Одиночка - Мориарти Крис - Страница 7

И тут она увидела кровь на лице Колодной.

Оттолкнув ее от компьютерного центра, Ли выдернула штекер у нее из головы, понимая, что все равно опоздала. Она все еще стояла на том же месте с проводом в руке, когда первые пули с завыванием пронеслись по коридору.

«Всем на пол!» – передал Дэллоуэй.

Ли переключилась на виртуальную реальность и настроилась на трансляцию Дэллоуэя. Кэтрэлл корчился внизу под лестницей. Стуча подошвами, вбежали четверо охранников, последний остановился и перевернул Кэтрэлла носком ботинка, чтобы забрать его винтовку.

«Уходим», – сказала она Коэну.

Вместо ответа она услышала звук упавшего на пол карабина Колодной.

Колодная истекала кровью, которая капала у нее из носа, оставляя водянистые розовые брызги на белой плитке пола. Ее тело дергалось, мышцы ног и спины сводило судорогами. Ли приходилось видеть раньше, как работают живые вирусы. Она и без Коэна понимала, что еще несколько минут и Колодная потеряет способность передвигаться. Ли знала и то, что жизнь ее подчиненной висит на волоске и закончится прямой линией на мониторе, если им не удастся вытащить ее отсюда.

«Она может идти?» – спросила Ли.

«Пока да».

«А что, если ты отключишь шунт?»

Смех Коэна замерцал по числам язычками лесного пожара.

«Я – это единственное, что ее держит».

В коридоре раздалась стрельба. На этот раз не приглушенный вой разрядов импульсных ружей, а настоящие пули, которые ударялись о бетон и сталекерамику. Ли вошла в канал Дэллоуэя и обнаружила, что его зажали в дальнем конце коридора, а Шанна и остальные не могли из-за своего расположения прикрыть его огнем.

Лаборатория казалась теперь в три раза длиннее, чем раньше. Когда они преодолели половину пути, кривые показателей жизнедеятельности Колодной прыгали так, что предупредительные сигналы опасности вспыхивали перед глазами Ли.

– Подожди! – тяжело дыша, сказал Коэн, вырываясь из ее рук и поворачиваясь к компьютерному центру.

Ли проследила его взгляд к пустой руке Колодной и сразу же вспомнила, как с резким стуком на плитки пола упал карабин, никем не замеченный, никем не поднятый.

– Слишком далеко, – сказала она и протянула ему свое собственное импульсное ружье.

– Нет, – ответил он. – Пусть будет у тебя. Ты все равно меня прикроешь. А «гадюка» здесь не поможет. Ты не сможешь ею воспользоваться.

– Никто и не собирается пользоваться «гадюкой», – сказала Ли, наклоняясь, чтобы вынуть «беретту» из кобуры на лодыжке.

Она увидела испуг в глазах Коэна даже сквозь то месиво, в которое превратилось лицо Колодной.

– Кэтрин, если ты попадешь в кого-нибудь из этого…

– Я знаю, – ответила она, начиная двигаться снова. – Давай убедимся в том, что мне не придется…

Осталось пройти всего пятнадцать метров. Но это были самые трудные пятнадцать метров. Никакого прикрытия, только скользкий белый кафель под ногами. А единственное укрытие – ряд резервуаров с физиологическим раствором. Но для того, чтобы добраться до этих резервуаров, им требовалось пересечь всю лабораторию.

Стоило им только сделать шаг, как из-за угла выскочили два охранника. Один из них держал в руках карабин Кэтрэлла и пытался разблокировать замок ДНК. В руках у второго было блестящее дорогое оружие, которое «оракул» Ли определил как систему Калинина калибра 7,62 мм с прицелом «Вологда».

Она метнулась вперед, наклонив голову, и ударила первого охранника под колено раньше, чем он отреагировал. Не останавливаясь, она била его обеими ногами, пока колено с хрустом не сломалось.

Прежде чем второй охранник развернул и наставил длинный ствол «Калинина» на нее, Ли рывком подняла раненого на ноги и приставила «беретту» к его виску.

Его партнер замер и отвел черное дуло «Калинина» в сторону. Ли мрачно улыбнулась, поднимая своего заложника и продолжая держать «беретту» прижатой к его черепу. Она направилась к резервуарам, чтобы укрыться. Если им удастся выйти отсюда живыми, кому-то здорово влетит за этот беспорядок.

