Одиночка - Мориарти Крис - Страница 50

– Но это безумие, – сказала Ли. – Конденсаты не умирают. Они раскалываются. Как могут одновременно расколоться все конденсаты на планете?

– Я не знаю, – сказал Дааль. – Но Шарифи знала. Минуту все хранили молчание.

– Я проверю и дополню отчет, – сказала Ли. – В этом нет ничего плохого. Это – моя работа. Но что касается…

– Для начала отчета о несчастных случаях будет достаточно, – сказал Дааль. – Просто подумайте об остальном.

– Хорошо, – ответила Ли. – Что же мы тогда делаем дальше?

Дааль покопался в одной из груд на столе и вытащил потрепанную микрофишу.

– Прочтите это.

В микрофише было два десятка различных документов, и Ли потребовалось более десяти минут, чтобы понять, о чем они. Это были корпоративные бумаги АМК: записи пункта взвешивания, платежные расписки, данные о количестве произведенной продукции с обрабатывающего завода, находившегося на станции. Постепенно до нее дошел смысл всего этого.

– Кто-то занимается приписками. Одни сведения идут шахтерам, другие – докладываются управлению АМК. А получившиеся лишние кристаллы коммутационного класса застревают где-то в середине. – Она вопросительно посмотрела на Дааля. – Кто это делает?

– Хотел бы я знать.

Ли молча пробежала записи еще раз.

– Это мог сделать хоть кто угодно, – сказала она наконец. – Начальник шахты. Кто-то в разбивочном цеху. При массовой перевозке. Кто-то на участке обработки на станции или на погрузке. Нужно только, чтобы несколько человек отвернулись в нужный момент. Эти и еще несколько друзей на ключевых точках по всему маршруту.

– Этим друзьям нужно платить, – сказал Дааль.

– Вы говорили, что знаете, кто кассир?

– Загляните в регистрационные журналы начальника шахты.

Она посмотрела. И сразу же заметила, что одно имя появляется снова и снова. Это было имя Дааля. Все «левые» партии выпускались в то время, когда он выполнял обязанности дежурного начальника. И на всех отгрузочных документах стояли его подписи.

– Зачем вы показываете мне это? – спросила она.

– Потому что Шарифи погибла из-за этого. За два дня до пожара я подслушал ее разговор с Войтом. Они ругались. Она сказала Войту, что все о нем знает, и угрожала пойти к Хаасу. И если понадобится, то и через голову Хааса к высшему руководству. Она называла имена больших людей. Пятизвездные имена.

– А генерала Нгуен?

Дааль кивнул.

– И что говорил Войт?

– Ничего такого. Я думаю, она застала его врасплох. И Войт был не из тех, кто спорит, глядя в глаза. Он мог добиться, чего хотел, одним ударом ножа в спину.

Ли подняла забытый стакан с пивом и сделала глоток. Пиво было травянисто-горьким на вкус и теплым, как кровь, и сейчас вызывало неприятные воспоминания.

– Вы думаете, что Шарифи угрожала пойти к Хаасу, и Войт убил ее? И что пожар был… ну, прикрытием? У вас есть какие-либо доказательства?

Дааль пожал плечами.

– Это ваша работа.

Ли снова посмотрела на цифры.

– Войт не мог самостоятельно решиться на это. Кто управлял его действиями?

– Кто-то. Кто соприкасался с этим и знал. Но кто… это ваша проблема.

– И сколько этот кто-то заставлял Войта платить вам?

– Ничего. Он просто заставлял меня подписывать журналы начальника шахты и держать язык за зубами. Он предлагал то, что можно было бы назвать негативной мотивировкой. Кроме того, я все равно бы это делал. У меня есть серьезные причины выставлять службу безопасности в неблагоприятном свете.

– Могу себе представить, – сказала Ли.

Она пощупала языком то место, где был ее зуб, и подумала о том, что Дааль мог бы и ее выставить так же.

– Я свел эти цифры вместе, поскольку был абсолютно уверен, кого они будут обвинять, если их поймают. – Он снова пожал своими костлявыми плечами. – Продажный начальник шахты. Самая старая история в нашей профессии. И кроме того, мне нужно было иметь достаточно информации, чтобы я мог серьезно обвинить Войта.

– Разумно, – сказала Ли. – Но зачем вы рассказываете об этом мне? Почему бы не рассказать обо всем шахтерам? Профсоюзные деятели теперь мучаются по ночам из-за погибших шахтеров не более, чем политики из-за погибших солдат.

