Драконы Перна (сборник) - Маккефри Энн - Страница 112

Она кивнула и опять прижалась лбом к его груди, пряча лицо.

— Ты маленькая глупышка... изводишь сама себя... словно в наказание, — сказал Ф'нор с насмешливой нежностью. Он похлопал ее по плечу и с преувеличенным сожалением вздохнул. — Впрочем, ты родилась в мастерской, а что вы там знаете про обычаи племени Крылатых? Мораль холдеров — не для всадницы королевы. Госпожа Вейра должна считаться только с желаниями своего дракона и вступает в связь со многими всадниками, если ее королева выбирает разных самцов. Большинству девушек нравится такая свобода.

— Теперь я знаю об этом, — пробормотала Брекка, и тело ее словно застыло под руками Ф'нора.

— Что случилось? Я не нравлюсь Вирент'е?

— О, нет, нет! — Брекка выглядела испуганной. — Я хочу сказать... О, я не знаю, как объяснить тебе! Я люблю Вирент'у, но пойми же меня... Я не родилась в Вейре, и мне противно даже думать об этом! О такой... такой распущенности! Я не могу! Вот, я все сказала... Я не могу сделать это и боюсь, что буду мешать Вирент'е, когда придет ее время. Я не могу измениться так, чтобы принять обычаи Вейра. Я такая, какая есть!

Ф'нор попытался успокоить ее. Эта девушка, страдающая, неуверенная, разительно отличалась от той спокойной, серьезной Брекки, которую он знал.

— Никто не ожидает, что ты полностью изменишься... перестанешь быть прежней Бреккой... Но повадки драконов не осуждаются... во всяком случае, не всадниками. К тому же большинство королев предпочитает постоянно летать с одним бронзовым...

— Ты все еще не понимаешь... — Безнадежность звучала в ее голосе. — Я никогда не встречала мужчину, с которым могла бы... могла бы... — Ф'нор не разобрал ее тихий шепот. — Пока не увидела тебя. И я не хочу, чтобы другой владел мною... Я буду словно замороженной — и не сумею вернуть Вирент'у обратно! — Это был вопль отчаяния. — Я люблю ее, и когда она взлетит, я не смогу... Я думала, что мне удастся, но теперь я знаю... Нет, я... я...

Девушка попыталась вырваться, но Ф'нор даже одной рукой легко удержал ее. Внезапно она сникла в его объятиях.

— Значит, ты боишься потерять Вирент'у... Но любовь драконов отличается от человеческой. В такой момент мы живем их ощущениями, мы сами становимся драконами... и тут нет выбора. — Ф'нор крепко держал ее, чувствуя, что девушка старается отпрянуть от него, словно он стал ей также противен, как и неизбежно надвигающиеся события. Он подумал о всадниках Южного, о Т'боре — и тоже вздрогнул от гнева и отвращения. Люди, привыкшие потакать экзотическим вкусам Килары, могли нанести непоправимый вред этой невинной девочке.

Ф'нор бросил взгляд на низкое ложе и поднялся, прижимая Брекку к груди. Он шагнул к постели, потом замер, услышав чьи-то голоса, доносившиеся с опушки. Сюда могли войти.

Все еще удерживая девушку одной рукой, он понес ее к выходу, не обращая внимания на гневные протесты. Видимо, она разобралась наконец в его намерениях. Позади хижины Ф'нора, рядом с лежбищем Кант'а, была прогалина, заросшая высоким и мягким папоротником. Там им никто не помешает.

Ф'нор хотел быть нежным с ней, но девушка сопротивлялась с неожиданным ожесточением. Брекка кричала, что они разбудят спящую Вирент'у, умоляла не трогать ее. Он не был нежным — скорее настойчивым и жестоким, — но в конце, когда Брекка сдалась, ее страсть поразила Ф'нора. Казалось, их драконы тоже включились в любовную игру.

Ф'нор приподнялся на локте, осторожно отбросил пряди влажных, перепачканных соком папоротника волос с закрытых глаз девушки. Лицо ее стало спокойным, безмятежным, и горячая благодарность затопила Ф'нора. Мужчина никогда не знает заранее, как отзовется женщина на его любовь; слишком часто многообещающие намеки флирта в реальности оказываются пустым звуком.

Но Брекка и в любви была такой же искренней, такой же отзывчивой и щедрой, как всегда; в ее наивном неведении таилось больше чувства, чем в ухищрениях самой искусной женщины, когда-либо встречавшейся Ф'нору.