В дверном пролете появились еще два охранника. Как и первая пара, они были одеты в комбинезоны без знаков различия и великолепно вооружены. Ли услышала, как они крикнули заложнику, чтобы тот нагнул голову.

– Я не думаю, что это – правильный совет, – сказала она и крепче сжала ему шею, чтобы он не смог опустить голову и понял, что способен миротворец, оснащенный специальными устройствами, сделать с костями и мышцами.

Ее внутренние системы просто бушевали, включая и выключая сигналы тревоги каждый раз, когда световые прицелы оружия противника попадали на нее, теряли ее и находили снова. Если бы они решили прострелить ее заложника, чтобы попасть в нее, то с ней все было бы кончено. Любой из тех, кого тренировала Ли, спустил бы курок без колебаний даже при неизбежном риске попасть в своего. Но пока эти парни вели себя непрофессионально.

Если ей не изменит удача, то они с Колодной спасутся благодаря этому.

Она укрылась за резервуарами и прижала заложника к стене.

– Послушай. Мне трудно прицелиться, чтобы попасть в твоих друзей, но тебя застрелить – это пара пустяков. Поэтому делай, что я говорю.

Миг спустя он уже медленно двигался от резервуаров к Коэну.

Когда до охранников у двери дошло то, что она затеяла, Коэн уже шел, прикрывшись заложником, подталкивая его карабином Колодной в грудь. Все шло, как было задумано, по крайней мере пока они не добрались до середины лаборатории. Затем Коэн остановился без всякой видимой причины и ослабил захват.

«Смотри!» – предупредила она по его каналу.

Но пока слова возникали у нее в голове, она уже почувствовала, как его уносит по каналу, как листок сильным ветром.

«Какого черта?» – сказал Шанна из коридора.

Затем канал отключился совсем, и Коэн исчез.

Колодная споткнулась и упала, потеряв способность держаться сразу же, как AI перестал шунтироваться. Она рухнула на колени в центральном проходе лаборатории с открытым ртом, дрожа, как подводный пловец, слишком быстро вынырнувший с большой глубины.

– Колодная! – закричала Ли.

На миг, длившийся не дольше удара сердца, все замерло. Ли увидела налитые кровью глаза Колодной, когда та обернулась, выцветшее пятно на рукаве ее формы, заживший след от ожога на руке, полученного во время учебных стрельб.

Затем заложник попятился назад, охранники у двери принялись стрелять, а Колодная, пошатываясь, поднялась на ноги, затем упала лицом вниз и замерла.

Все, что происходило потом, запомнилось серией отдельных кадров.

Бег по коридору под мигающими лампами аварийного освещения с Колодной на плечах. Стремительный взлет вверх по лестнице, треск связок, усиленных сталекерамикой. Столкновение с худым мальчишкой в гражданской одежде с дешевым импульсным ружьем в руках. В сотую долю секунды Ли поняла, что все вышло из-под контроля и сейчас главное – выжить.

Сработали мгновенные рефлексы, невропродукт и сталекерамические волокна: они управляли телом Ли быстрее, чем это было предусмотрено природой. Мальчишка в шоке так и не успел спустить курок, когда ее пуля разорвала ему шею.

Последний рывок по отполированному песком бетону. Вспышка боли от локтя до плеча.

Потом ничего.

Последнее, что сохранилось в памяти, – плоское серое небо, ветер и дождь в лицо. Колодная лежала рядом с ней с открытыми глазами. Над ними лениво клубился дымок, и Ли с удивительной отстраненностью поняла, что это горит ее собственная плоть.

Над ней склонился Дэллоуэй. Он нагнулся и взял ее под мышки.

– Сначала Колодную! – сказала она, но он только покачал головой.

Она снова потеряла сознание и пришла в себя уже на палубе. Кто-то возился с ее ногами, поднимал их и устраивал поудобнее. Медтех вложил в ее левую руку пластиковый пакет для капельницы и приказал держать его.

Она попыталась сказать ему, что она – правша, но ее правая рука была где-то вне ее периферийного зрения и, похоже, не слушалась сигналов, посылаемых мозгом. Так она и продолжала лежать, держа капельницу, приходя в сознание и теряя его, а хоппер натужно поднимался в небо, холодное и мертвое, как глаза Колодной.