Дааль посмотрел в окно. Его глаза выглядели ледяными при слабом дневном свете. Глаза овчарки. Глаза волка.

– Шарифи погибла в очень неподходящее время, – сказал он, произнося слова медленно, обдумывая каждое, словно старался передать очень сложное сообщение по ненадежному каналу связи. – Мы хотим убедиться, что в шахте не будет представителей ООН. Если для этого нужно помочь вам закончить расследование и уехать, то мы поможем. И лично для вас… было бы хорошо больше здесь не находиться. Крайний срок, – он взглянул на Рамиреса, – две недели?

– Не более того, – ответил Рамирес.

Ли, затаив дыхание, посмотрела по очереди на обоих мужчин.

– Вы с ума сошли, – сказала она. – Вы планируете заблокировать шахту. И думаете, что Секретариат будет спокойно взирать на то, что вы закроете их лучший источник квантового конденсата? Да они прикажут вас распять!

– А что может сделать с нами ООН страшнее того, с чем сталкиваются шахтеры, приходя каждый день на работу? – спросил Рамирес. – Кроме того, это не ваша проблема. Если, конечно, вы не хотите сделать эту проблему вашей.

– Ох, уж нет. Это – ваша драка. Я еще с ума не сошла.

– Тогда я предлагаю вам свернуть расследование и убраться с Компсона сразу же, как представится возможность.

Ли еще раз посмотрела на обоих, сделала последний глоток пива и отодвинула стакан от себя.

– Ну и на чем мы остановились? – спросила она Дааля.

– На том, что договорились, – ответил он. – И пожалуйста, следуйте этому договору. Я не хочу, чтобы с вами произошло что-нибудь неприятное.

Рамирес вытянул свои длинные ноги, и табурет поехал под ним назад, заскрипев по половицам.

– Вы знаете, что такое похоронное извещение, майор?

– Перестаньте пугать меня, Лео. Я знаю об этом гораздо больше вас. И я вовсе не планирую, чтобы меня пристрелили на улице, как собаку. Не важно, сделают ли это члены «Молли Магвайрс» или богатенький сопливый сынок, играющий в политику на угольных шахтах.

Дааль неожиданно рассмеялся.

– Ты ни капли не изменилась, Кэти. Представляю, какой страх ты наводишь на людей.

Он взял микрофишу со стола и углубился в нее взглядом. Рамирес встал и протиснулся через переходный шлюз, закрыв штору за собой. Ли направилась к выходу, но до того, как она вышла, Дааль обошел стол с другой стороны и взял ее за руку.

– Кэти, – сказал он так тихо, чтобы Рамирес не смог услышать. – Если тебе что-нибудь понадобится, спроси у меня. Я ничего не обещаю, но… Брайан будет знать, где меня найти. Поняла?

Ли кивнула и вышла в переднюю.

Маккуин сидел за столом. Он держал мальчика на коленях и пальцами крутил кусок цветной проволоки, играя с ним. Женщина стряпала что-то у очага. Она даже не подняла головы, когда Ли и Маккуин уходили.

Пройдя несколько ступенек вниз по проходу, Ли остановилась.

– Подожди здесь, – сказала она.

Дааль открыл дверь. Увидев Ли, он молча уступил ей дорогу. Женщины и ребенка уже не было. Кто-то потушил угли в очаге, погрузив комнату в темноту. В комнате стало прохладней. Дааль закрыл дверь и оперся на нее, все еще держа руку на замке.

– Да? – спросил он.

– Мирc Перкинс, – сказала Ли. – Где она?

– А стоит ли? – тихо спросил Дааль.

– Просто ответь мне.

– Зачем?

– Я хочу ее увидеть.

– Нет, не хочешь, – сказал Дааль раздраженным тоном. – Ты больше не наша. Делай свою работу и уезжай. Забудь то, что, как тебе кажется, ты помнишь. Она хотела, чтобы было так. И так хотел твой отец. Ты обязана им. Поэтому сделай так.

Ли не ответила. Дааль открыл дверь, и она вышла мимо него на бледный солнечный свет.

Через полчаса она и Маккуин были уже на станционном челноке. Она пересказала ему отредактированную версию своего разговора с Даалем. Она не упомянула угрозы блокирования шахты и последних слов, сказанных ей Даалем.