Драконы Перна (сборник) - Маккефри Энн - Страница 171

любит их смотреть... Но иногда сердится и утверждает, что они выдумывают.

— Разве файры умеют выдумывать? — недоверчиво спросила Менолли. — Ведь они начисто лишены воображения и передают лишь то, что видели собственными глазами.

— Или думают, что видели.

Менолли задумалась.

— Обычно то, что они показывают, вполне достоверно. Я знаю... — тут она смущенно запнулась и замолчала.

— Можешь не продолжать, — сказал Джексом. — Лишь болван не сообразит, что вы, арфисты, что-то затеваете на юге.

Он обернулся, чтобы подозвать Ф'лессана, но приятель куда-то исчез.

— Послушай, Джексом, — Менолли понизила голос, — на юге действительно что-то происходит. Мои файры просто в панике. Они все время показывают мне какое-то яйцо, только лежит оно вовсе не в вейре. Я сначала подумала, что Красотка спрятала новую кладку — с ней такое случалось и раньше. Но потом мне стало казаться, что все это происходило очень давно. А Красотка не старше твоего Рут'а... Спрашивается, откуда же ей помнить, что случилось раньше, чем пять Оборотов назад?

Джексом расхохотался.

— У огненных ящериц галлюцинации! Они воображают, что обнаружили Первое Яйцо?

— А вот мне почему-то не смешно. Они действительно знают много странного. Помнишь, как Ф'норова Гралл перепугалась, когда он попробовал отправить ее на Алую Звезду? И, если хочешь знать, все файры как один ужасно боятся Алой Звезды!

— Мы тоже, Менолли.

— Но ведь они знали, Джексом! Знали еще до того, как у людей возникли хоть какие-то соображения на этот счет!

Они оба, не сговариваясь, взглянули на юго-восток, где таилось грозное светило.

— Значит? — таинственно произнесла Менолли.

— Что? Что — значит?

— Значит, у файров есть память, вот что!

— Брось, Менолли! Ты хочешь, чтобы я поверил, будто файры помнят то, чего не помнят люди?

— У тебя есть другой ответ? — наступала на него юная арфистка.

— Нет, конечно. Но не надо думать, что его вообще не существует, — усмехнулся Джексом. Вдруг улыбка сползла с его лица. — А вдруг кто-то из маленьких негодников заявился с юга? И теперь шпионит за нами?

— Что из того? Во-первых, в зале никого из них не было, а во-вторых, они могут передавать только то, что понимают, — Менолли насмешливо фыркнула, и Джексом решил, что эта привычка выгодно отличает ее от глупо хихикающих девчонок из холда. — Можешь себе представить, какой сумбур возникнет в голове у Т'кула от Вансоровых уравнений в передаче файров!

Сам Джексом плохо помнил прежнего предводителя Плоскогорья, но от Лайтола и Н'тона он достаточно слышал о нем и понимал, что этот человек слеп и глух ко всему новому. Хотя — как знать. Может, за шесть Оборотов изгнания его взгляды изменились...

— И знаешь, — продолжала Менолли, — не одну меня это тревожит. Миррим — тоже. А ведь никто не понимает огненных ящериц лучше, чем Миррим!

— У тебя тоже неплохо получается — для простой арфистки.

— Благодарю за любезность, владетельный лорд! — девушка присела в шутливом реверансе. — Слушай, а ты не мог бы узнать, что файры рассказывают твоему Рут'у?

— А разве с зеленой Мирримовой Пат'ой они не болтают? — Д жексому не хотелось без особой надобности связываться с фай-рами.

— Ты же знаешь, драконы не умеют запоминать. Но твой Рут' — другой, я это давно заметила.

— Совсем другой.

От арфистки не ускользнуло раздражение, прозвучавшее в его ответе.

— Да что с тобой сегодня? Неужели к Лайтолу заявился лорд Грож?

— Лорд Грож? Это еще зачем?

В глазах Менолли запрыгали искорки, и она поманила его ближе, словно опасалась, что их кто-нибудь подслушает.

— Сдается мне, лорд Грож задумал сосватать за тебя свою третью дочурку — знаешь, ту, грудастую...

У Джексома вырвался стон ужаса.

— Да не пугайся ты так! Робинтон зарубил его идею на корню. Не мог же он сидеть и ждать, когда тебя вконец повяжут... — борясь с одолевавшим ее смехом, девушка искоса взглянула на приятеля. — Так что, если у тебя есть на примете другая, сейчас самое время признаться.

Джексом был вне себя; конечно, виною тому была не Менолли, а новость, которую она сообщила. Но кто же не знает, как трудно порой отделить весть от вестника!

