Дорога дорог - Мороз Игорь - Страница 94

Окинув взглядом толпу сгрудившихся у борта воинов, Лив отыскала северянина и пожалела, что ей не позволили вооружиться и принять участие в схватке.

Право же, она предпочла бы рубиться плечом к плечу с Мгалом, чем наблюдать за боем издали вместе с Китиарой и Батигар. А вот и Мисаурэнь к ним присоединилась – вся женская команда была в сборе.

Отпустив Мисаурэнь на корму, Толеро проследил за тем, как матросы тушат вспыхнувшие тут и там деревянные части судна, и дунул в свисток. Из дюжины выпущенных по «Посланцу небес» бревен ни одно не нанесло ему ощутимого ущерба, в то время как горшки с горючей жидкостью уже причинили «Нортону» немало вреда и сильно нервировали команду.

Услышав сигнал, гребцы сделали дружный рывок, другой, полоска воды, разделявшая корабли, становилась уже, уже… Если бы удалось достать этого вертлявого типа тараном, все кончилось бы в считанные мгновения… Нет, успел развернуться! Яскер свистит – весла левого борта втянуты внутрь. Молодец, вовремя. Толчок, шорох, трущихся бортов – эти на «Посланце» тоже успели убрать весла…

– Кидайте якоря и мостик! Абордажный отряд – вперед.

Палуба «Посланца небес», оказавшаяся локтей на пять ниже фальшборта «Норгона», стремительно пошла назад – корабли двигались навстречу друг другу, и теперь стало ясно, что бирема набрала слишком большую скорость – проскочит, ох проскочит мимо! Скользнул один брошенный – чтобы намертво сцепить корабли – якорь, второй, с грохотом упал абордажный мостик, сметая приготовившихся отразить атаку матросов, заскрежетали по палубе металлические зубья. Растяпы, бросая мостик, не учли высоту, и вместо того чтобы вонзиться в палубные доски, торчавшие из него отточенные штыри лишь процарапали в них глубокие рваные борозды.

– Прыгайте, дети вишу! Прыгайте вниз, глегово отродье! – донесся до Толеро отчаянный рев Яскера, метавшегося по катастроме, и тут же десятка два воинов, потрясая оружием, спрыгнули с юта на палубу «Посланца небес».

– Весла на воду! Разворот! – взревел Яскер, забыв про свисток. Ударил барабан, задавая гребцам ритм, Толеро одобрительно кивнул, вслушиваясь в четкие команды. – Разом! Нава-лись! Право руля! Поднять мостик! Якоря к броску!

Теперь-то у этого вертуна юркости поубавится, подумал капитан, глядя, как лихо рубятся его воины, оказавшиеся на палубе «Посланца небес», и с удивлением ощутил толчок, едва не сбивший его с ног. «Нортон» содрогнулся, будто с разбега налетел на риф, правый борт вздыбился, вопящие меченосцы посыпались с катастромы на гребцов левого борта.

Лишь мгновение понадобилось Мисаурэни, чтобы осознать цель действий, казавшихся ей бессмысленными, истерическими метаниями смертельно испуганного человека. Еще мгновение потребовалось, чтобы оценить обстановку. Капитан Толеро, распознавший в ней ведьму, был незаурядной личностью, но при всех своих талантах спасти бирему не мог. Спасение было лишь на корабле Мага.

– Эй, вы! – крикнула Мисаурэнь во весь голос, схватив Батигар за руку и увлекая ее к борту. – На судно напал глег, вызванный Магистром! Шлюпки на воду, если вам дорога жизнь!

– Риф! Мель! Глег! Боги! Спасайся кто может! Бей трусов! Шлюпки на воду! – Крики и пронзительные трели свистков, треск и скрежет заглушили слова ведьмы, и все же Лив расслышала их, а когда миниатюрная девица, перевалившись через фальшборт, бросилась в волны, увлекая за собой ничего не понимающую Батигар, она догадалась и о том, как ведьма надумала спастись из этой гибельной заварухи.

– Фип, Бемс, Номбер! Ко мне! – заорала она, но голос ее затерялся в истошных криках, стонах и проклятиях. Нос переваливавшегося с боку на бок корабля взмыл вверх, послышался чудовищный скрип, хруст, грохот, и толпившиеся на корме люди, ломая фальшборт, покатились в море. Какой-то меченосец, падая, сбил девушку с ног, чей-то башмак припечатал ее ладонь к палубе, рядом задушенно пискнула Китиара. Чувствуя, что судно наклоняется все больше и она неудержимо сползает в волны, Лив успела ухватить визжавшую Китиару за блузку и, набрав полную грудь воздуха, погрузилась в воду.

