Драконы Перна (сборник) - Маккефри Энн - Страница 253

— Скоро ты увидишь их сам, мастер Робинтон, — произнес Джексом, оглядываясь в поисках Шарры. Наверняка она уже встала... Он поискал ее файров в пестрой стайке ящерок, вертевшихся над ними. — Где Шарра? — спросил он Менолли, притащившую поднос с тарелками.

— Поздно вечером за ней прилетел всадник из Южного — там какая-то болезнь, — ответил вместо девушки арфист. — Я хотел разбудить тебя, но Шарра сказала, что ты в Руате.

Брови Робинтона вопросительно поднялись вверх.

— Мне давно следовало наведаться в мой холд, мастер Робинтон, — признался Джексом; в голосе его звучало раскаяние. — В Руате шел снег... мы долго говорили с Лайтолом...

— Вот как? — К своему изумлению, Джексом заметил, что арфист посмеивается. — Значит, конец спорам: кто ты такой — всадник или лорд? И как же отреагировал Лайтол?

— Он не был удивлен, — сказал Джексом, с облегчением вздохнув. — И я подумал, что если мастер Никат начнет раскопки на Плато, то Лайтол, с его умением руководить людьми...

— Прекрасная идея, мой мальчик, — Робинтон похлопал его по плечу. — Я тоже думал об этом... Копаться в прошлом — самое подходящее занятие для двух стариков...

— О, мастер! — протестующе закричал Джексом. — Ты никогда не будешь стариком! И Лайтол — тоже!

— Приятно слышать, что ты так считаешь, юный Джексом... но я уже получил предупреждение... — Он поднял голову к небу. — Так, вот и дракон... Кант', если глаза меня не обманывают.

Лицо Ф'нора, шагавшего им навстречу по сырому песку, носило отпечаток легкого раздражения. Как выяснилось, в голове Заира было полным-полно сумбурных образов, взбудораживших Берда, Гралл и всех прочих файров в Бендене; они устроили такой переполох, что Лесса велела Рамот'е выгнать ящерок. Небо над бухтой внезапно наполнилось сотнями файров, которые метались над водой, создавая невообразимый шум.

— Рут', утихомирь их, — попросил Джексом дракона. — Мы не слышим сами себя!

Белый испустил мощный рев. Наступила тишина, изредка прерываемая робким свистом. Небо снова засияло утренней голубизной; файры расселись по деревьям на опушке.

«Они меня послушались!» — с удивлением сообщил довольный Рут'.

Кажется, эта демонстрация дисциплины улучшила настроение Ф'нора.

— Ну, теперь ты расскажешь, Джексом, чем занимался утром? — спросил коричневый всадник, ослабляя стягивающий куртку ремень и сняв шлем. — Похоже, Бендену не обойтись без помощи Руата.

Джексом удивленно посмотрел на него — в словах всадника ощущался странный подтекст. Имел ли он в виду историю с яйцом? Что рассказала ему Брекка о тех видениях и снах, что мучили Джексома во время болезни?

Он постарался, чтобы его ответ прозвучал спокойно.

— Почему бы и нет, Ф'нор? У Бендена и Руата крепкие связи—и кровное родство.

Хмурое лицо всадника внезапно осветилось улыбкой. Он сжал плечо Джексома и встряхнул — так, что юноша еле устоял на ногах.

— Прекрасно сказано, мой лорд, прекрасно! Так что же ты обнаружил сегодня?

Джексом не без гордости поведал о своих утренних трудах, наблюдая, как глаза всадника все шире и шире раскрываются от изумления.

— Говоришь, корабли, на которых они приземлились? — Он затянул ремень и торопливо надел шлем. — Летим! Завтра в Бендене ожидается Падение, но если дело обстоит так, как ты говоришь...

— Я полечу тоже, — объявил арфист.

Ни одна, даже самая отчаянная ящерка, не осмелилась пискнуть в наступившей после этого тишине.

— Я полечу тоже, — твердо повторил Робинтон, взмахом руки отметая возможные протесты. — Я пропустил многое. Ожидание губительно для меня! — Торжественным жестом он приложил ладонь к груди. — Мое сердце бьется все сильней и сильней с каждой томительной минутой неизвестности! — Он скосил глаз в сторону Менолли и торопливо заявил: — Я не буду копать землю. Я собираюсь только смотреть! И заверяю вас, что неудовлетворенное желание опасней для моего сердца, чем холод Промежутка и тропическая жара... Что, если я умру, когда никого из вас не будет рядом?