— Только жены мне и не хватало!

— Неужели ты не хочешь, чтобы тебя окружили заботой и лаской?

— Менолли!

— Полно прикидываться простачком! Мы, арфисты, прекрасно понимаем, как слаба человеческая плоть. А ведь ты, Джексом, высокий, красивый парень. Неужто Лайтол не дал тебе наставлений и по этой части?

— Менолли!

— Джексом! — она безошибочно передразнила его интонацию. — Неужели Лайтол никогда не отпускает тебя на вольный выпас? Или ты еще только подумываешь об этом? Если хочешь начистоту, Джексом, — голос Менолли прозвучал неожиданно резко, и она в упор взглянула на него, — мне кажется, что Робинтон, Лесса с Ф'ларом и Фандарел в придачу скоро окончательно превратят тебя в свое бледное подобие. А где же ты сам, Джексом?

Он так и не успел придумать достойный ответ на эту колкость. Прищурившись, девушка смерила его насмешливым взглядом и продолжила:

— Не зря ведь говорят — каков всадник, таков и дракон. Может быть, не случайно Рут' так не похож на других? — выпалив эту загадочную тираду, она повернулась и пошла к зданию мастерской.

Джексома охватило искушение кликнуть Рут'а и покинуть место, где не дождешься ничего, кроме насмешек и оскорблений, но тут ему вспомнились слова Н'тона. Что сказал предводитель Форта? «Словно капризный ребенок»? Вздохнув, Джексом уселся на траву. Нет, не станет он во второй раз за день бежать куда глаза глядят, отяготив душу гневом и обидой; не поступит сгоряча, как мальчишка. Не доставит Менолли такого удовольствия — пусть не воображает, что ее дерзости его хоть чуть-чуть задели.

Джексом поискал взглядом Рут'а, который забавлялся на берегу реки, и подумал: «Почему же Рут' не такой, как все? Может, и вправду — каков всадник, таков и дракон?»

Если так, здесь есть и его вина. Ведь его появление на свет было столь же необычным, как и Рождение Рут'а. Джексома извлекли из тела мертвой матери; Рут' же вылупился из яйца, которое не смог разбить самостоятельно... Рут' — дракон, но вырос не в Вейре... Джексом — властелин холда, но никакой власти не имеет...

Стало быть, победа одного их них станет победой другого — и пусть все эти проклятые отличия сожгут Нити!

«Постарайся, чтобы ни одна живая душа не увидела, как ты даешь Рут'у огненный камень», — сказал Н'тон.

Отлично, этим он и займется в первую очередь!

 Глава 4

Прошел день, и Джексом понял: одно дело — решить, что пора научить Рут'а жевать огненный камень, и совсем другое — найти для этого время! Ему не удавалось выкроить ни единого свободного часа. Джексом даже начал задумываться — а вдруг Н'тон предупредил Лайтола о его намерениях и опекун нарочно старается заполнить его дни до отказа? Но он быстро отбросил эту мысль как недостойную. Нет, Н'тон — не предатель и не хитрец. Основательно поразмыслив, Джексом пришел к выводу, что его дни и раньше были заполнены до отказа: сначала — возней с Рут'ом, потом — занятиями и делами холда. Теперь добавились еще и встречи с другими лордами — Лайтол счел, что воспитаннику полезно побывать в разных местах; впоследствии это пригодится при ведении торговых дел.

До сих пор Джексом просто-напросто не отдавал себе отчета, насколько он занят. Он понял это только сейчас, когда ему отчаянно понадобилось время для себя — отлучка, которую не нужно никому объяснять и ни с кем согласовывать.

Было и еще одно осложнение, которого он не учел, — огненные ящерицы. Куда бы они с Рут'ом ни отправились, назойливые файры непременно преследовали их. Менолли не напрасно называла крохотных дракончиков болтушками — Джексому совсем не улыбалось, чтобы они подглядывали за их с Рут'ом тайными занятиями. Он даже проделал опыт — послал Рут'а к горному кряжу, затерянному в просторах Плоскогорья, который служил им тренировочной площадкой, когда они учились летать в Промежутке. Место было глухое, пустынное; из-под слежавшегося снега только-только начинала пробиваться скудная горная растительность. Джексом задал Рут'у направление, когда они уже находились в воздухе и вокруг не было ни единой огненной ящерицы. Но не успел он сосчитать до двадцати, как прямо над головой дракона выпорхнули зеленая Диланы и синий дворецкого. Они изумленно зачирикали, возмущаясь угрюмым видом местности.