Возвращение императора (сборник) - Банч Кристофер - Страница 297

– В любом случае... – И в тот самый момент, когда Стэн заговорил, он понял, что попал в ловушку.

Рука Императора метнулась к поясу...

Стэн рефлекторно выстрелил, проекция мелькнула, и голограмма исчезла, а настоящий Император появился из-за угла – близко, слишком близко, с настоящим пистолетом наготове. Нога Стэна молниеносно поставила блок, плечо Императора ударилось о переборку, Стэн ощутил короткую боль, пистолет выпал из его руки, но в ладонь легла рукоять ножа.

Все происходило словно в замедленной съемке.

Правая нога Стэна скользнула вперед, практически не касаясь земли. Машинально нашла удобное место, в полуметре перед левой, которая развернулась так, что стопа была направлена наружу, затем Стэн перенес вес на внутреннюю поверхность левой стопы. Рука с ножом метнулась вперед и вверх, ноги распрямились, словно стальные пружины. Он прыгнул вперед, и острие кинжала, не встретив никакого сопротивления, глубоко вошло в тело. Стэн не промахнулся.

Его кинжал пронзил горло Вечного Императора.

Хрип. Фонтан крови.

Стэн остался стоять на ногах, а Император отшатнулся, сделал неверный шаги упал, упал сквозь пространство и время, его тело ударилось о палубу с глухим звуком – так падают только трупы.

Стэн сделал два шага вперед.

На лице Императора было написано невероятное удивление. Потом лицо смягчилось.

Рот, который отдавал приказы о бесчисленном множестве смертей, исказила гримаса. Судорога смерти – но Стэну казалось, что ото улыбка. Глаза, видевшие столько зла за долгие тысячелетия, теперь бессмысленно уставились в потолок.

Кто знает, может быть, они продолжают все видеть.

Время возобновило свой бег, и Стэн метнулся к пистолету, схватил его и встал в боевую стойку. А потом начал стрелять, стрелять, как безумец. В пустой бассейн, в огромный экран на стене... Затем, когда немного пришел в себя, принялся тщательно расстреливать комнату.

Конец... и для Императора больше никогда не будет нового начала.

По стенам побежал огонь, повалил разноцветный дым.

Корабль закричал.

Взвыли сирены, кибернетические устройства начали самоуничтожение...

Может быть. Но корабль кричал.

И Стэн бросился в командный центр.

Стэн навел перекрестье прицела на массивный корпус корабля. Один снаряд сюда... два туда... четыре здесь... четыре там... пять... шесть... семь...

Один в резерве на случай, если...

"Первый заряд взорвался", – прочитал он сообщение на экране, тот самый заряд, который он оставил в командном центре, после чего помчался к дыре, пробитой метеоритом, чтобы вернуться на свой корабль.

Взрыв – и автоматические корабли, роботы которых где-то собирали АМ-2, остановились. Их можно перепрограммировать и снова запустить, если кто-нибудь захочет. Позднее.

Стэн нажал на клавиши пуска – еще несколько мгновений, и дьявольский огонь поглотит корабль. Семь ракет "Гоблин" с ядерными боеголовками стартовали с пусковых установок такшипа и, не обращая внимания на путаницу N-пространства, ударили, как им и было приказано, в огромный белый корабль, где родился и умер Император.

Такшип Стэна находился слишком близко, когда произошел взрыв. Все экраны ослепли, включились запасные, снова погасли, а затем – вероятно, потому, что были приспособлены для интерпретации N-мерного пространства, – оставались темными долгие, долгие секунды.

Наконец один из радаров заработал, и на экране снова появилось изображение.

Цвет-нецвет. И ничего больше.

Словно огромный декаэдр никогда не существовал.

Вечный Император исчез.

Долго, очень долго смотрел Стэн на эту пустоту. Возможно, он думал о том, что так никогда и не произойдет, а может быть, хотел убедиться, что в ней не возникнет вновь белый корабль.

В конце концов он повернулся к панели управления.

Задал кораблю обратный курс и, включив полную тягу, направился к разрыву в континууме.

Домой. Все кончено.

Глава 41

На четырех экранах одновременно появился сигнал высшего приоритета:

ВНИМАНИЕ! СРОЧНО!

На трех других сверкали слова:

КРИТИЧЕСКИ ВАЖНО – ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ.

