но принимаю его.

– Значит, решено. Завтра в восьмом часу утра жди нас в Зале жертвоприношений. Сестры придут поддержать тебя. Только они понимают необычайную тяжесть первого жертвоприношения. – Верховная жрица выдержала паузу и снова взглянула на Элайю: – А теперь ступай. Уже поздняя ночь, а тебе необходим отдых. Завтрашний день потребует от тебя огромного напряжения сил. Твой род никогда не отличался избытком мужества.

Элайя хотела было возразить, но промолчала. Что сказать, так мало зная о своих предках? Если Верховная жрица сомневается в силе ее духа, придется доказать ей, что она ошибается, совершив обряд жертвоприношения.

«Жертвоприношение!» Подлинный смысл этого слова как кинжалом ранил ее сердце. Отказаться от Тирена ради Арании! Тихо вскрикнув, Элайя побежала по коридорам, пытаясь забыть о том, что ей предстоит. Скоро она добралась до своей кельи.

Процессия остановилась перед огромной каменной дверью, которая на удивление легко распахнулась от прикосновения Верховной жрицы. Мрачная женщина отступила в сторону, пропуская Тирена.

– Вас ждет Элайя, – сказала она.

Тирен колебался, ощущая смертельную опасность, но вдруг услыхал нежный голос из Залы.

– Тирен, пожалуйста, войди, – сказала Элайя. Тирен, понемногу привыкнув к сумраку, увидел каменную плиту, а затем – фигуру Элайи возле единственного окна.

– Элайя! – воскликнул он, охваченный неизъяснимым волнением. Что бы он ни натворил – если только она приходила к нему прошлой ночью, – теперь наконец они вместе. – Я так рад видеть тебя! Я обезумел от волнения.

Девушка молча смотрела на него, и Тирен не понимал, слышит ли она его. Минута шла за минутой, и Тирену, несмотря на тревогу, все больше хотелось обнять девушку.

– Элайя! – Его возглас эхом отразился от каменных стен почти пустого зала. – Почему ты не отзываешься?

– Все кончено, Тирен! Попытайся понять. Мой долг… – прошептала она. Тонкая рука медленно потянулась к нему. – Прости, Тирен, если можешь!

Она коснулась его груди и нежно погладила ее. Тирен шагнул к ней, чтобы заключить в объятия, но тут же почувствовал острую боль. Тело уже не слушалось его. Падая, он был подхвачен окружавшими его Сестрами. Тирен сознавал, что его несут по Зале.

Его терзала мысль, что намерения Верховной жрицы увенчались успехом, а Элайя оказалась жертвой и соучастницей заговора. Как она могла так поступить, привезя его сюда? Ведь она прекрасно знала, что его здесь ждет! Чудовищное предательство. Ведь это Элайя парализовала его своим прикосновением!

Его положили на холодную каменную плиту. Сверху струился яркий свет, освещавший только то место, где он лежал. Предчувствие смертельной опасности охватило Тирена, когда он понял, что все происходящее – точное повторение его ночного кошмара. Собрав все силы, Тирен попытался шевельнуться, но не смог.

Его лоб покрылся испариной. А между тем женщины в черном, молча окружавшие Тирена, равнодушно наблюдали за его мучительной борьбой. Подняв глаза, он увидел сумрачные лица. Внезапно его внимание привлекло какое-то движение: Верховная жрица склонилась над ним, и ее лицо выражало злобное ликование:

– Твоя похоть привела тебя к смерти, как и всех прочих мужчин. Наконец-то ты заплатишь за это и примешь смерть от руки Элайи!

Взвизгнув, Верховная жрица разорвала тунику Тирена и обнажила его грудь. Затем отступила в темноту.

– Элайя, – повелительно сказала она. – Пришло время принести жертву. Иди сюда.

Его возлюбленная, в таком же черно-красном одеянии, как и другие женщины, выступила вперед. Но ее лицо разительно отличалось от лиц Сестер. Оно было смертельно бледным и искаженным страданием. Казалось, Элайей движет неведомая сила. Она дрожала, и ее дыхание прерывалось.

Огромные глаза пристально смотрели на него, умоляя о понимании и прощении. Их взгляды встретились, и на мгновение все преграды рухнули.

Элайя увидела в глазах Тирена безграничную любовь и страдание, силу и мужество. Это потрясло ее до глубины души. Если бы только он мог поделиться с ней своей силой, если бы…

– Возьми жертвенный кинжал, – приказала Верховная жрица. – Тебе уже давно пора выполнить предназначенное свыше!