Веки девушки поднялись, и на долгий миг ее глаза задержались на лице Ф'нора. Затем она со стоном отвернулась, избегая его пристального взгляда.

— Ты жалеешь об этом, Брекка? — шепнул он, полный раскаяния.

— О, Ф'нор, что же я буду делать, когда поднимется Вирент'а?

Ф'нор чертыхнулся, затем замолчал и стал нежно баюкать прильнувшее к нему податливое тело. Он проклял про себя те различия, что существовали между Вейром и холдом, но пульсирующая боль в руке напомнила ему, что разница между всадниками была неменьшей. Он ясно понимал, что традиции и обычаи Крылатых, которые он почитал всю жизнь, теперь встали между ним и Бреккой. И он проклял их, и проклял себя, осознав наконец, что его неуклюжие попытки помочь девушке могли окончательно ее погубить.

Почти инстинктивно его сумбурные мысли достигли Кант'а, и Ф'нор попытался прервать контакт. Кант' не должен подозревать, какое сожаление сжимает сердце всадника из-за того, что его дракон — не бронзовый.

«Я также велик, как самые большие бронзовые, — заявил Кант' с нерушимым спокойствием. Что-то промелькнуло в его ментальном сигнале — словно дракон слегка удивился, что должен напоминать своему всаднику про такой очевидный факт. — Я силен, достаточно силен, чтобы обогнать любого из здешних бронзовых».

— Верно! — Восклицание Ф'нора заставило Брекку повернуть голову. — Почему бы Кант'у не полететь за Вирент'ой? Во имя Первого Яйца, он может обойти любого бронзового! Даже Орт'а, если как следует постарается!

— Кант' полетит за Вирент'ой?

— Конечно.

— Но коричневые не летают с королевами. Только бронзовые могут...

Ф'нор крепко обнял девушку, пытаясь передать охватившее его ликование, облегчение и пьянящую радость, которую не мог выразить словами.

— Только по одной причине коричневые не летают с королевами — они меньше. Им не хватает выносливости для брачного полета с золотой самкой. Но Кант' огромен. Он самый большой, самый сильный, самый быстрый коричневый на Перне. Понимаешь, Брекка?

Внезапно тело ее ожило. Надежда вернула краски лицу девушки, блеск ее зеленым глазам.

— Такое когда-нибудь случалось?

Ф'нор нетерпеливо встряхнул головой.

— Пришло время отбросить те обычаи, что мешают нам. Почему бы не начать с этого?

Он снова начал ласкать ее. Брекка не сопротивлялась, но глаза ее оставались печальными, а тело застывшим.

— Я хочу, Ф'нор... О, как я хочу к тебе... — прошептала она. — Но холод охватывает меня... холод сжимает мое сердце...

Он поцеловал ее — долго, страстно, — без колебаний используя любую уловку, чтобы пробудить девушку.

— Брекка, прошу тебя...

— Испытать счастье... Что в этом может быть плохого, Ф'нор? — снова шепнула она; тело ее затрепетало.

Он снова приник к ее губам, призывая на помощь весь свой опыт, полученный в десятках случайных встреч, и всю силу своей любви, которая должна была соединить его с Бреккой телом, душой и мыслями навек. Да, навек — он чувствовал, знал... И коричневый дракон подтвердил это.

Килара кипела от ярости, когда мужчины, бросив ее на поляне, двинулись прочь. Волнение и гнев помешали ей найти подходящий ответ, но она сделает так, что эти двое пожалеют о своих словах! Она еще отплатит Ф'лару за потерю королевы файров! И с Т'бором она тоже сведет счеты! Он посмел сделать ей выговор в присутствии Ф'лара — ей, госпоже Южного, в чьих жилах течет благородная кровь властителей Телгара! О, Т'бор пожалеет об этом! Они оба пожалеют! Она им еще покажет!

Исцарапанная рука горела. Боль напомнила Киларе, что у нее были и другие причины для недовольства. Где эта соплячка? Где Брекка? Куда все подевались — в то время, когда Вейр должен быть полон людей? Почему они ее избегают? И где же, наконец, Брекка?

«Кормит ящериц. И мне тоже надо поесть». У Придит'ы был настолько сухой тон, что Килара, словно спросонок, удивленно посмотрела на свою королеву.

— Ты неважно выглядишь, — сказала она.

Поток мысленных проклятий и брани, которую Килара посылала вслед своим обидчикам, прервался, уступив место привычным заботам о самочувствии Придит'ы. Женщина инстинктивно ощутила, что не должна разрывать эмоциональной связи со своим драконом.