Одиночка - Мориарти Крис - Страница 90

– Внутренний голос может тебя подвести.

Она пожала плечами.

– Отлично. В два сорок девять я окажусь у вентиляционной трубы.

Ли полностью погрузилась в обстановку, прослеживая свой маршрут по карте на своем внутреннем устройстве, делая поправки на график движения охраны, обдумывая, как она будет заходить.

– Вентиляционный цикл начинается в два пятьдесят. В два пятьдесят одну выключаются турбины, и я проникаю через внешний люк. В три часа ровно цикл возобновляется. У меня остается минута на то, чтобы спрятать скафандр и снаряжение, и девять минут на спуск.

– Этого времени достаточно? – нервно спросил Аркадий.

– Достаточно, – ответил Коэн.

Его тон, если предположить, что корабельный компьютер может говорить каким-то тоном, показывал, что если так не будет, то исключительно по вине дурочки по имени Ли, которая делала все неверно.

Ли закрыла глаза, чтобы отключиться от окружающего и мысленно представить себе схему вентиляционной системы.

– Я должна добраться до вентиляционного выхода на гидропонику не позднее чем в два часа пятьдесят девять минут и тридцать секунд. В три часа ровно начинается новый двухминутный цикл, поэтому…

– Человек Корчова откроет внутренний люк ровно в два часа пятьдесят девять минут тридцать секунд. Он будет держать его открытым до начала цикла. Это даст тебе тридцать секунд – более чем достаточно.

– Вполне, если он действительно откроет его.

– Верно, так и будет. – Аркадий мрачно и серьезно посмотрел на нее. – Я обещаю.

– Благодарю, – сказала Ли, почувствовала комок в горле, и ей стало стыдно.

Как она могла допустить, чтобы дело дошло до этого? Чтобы брать на абордаж космическую станцию с полной вращательной гравитацией. Чтобы карабкаться вниз по валу турбины, а потом затаиться, как крыса в забитой норе, и ждать, чтобы предатель пропустил ее на станцию, по которой она могла ходить совершенно свободно, если бы она не участвовала в этом заговоре. Она подумала о том, чтобы отказаться. Но было слишком поздно. Она находилась на корабле Корчова, которым управлял пилот Корчова, контролировавший все ее боеприпасы. Сегодня ночью она выйдет из этого переходного шлюза в любом случае.

Если бы она могла рассчитывать на Коэна по-настоящему, то, возможно, было и не слишком поздно. Но нужно сойти с ума, чтобы сделать это. Лучше рискнуть и выполнить все, что в ее силах. Лучше успокоить нервы, не волноваться о том, что она не способна изменить, и подготовиться к прогулке в космосе.

– Ну? – спросил незнакомец по имени Коэн. – Что ты забыла?

Ли вздохнула, оттолкнулась от пола и уселась на изогнутой переборке «Скворца».

– Ничего. Я, черт возьми, отлично помню, что я должна во что бы то ни стало проскользнуть внутрь, пока внутренний клапан не откроется. Я не идиотка.

– Это ты настояла, чтобы не задействовать мягкую память, – продолжал не-Коэн. – Ты будешь вне связи двадцать семь минут. Любая ошибка памяти приведет к фатальной потере синхронизации.

Ли перевернулась так, что ее ноги оказались вверху, а голова свесилась вниз. Она посмотрела на Аркадия на уровне своих глаз, потом перевернулась обратно и подняла бровь.

– Я думаю, она понимает это, – сказал Аркадий смущенно.

– Послушай, – сказала Ли. – Я бывала на танцах. Вы, мальчики, просто держите свои ширинки застегнутыми и старайтесь оставить последний танец для девочки, с которой пришли туда.

Она выбрала слабое пятно на противоположной стене – потускневший отпечаток пальца, оставленный каким-то членом экипажа давным-давно, затем закрыла глаза и оттолкнулась от переборки, сделав сложный прыжок вбок. Таким способом она проверяла свои инерционные системы, искала неисправности, проводила повторную калибровку сети точек Фромхерца и сталекерамических волокон, которые паутиной расползлись вниз по ее позвоночнику и в стороны по каждому мускулу, связке, вплоть до кончиков пальцев.