Элайя обернулась к жрице. Та держала в тощей руке кривой, инкрустированный драгоценными камнями кинжал. В ту же минуту девушка вспомнила, что видела во сне этот кинжал, обагренный кровью. Но даже тогда, смертельно испуганная, она и представить не могла, что пронзит им сердце возлюбленного.

– Возьми его и выполни обряд жертвоприношения, – твердо приказала жрица, вложив кинжал в руку девушки и сомкнув ее пальцы вокруг рукоятки. – Докажи любовь к своему народу, к Арании!

Элайя в смятении уставилась на кинжал. Сестры придвинулись ближе, чувствуя дыхание смерти и с нетерпением ожидая, когда хлынет кровь.

Запели литанию. Ее мелодия побуждала к действию. Девушка в отчаянии огляделась. Бесстрастные лица с шевелящимися губами придвинулись еще ближе; Сестры ободряли ее своим гипнотизирующим пением.

«Я не устрашусь. Я проявлю силу и мужество. Я не поддамся слабости».

Эти знакомые фразы повторялись в песнопении, приводя Элайю в состояние транса. Да, это правда. Она боится выполнить свой долг, поддавшись слабости. Но ей придется поддержать честь – свою и своей династии, вонзив кинжал в сердце любимого. Элайя взяла кинжал обеими руками и подняла его над головой.

В этот решающий миг между жизнью и смертью она в последний раз посмотрела на Тирена. Казалось, его глаза проникали ей в душу. Любовь этого мужчины открыла ей новые миры. Элайя задыхалась, чувствуя себя тоже на грани жизни и смерти.

Кристалл говорил о смерти и возрождении. И вот смерть готова взять свою жертву. Остается лишь сделать последний шаг.

Пение стало громче: Сестры явно желали укрепить ее дух. Выбор стал неизбежным. О, если бы в ту ночь в пещере Тирен знал, что его жизнь окажется в ее руках!

Элайя снова встретилась с ним взглядом. Тирен понимал, что она чувствует, как страдает, и был готов подчиниться ее решению.

Значит, он все еще любит ее!

– Нет! – закричала Элайя и отшвырнула кинжал. – Нет!

Кинжал скользнул по каменному полу и, ударившись о стену, распался на крошечные осколки. Пение смолкло.

Элайя с вызовом смотрела на Сестер сияющими, как алмазы, глазами.

– Вы не заставите меня убить его. Это несправедливо. Вы ничем не можете оправдать такой поступок. Ничем, слышите!

И, зарыдав, она упала Тирену на грудь. Тепло его тела и биение сердца понемногу успокоили ее. Но тут костлявые пальцы впились в ее плечи и потянули к себе.

– Пойдем, дитя мое, – сказала Верховная жрица. – Ты нездорова. Видимо, рано было требовать от тебя такого поступка. Путешествие на Карцер изнурило тебя больше, чем я полагала. – Она оттащила Элайю от жертвенного камня. – Пойдем со мной, поговорим. То, что я скажу, поможет тебе.

Тирен беспомощно следил глазами, как жрица уводит его любимую из зала. Он силился подняться, ибо боялся оставить девушку в когтях злобной фурии. Ведь в Элайе только что пробудилась совесть, которую так легко усыпить! Но его тело, всегда такое послушное, не повиновалось ему.

Верховная жрица повела Элайю в Святилище, и они молча шли там, где лишь накануне девушка торжественно шествовала с Магическим кристаллом.

Остановившись перед обсидиановым пьедесталом, они обе вгляделись в кристалл, но он был тусклым. Глядя на него, Элайя забыла о любви и страданиях. И вот камень понемногу засиял, хотя и не слишком ярко.

– Видишь, дитя мое, – заметила жрица. – Магический кристалл недоволен тобой. Пока ты не искупишь урон, нанесенный его достоинству, он не станет общаться с тобой.

Элайя озадаченно и печально взглянула на нее.

– Не… понимаю. Чем я и моя династия оскорбили его?

Верховная жрица глубоко вздохнула:

– Я надеялась избежать рассказа о том, как унизительно умерла твоя мать. Я рассчитывала уберечь и тебя от такого позора, в течение долгих циклов занимаясь тобой, но все было тщетно. Ты слишком эмоциональна, а поэтому мне не спасти тебя.