Одиночка - Мориарти Крис - Страница 82

Коэн закурил сигарету, не предложив Ли, и положил портсигар с зажигалкой на стол, аккуратно совместив с угловым узором в форме золотого листа.

– Давай на этом остановимся, хорошо? – сказал он. – Если, конечно, ты на самом деле не хочешь со мной поссориться.

Ли промолчала.

– Тогда пошли дальше. Предположим, что лабораторный AI отключил внешнюю связь. Ты не можешь войти. Ты не можешь добиться беспроводного доступа. Все, что ты можешь сделать, – это набрать цифры пароля санкционированного доступа, но сделать это ты можешь только прямым подключением. – Он улыбнулся и скинул пепел с сигареты жестом, полным византийской изящности. – А это означает, моя дорогая, что тебе придется пойти под нож.

Ли поднесла палец к виску и нащупала под кожей плоский диск передающего устройства удаленного доступа к системам связи. Она никогда не испытывала прямого включения через контакт. И ей это было не нужно. Это делали техи, вроде Колодной. Эти люди выполняли черновую работу, например взлом целевых систем, и подвергались риску, от которого Ли защищали автоматические предохранители удаленного интерфейса.

– Ты сам до этого додумался или тебе помог Корчов?

– На твоем месте я бы больше не тратил время на споры, – сказал Коэн и мрачно посмотрел на нее поверх своего бокала. – Соединительный контакт – это пустяк в сравнении с тем, что им придется сделать с тобой для того, чтобы обеспечить работу интрафейса.

Ли закусила губу и беспокойно заерзала, при этом ее мысли блуждали от получувствующих к контактам, затем к нескольким сотням метров опытного оборудования в голове Шарифи. Как они могли планировать эту задачу, не обсудив даже, позволит ли она Корчову испытывать этот интрафейс на ней?

Может быть, она приняла решение сама? Или все же Коэн втянул ее в игру подобно опытному шахматисту, побуждающему своего соперника на другой стороне доски делать ход, выгодный ему? Неужели то, что говорила о нем Нгуен, правда? И даже если у него хорошие намерения, что на самом деле он хочет от нее?

– Испытывал ли кто-нибудь этот интрафейс в действительности? – спросила она. Вопрос звучал ясно и был эмоционально нейтральным.

– Думаю, что нашлась такая обезьяна.

– Ох! – воскликнула Ли с нервным смешком. – И как она поживает?

– Она свихнулась.

– Коэн!

– Но существуют основания полагать, что она была сумасшедшей с самого начала. И кроме того, она – обезьяна.

Он показал на сеть узких проходов и брандмауэров у запасного выхода из лаборатории.

– Правильно. Вот – моя первая блестящая идея. Мы ставим у этой двери прерыватель, который позволит тебе пройти сквозь защитную сеть.

– Это значит, что ты в это время должен быть на станции, чтобы заниматься с главным AI. Что, в свою очередь, означает, что тебе понадобится кто-то второй для шунтирования. А это увеличивает вдвое шанс, что нас схватят.

Чем больше они думали над планом, тем меньше оставалось реальных вариантов. Вся затея с тем, чтобы пробраться на Альбу тайно, походила на строительство карточного домика: каждая упавшая карта тянула за собой соседнюю, и возникали новые проблемы и ловушки.

Они возвращались к началу, перебирая все сложные вопросы и выявляя «подводные камни» вновь и вновь, пока наконец у них не получилось подобие настоящего плана. По крайней мере в том, что касалось прохода сквозь системы безопасности и получения данных.

Но оставалась неразрешенной еще проблема: как доставить Ли на Альбу незамеченной?

– Подожди, – сказала Ли, словно пытаясь ухватить идею за хвост. – Вернись к той первой секции, которую мы уже изучали. К гидропонике.

Коэн несколько раз переключил экран, чтобы найти это.

– Зачем здесь эти башенки? – Она показала на ряд десятиметровых башен, выступавших из плотной поросли антенных оттяжек, сенсорных окошек и связного оборудования на внешней оболочке станции. – Они похожи на вентиляционные трубы.

– Точно. – На гладком личике Киары появилось сосредоточенное выражение, и Ли подумала, что Коэн точно отгадал, к чему она клонит. – Вентиляционные трубы, выводящие вредные вещества с площадок, где выращивают водоросли. И что?