Глядя, как один за другим исчезают в волнах матросы «Норгона», как вскидывается и бьется агонизирующий корабль, который как будто подталкивает носом кто-то невидимый, не давая уйти под воду, Чаг стиснула зубы, сжалась в комок, надеясь хоть так удержать рвущийся из глубин ее существа крик.

Она не воспринимала всерьез обещание Лагашира призвать на помощь защитника из морских глубин – ей казалось, что, говоря о глеге, любимый хочет ее утешить и ободрить и сам не верит своим словам. Он не слишком старался убедить ее в том, что сумеет натравить обитавшее в море чудище на бирему, и это как будто подтверждало неверие принцессы, однако теперь уже не могло быть никаких сомнений в том, что Магистр сдержал обещание. Лишь на миг мелькнуло перед глазами Чаг тупое рыло глега, с похожим на бревно костяным наростом. Лишь на мгновение показалось среди вспененных волн аспидно-черное, блестевшее, как полированный металл, тело, но и этого было довольно, чтобы сердце принцессы бешено заколотилось, к горлу подступил комок, и она судорожно вцепилась в замершего подобно статуе Лагашира, бормотавшего себе под нос какие-то диковинные слова.

Между тем вопли, доносившиеся с тонущего корабля, становились все отчаяннее.

– Шлюпки! Глег! Тонем! Спасите! – орали обезумевшие от ужаса люди, они поняли, кто виновник катастрофы, однако знание это не только не помогло им, а, казалось, окончательно лишило сил и воли к борьбе.

Впрочем, достаточно было одного взгляда, чтобы понять: ни о какой борьбе не может быть и речи, даже шансов спастись у оставшихся на биреме почти не осталось. Огромное судно, осев на правый борт, быстро погружалось носом в волны. Большая часть меченосцев уже барахталась в воде, группа сохранивших присутствие духа гребцов пыталась под руководством командиров спустить шлюпки, кто-то, окаменев, молился, а остальные бесцельно метались между лавками гребцов верхнего яруса и высоко поднявшейся кормой, оглашая воздух проклятиями и стенаниями.

– Лагашир, все кончено, вели глегу убираться! – клацая зубами, выдавила Чаг, тщетно стараясь заставить себя отвести взгляд от обреченного корабля. Маг не ответил, а корма «Норгона» на три локтя подпрыгнула над волнами.

«Словно норовистая кобыла взбрыкнула», – подумала принцесса и крепче уцепилась за руку Магистра.

– Довольно, – сказала она, – позволь им спастись, они не могут причинить нам вреда.

Ответа не последовало, и, заглянув в глаза Лагашира, Чаг отшатнулась, сообразив, что Маг не слышит ее. Сознание его слилось с сознанием глега, сейчас сам он был глегом-сокрушителем, и говорить ему что-либо было бесполезно…

– Принцесса, один из этих, с «Норгона», сказал, что на борту биремы была ваша сестра.

– Сестра? – Слова матроса не сразу дошли до Чаг. – Бред! Кто это сказал?

– Бородатый такой, с алебардой, который раньше на «Забияке» командовал.

– Что ты несешь?! Мгал?

– Так вот откуда Белые Братья проведали о живом компасе и кристалле! Говорил я, что надо было их утопить! – воскликнул незаметно подошедший Гельфар.

– Капитан, я не могу дозваться Лагашира… – начала девушка, но тот нетерпеливо прервал ее:

– Принцесса, надо заключить мир с этими рубаками из абордажной команды. Их катапульта подранила-таки «Посланца», и если мы немедленно не заведем пластырь под пробоину, то скоро сами пойдем ко дну.

– Лагашир! О боги, он не слышит меня! Клянусь Небесным Отцом, я что-то плохо соображаю… Где Мгал? Что он говорил о Батигар? Каким образом она оказалась на биреме? Веди меня к нему, – обратилась она к матросу и, заметив нетерпеливый жест Гельфара, поморщилась: – А вы делайте, что считаете нужным! Вы капитан, и вам виднее, как поступать, чтобы не пойти на корм рыбам!

Оставив Магистра, мертвой хваткой вцепившегося в леера, все трое устремились туда, где только что слышался звон оружия и гневные крики, и обнаружили, что бой стих. Сгрудившись, воины с «Норгона» оцепенело наблюдали за агонией биремы. Матросы «Посланца небес», сбившись в кучу в семи-восьми шагах от недавних противников, тоже во все глаза пялились на гибнущее судно.