При этом был использован личный код Стэна, который предположительно знали лишь Синд, Алекс и сэр Эку.

Эти запросы – так же, как и другие послания, принятые на всех средствах коммуникации, находящихся вне покоев Стэна в замке Ото, – требовали одного и того же: Стэна. Его появления, совета, прогнозов, приказов, предложений или хотя бы эмиссаров.

– Неужели никто ничего не хочет делать самостоятельно? – удивлялся Стэн. – Я только хотел сказать: Император мертв. Решайте свои проблемы сами, ребята.

– Загинозы волнуются, – сказал Алекс. – К нам поступило сообщение о том, что они объявляют о своей независимости и нейтралитете. Желают участвовать в работе имперского Парламента, если он когда-нибудь соберется снова. В копии, которую они посылают нам, содержится несколько слов лично для тебя: благодарят и заявляют, что если ты окажешься в их краях не как официальное лицо – это загинозы так подчеркнули, а не я, – они будут рады тебя видеть.

– Похоже на гнилой клык, – заявил Ото. – Он болит, болит, потом раз – и выпал. А язык все время попадает в дырку, и ты никак не можешь понять, куда делся твой клык, его даже немножко жалко.

В комнате находились еще Синд и Рикор.

Здесь должно было собраться гораздо больше народу. Те, кто погиб. Махони. Сэр Эку. И все остальные, воспоминания о которых терялись во тьме тысячелетий, – солдаты, простые люди, даже бандиты и преступники, которые отдали жизни за маску свободы, так и не узнав, что под ней прятался тиран.

Живые: Хейнз. Ее муж. Марр. Сенн. Ида. Джемедар Манкаджири Гурунг и другие гурки. Женщина из далекого прошлого, которую звали Бэт.

Когда Стэн входил в разрыв континуума, все эти невидимые существа стояли рядом с ним, и сейчас они собрались здесь, в этой комнате.

Они ждали.

– Синд, – спросил Стэн, – а что будут делать бхоры?

– Я больше за них не отвечаю, – ответила Синд. – Я отправляюсь в путешествие. С другом. – Ее улыбка многое обещала Стэну. – Бхорам придется согласиться на мою отставку. Даже если для этого я вынуждена буду отрастить бороду, а потом отрезать ее. – Она кивнула в сторону Ото. – Полагаю, тебе придется взять заботу о бхорах на себя, хочешь ты этого или нет.

– Может быть, – прорычал Ото, – но только на короткое время. Я уже так долго занимаюсь политикой, что и злейшему врагу не пожелаешь. Пожалуй, я отправлюсь на поиски этих странных людей, твоих друзей. Цыгане, так они, кажется, себя называют? Вы знаете, что на Ви их не осталось? Они отправились в путь еще до твоего возвращения из того странного места... и даже не сообщили о своих намерениях.

Стэн молчал, он был удивлен. Ида улетела? Даже не попрощалась. И не задержалась для того, чтобы убедиться, что победили свои. Он вспомнил ее слова, которые она бросила однажды через плечо: "Нельзя служить свободе, создавая законы и запреты..."

– А может быть, я займусь шитьем, – поднявшись на ноги, продолжил Ото. – Ладно, клянусь Колериком, хватит глупостей! Я проголодался, меня мучает жажда и охватывает нетерпение. Я порублю в капусту весь ваш бездарный персонал, сэр Стэн, и сообщу им, что когда вы требуете, чтобы вам не мешали, это надо понимать как приказ.

Ото выскочил из комнаты, а через несколько секунд Стэн услышал оглушительный рев.

Все экраны сразу погасли. Но перед глазами Стэна все равно стояли лица просителей.

Неожиданно и совершенно необъяснимо он рассердился.

– Какого черта они от меня хотят? – взорвался Стэн. – Чтобы я объявил себя новым Вечным Императором? Чтобы сказал: тиран умер, давайте подставляйте ваши шеи под новый железный башмак?

– Кое-кто именно этого и хочет, – тихо проговорила Синд. – Мышцы теряют форму, когда ими перестают пользоваться. А кроме того, всегда проще предоставить кому-нибудь другому принимать решения, разве нет? Конечно. Все мои предки только и делали, что беспрекословно подчинялись дженнисарским генералам. Им говорили, когда есть, когда спать, кого убивать и когда умирать. Если они подчинялись – без лишних разговоров, – их награждали, они получали гарантированное место в загробной жизни.