Это был блестящий трюк и одновременно хороший диагностический тест. Один из ее любимых. Особенно в нулевой гравитации. И это было похоже просто на смешную выходку, за пристрастие к которой Коэн постоянно дразнил ее.

«Ну, а сегодня он не дразнится», – подумала она, когда ее нога ударила стену в двадцати восьми миллиметрах от цели, – и она внезапно поняла, насколько ей страшно.

АЛЬБА: 28.10.48

02:18:00

Внешний люк открылся с другой стороны переходного шлюза точно тогда, когда Ли надела свой скафандр и проверила нагреватель и систему подачи воздуха. Аркадий вынул импульсный пистолет, снял его с предохранителя и направил в грудь Ли. Он еле заметно пожал своими узкими плечами, как бы говоря: «Извини».

Ли не ответила, да и он все равно не услышал бы ничего через двойную лицевую пластину ее шлема. Когда поднялся внутренний люк, она оглянулась, снова проверила световые индикаторы своего состояния и сделала шаг вперед.

02:20:04

Она выплыла из переходного шлюза в открытый космос, слегка вращаясь из-за неверно рассчитанного толчка ногой. Быстро пересчитав траекторию своего движения, она включила реактивный ранцевый аппарат, чтобы вернуться на курс, и уверенно настроила себя на то, что достигнет внеатмосферной поверхности Альбы вблизи намеченной точки. После чего расслабилась, наблюдая, как метры и секунды тикают в ее внутренних устройствах.

Она поискала глазами «Скворец». Корабля уже не было видно. Защита при помощи фрактальной абсорбции работала достаточно эффективно, чтобы перехитрить глаза Ли даже на таком расстоянии. Она включила прибор инфракрасного видения и поискала тепловую картину, но обнаружила только слабые признаки тепла, которые могли быть тепловой струей от станции или тепловым следом от последнего пролетевшего рядом челнока. Она надеялась, что защита достаточно надежна, чтобы обмануть не только ее, но и техов-миротворцев, усиленно следивших за зоной вокруг Альбы, закрытой для полетов.

02:23:07

По мере ее приближения к станции ни прошлые тренировки в открытом космосе, ни ее боевой опыт не смогли предотвратить неминуемую потерю ориентации. Металлическая оболочка станции вращалась все быстрее и быстрее. Когда до нее оставалось всего пять метров, то казалось, что станция пролетает мимо Ли со скоростью товарного поезда.

Коэн выбрал место высадки на станции среди леса радиоантенн и приемных устройств мгновенной связи, исходя из того, что маскировочные преимущества чащи антенн перевешивали риск на них повиснуть. Ли должна была тщательно выбрать точку и переключить реактивный аппарат, чтобы не запутаться в антенных мачтах и оттяжках.

«Черт тебя возьми, Коэн», – подумала она. Хорошему наблюдателю не нужно было даже тепловой картины, чтобы обнаружить реактивный ранец. А быть замеченной с внешней стороны станции даже в подогреваемом скафандре означало катастрофу.

За несколько мгновений до столкновения со станцией Ли рывком включила реверс и перешла на бреющий полет, стараясь следовать вращению станции, потом глубоко вздохнула, взяла на изготовку абордажное снаряжение и прыгнула.

От удара о поверхность станции у нее резко запрокинулась голова, а на глазах выступили слезы. Вселенная вывернулась наизнанку, а небо, казалось, рухнуло ей на голову. Товарный поезд, проносившийся мимо нее, превратился сейчас в мустанга, горевшего желанием скинуть ее в открытый космос. Вращательная гравитация, которая была только теоретическим понятием при наблюдении из космоса, равнялась по силе земному притяжению. Она растягивала тело Ли во все стороны.

Ли припала к поверхности станции и ждала, пока ее мозг не приспособится к противоречивой информации от глаз и внутреннего уха. Прикрыв глаза, она посылала запросы своим мышцам и связкам, отключая недостоверные визуальные сигналы и прислушиваясь к гравитации. Не успело ее сердце сделать несколько ударов, как она уже определила направление ускорения Кориолиса, сумела сориентировать себя на восток станции и начала подъем.