– В последнее мое посещение Альбы мне показалось, что там слишком много народу.

– Так было всегда.

– Ну, а какой там ежедневный выброс углекислого газа?

Коэн сделал короткую паузу на поиск информации.

– Шестьдесят тысяч кубических метров. Предвижу твой следующий вопрос: они ввозят около тысячи восьмиста баллонов сжатого кислорода каждый день.

– И куда уходят избытки углекислого газа?

– Очевидно, через эти трубы.

– А там, откуда он выходит, я могу войти.

– Не можешь, если кто-нибудь не откроет вентиль изнутри.

– Корчов говорил, что у него там есть человек.

– Невозможно, – сказал Коэн, еще раз взглянув на схемы. – Они используют выходящий газ для вращения турбин, полностью питающих секцию солнечных батарей. И даже если ты проберешься через турбины, тебе придется карабкаться по двадцатиметровой трубе почти в полном вакууме. А диаметр трубы слишком мал для того, чтобы сделать это в скафандре и снаряжении. – Он со значительным видом постучал по той части схемы, где были напечатаны размеры трубы. – Этим путем тебе не добраться.

– Я бы смогла, если оставить снаряжение снаружи, а спуститься по трубе только в пневмокостюме.

– Слишком рискованно. Ты представляешь себе, что такое спускаться по трубе в полном вакууме, без воздуха, тепла, всего лишь в пневмокостюме? Если что-то пойдет не так, если ты даже задержишься лишь на мгновение, ты – покойница.

Ли улыбнулась.

– И тебе придется одному есть устрицы.

Коэн посмотрел на нее взглядом, обнажающим душу. Она увидела на его лице страх, вину и вспышку гнева одновременно и отвернулась, потому что не могла больше выдержать это. По крайней мере не сейчас. Она отодвинула пиво от себя. Бутылка оставила круглый след на столе, и впервые Коэн не упрекнул ее в плохих манерах, от которых портится его мебель.

– А что, если я скажу, что не буду это делать? – спросил он.

– Мы продолжим с другим AI, – сказала она, стараясь не думать, что, возможно, это неправда.

– Чтобы сделать это без меня, нужно лишиться разума.

– Без тебя все будет сложнее, – согласилась Ли, – но не более того.

– А думала ли ты о том, что произойдет, если тебя поймают?

Ли взглянула на темноту за высокими окнами. Если ее поймают, то обвинят в предательстве. А карой за предательство еще со времени войн с Синдикатами всегда был расстрел. Если, конечно, командование Космической пехоты допустит, чтобы героиню Гилеада судили по обвинению в предательстве. Более вероятным будет быстрый выстрел в голову и передовица о «прискорбном несчастном случае в ходе учений». Именно так поступила бы Ли в подобном случае.

– Я могу, по крайней мере, узнать, к чему все это? – спросил Коэн.

– А тебе не все ли равно? Тебе нужен интрафейс. Я рассказываю тебе, как его добыть.

– Не так уж он мне и нужен. И я сомневаюсь, что ты собираешься помочь мне достать его только по доброте душевной. Во что тебя втянула Нгуен?

– А при чем здесь Нгуен?

– Ну, конечно, Кэтрин. Если ты собралась лгать, то, по крайней мере, имей совесть лгать о тех вещах, которые я не могу проверить.

Несмотря на удивленную улыбку на его лице, Ли расслышала отголосок гнева в его голосе. Она стукнула ногой по ножке стола, с удовлетворением отметив, что на ней осталась отметина.

– Какое право ты имеешь обвинять меня во лжи? Или в чем-либо другом?

– Думаю, – медленно произнес Коэн, – пришла пора обсудить то, что произошло на Метце.

Темное пламя вспыхнуло в глубине глаз Киары, а произнесенные слова звучали настолько неестественно, что Ли подумала, сколько же сил понадобилось Коэну, чтобы начать этот разговор.

– Я уже все высказала по этому поводу.

Глаза Киары с длинными ресницами прищурились.

– Ты положила эту тему на полку, не так ли?

Сказанное не было вопросом, но Ли и не собиралась объясняться. Подождав ответа, он пожал плечами и приступил к атаке с другой стороны.