— Мастер Робинтон, если Брекка узнает... — слабо запротестовала Менолли.

При упоминании имени жены Ф'нор вытер вспотевший лоб и покачал головой, явно осуждая незамысловатую тактику арфиста.

— Дай этому человеку палец, он тебе всю руку отхватит, — пробормотал всадник и погрозил пальцем Робинтону. — Если ты хоть пошевелишь рукой или коснешься щепотки земли... я... я...

— Я послежу за ним, — многозначительно закончила фразу Менолли, бросая на своего мастера свирепый взгляд.

Арфист отвел глаза.

— Принеси мою полетную куртку, милая Менолли, — он ласково подтолкнул девушку к двери холда. — Да захвати шкатулку с письменными принадлежностями из стола в кабинете! — Робинтон повернулся к всаднику: — Обещаю, я буду осторожен, Ф'нор. И я уверен, что краткое путешествие через Промежуток вреда мне не принесет... Менолли! — вдруг громко крикнул арфист. — Не забудь полбурдюка вина... там, на стуле!

Когда Менолли вернулась — за спиной у нее болтался бурдюк с вином, — спорить уже было не о чем. Ф'нор усадил Робинтона и Пьемура на Кант'а, предоставив Менолли заботам Джексома. На миг юноша пожалел, что рядом нет Шарры. Может, попросить Рут'а связаться с ее файрами в Южном? Но он справился с соблазном — на западе еще стоит ночь, и Шарра сейчас скорее всего спит.

Два дракона поднялись в воздух, окруженные стайкой огненных ящериц. Рут' указывал Кант'у направление; они скользнули в Промежуток — и в следующий миг уже снижались по направлению к трем курганам.

Лицо Джексома расплылось в улыбке, когда он увидел изумление друзей. Он чувствовал, как пальцы Менолли судорожно вцепились в его куртку; девушка восторженно кричала. Арфист бешено жестикулировал, тыкая вниз левой рукой; оставалось надеяться, что правой он крепко держится за пояс Ф'нора. Кант', не спуская взгляда с разрытого холма, приземлился как можно ближе к раскопу, и они усадили арфиста в тень. Чтобы развлечь его, Джексом попросил Рут'а обратиться к местным файрам — пусть показывают Заиру картины приземления кораблей.

Под их щебечущий говорок исследователи принялись за работу. Рут' прилег в стороне, уступив место Кант'у, — оба дракона не помещались в узкой щели раскопа. Джексом ощущал охватившее всех возбуждение — гораздо более сильное, чем вчера на Плато.

Сейчас они раскапывали дно ямы, так как утром Джексом с Рут'ом отрыли только самый верх двери, ведущей внутрь корабля. Кант' работал с энтузиазмом, изредка осыпая арфиста землей, и вскоре на гладкой поверхности корпуса обозначился тонкий дверной шов. Ф'нор попросил коричневого сдвинуться немного вправо, чтобы расширить земляной коридор.

Файры, внезапно воодушевившись, присоединились к Кант'у и всадникам: полетели в разные стороны комья почвы, раскоп расширялся с каждой минутой. Когда дверь была почти очищена, исследователи обнаружили закругленное ребро крыла. Несомненно, заметил Робинтон, файры точно передавали все, что видели их предки, — в тех случаях, когда удавалось заставить их вспомнить что-то конкретное.

Вскоре дверь была почти полностью очищена, и землекопы отошли в сторону, предоставив арфисту возможность рассмотреть ее.

— Думаю, нам лучше связаться с Лессой и Ф'ларом... И будет в высшей степени невежливо, если мы не известим мастера Фандарела...

— Пока больше никому сообщать о нашей находке не надо, — торопливо произнес Ф'нор, прежде чем арфист назвал еще с полдюжины имен. — Я сам привезу Фандарела — это сэкономит время и предотвратит лишние сплетни. А Кант' сообщит Рамот'е в Бенден... — он отер пот с лица и шеи, отряхнул с рук землю и натянул куртку. — До моего возвращения не делайте ничего! — добавил он, пристально поглядев на Робинтона, и повернул к своему коричневому.

— Я и так знаю, что мне ничего нельзя делать, — с укоризной пробормотал ему вслед арфист. Внезапно лицо его просияло, и со словами: — Сейчас мы передохнем! — он потянулся к винному бурдюку, жестом пригласив остальных сесть рядом.

Землекопы не возражали против отдыха, который давал им возможность полюбоваться находкой.