Драконы Перна (сборник) - Маккефри Энн - Страница 74

И хотя Ф'лар не задумывался над этим, второе ограничение с неизбежностью вытекало из первого. С момента, когда всаднику разрешали путешествовать в Промежутке, что считалось признаком зрелости, ему следовало избегать столкновений — особенно с тех пор, как поединки стали распространенным обычаем в холдах и мастерских. Все разногласия между всадниками разрешались только в рукопашных схватках без оружия, происходивших под наблюдением строгих судей. Если человек погибал, его дракон навсегда уходил в ледяную тьму Промежутка, что грозило остальным зверям сильнейшим стрессом. Когда всадник был серьезно ранен или надолго терял сознание, его дракон впадал в неистовство и становился неуправляемым. Поэтому поединки с оружием, которые могли повлечь ранение или смерть всадника, находились под абсолютным запретом.

Итак, человек из Форт-Вейра нарушил оба закона — причем умышленно, судя по свидетельству Терри и остальных кузнецов. Ф'лар не испытывал удовлетворения от того, что провинившийся всадник был обитателем Форта, — хотя из-за этого Т'рон, часто критиковавший недостаточную приверженность Бендена старинным традициям, угодил в незавидное положение. Обычно Ф'лар пытался доказать, что его новации не затрагивают духа Законов Вейра — и тем не менее пятеро предводителей Древних категорически отклоняли любое его предложение. Т'рон отличался особенной активностью. Он постоянно бубнил о неподобающем поведении современных холдеров и ремесленников, невыносимо дерзком — вернее, лишенном былого раболепия, мысленно поправился Ф'лар — и несравнимом с покорностью перинитов далекого прошлого.

Интересно посмотреть, размышлял предводитель Бендена, как Т'рон, такой страстный хранитель традиций, объяснит действия своих всадников. Ведь сейчас они обвиняются в гораздо более серьезном нарушении законов Вейра, чем все нововведения Ф'лара, вместе взятые.

Восемь Оборотов назад здравый смысл продиктовал ему политику открытых дверей — в Бендене было недостаточно мальчиков подходящего возраста, поэтому он стал набирать ребят для обряда Запечатления в холдах и мастерских. Если бы Древние разрешили своим молодым королевам свободно летать с бронзовыми из других Вейров, кладки у них стали бы такими же обильными, как в Бендене. Однако Ф'лар мог понять их чувства — бронзовые драконы Бендена и Южного были крупнее, чем большинство бронзовых из старых Вейров. Следовательно, королевы отдали бы предпочтение им. Но, во имя Первого Яйца, предложение Ф'лара не относилось к старшим королевам! Он вовсе не собирался бросать вызов предводителям Древних и посягать на их власть! Просто свежая кровь позволила бы улучшить породу драконов — а разве это не выгодно для всех Вейров?

А приглашение холдеров на обряд Запечатления? Это оказалось важным дипломатическим ходом. Не было перинита, который не лелеял бы мечту запечатлить дракона. Каждый жаждал связать свою жизнь с одним из этих огромных зверей, обрести доброго друга, вызывающего любовь и восхищение, во мгновение ока пересекать на его спине Перн. Каждый надеялся, став всадником, никогда не испытывать одиночества — обычного состояния для многих людей. И независимо от того, являлись ли холдеры непосредственными участниками обряда или простыми зрителями, акт Запечатления вызывал у них священный трепет. Они видели своими глазами, что удача может улыбнуться и их сыновьям, а не только счастливцам, которые родились и выросли в Вейре. Ф'лар предполагал, что так могли возникнуть новые связи — между всадниками и теми, кто дал им жизнь и заботился об их пропитании.

А посыльные, приданные каждому крупному холду и самым большим мастерским? Чрезвычайно полезная мера — даже когда Бенден был единственным пристанищем драконов на Перне. Северный континент обширен, и передача сообщения с одного конца на другой занимала многие дни. Связь с помощью барабанов, разработанная цехом арфистов, значительно уступала крыльям дракона; зверь мог почти мгновенно перенести себя, всадника и неискаженное послание в любую точку планеты.

Ф'лар прекрасно сознавал и опасность изоляции. Из-за этого едва не погиб Бенден-Вейр в те далекие дни, семь Оборотов назад, перед падением на Перн первых Нитей. А вместе с единственным Вейром погибла бы вся планета! Еще тогда Ф'лар почувствовал, что всадники должны разорвать кольцо высокомерной замкнутости и отчуждения. Но Древние так цеплялись за свою обособленность... которая, кстати, была благодатной почвой для инцидентов, подобных случившемуся у кузнецов Телгара. Т'реб и его до предела возбужденный дракон прямо-таки свалились на мастерскую, а затем всадник потребовал — не попросил! — у кузнецов клинок, предназначенный их цехом в подарок могущественному лорду!

С такими мыслями, наполненными скорее разочарованием, чем жаждой мести, Ф'лар быстро скользил на Мнемент'е вниз, к скалистым зубчатым стенам Форт-Вейра. Звездная Скала и сторожевой всадник рядом с ней ясно вырисовывались на фоне угасающего заката. За ними угадывались очертания трех бронзовых — один огромный, на добрую половину хвоста длиннее остальных. Должно быть, Орт'; значит, Т'бор уже прибыл из Южного Вейра. Но бронзовых — только три? Кого же еще нет?

«Салт' из Плоскогорья и Брант' с Р'мартом из Телгар-Вейра отсутствуют», — сообщил своему всаднику Мнемент'.

Значит, вожди Плоскогорья и Телгара еще не прибыли? Ну, Т'кул может запаздывать с какой-то целью. У него своеобразное чувство юмора, и, скорее всего, он рассчитывает этой ночью хорошо повеселиться. Ему подвернулся шанс подколоть Ф'лара с Т'бором и порадоваться неприятностям у Т'рона. Ф'лар никогда не испытывал дружеских чувств к грубоватому смуглому предводителю Плоскогорья. Но его удивило, что Мнемент' не назвал Т'кула по имени. Обычно драконы игнорировали имена тех людей, которые не внушали им симпатии. Но проявить подобное пренебрежение к вождю Вейра... Очень необычно для дракона!

Ф'лар надеялся, что Р'март Телгарский появится вовремя. Р'март и Г'нариш из Айгена были самыми молодыми из предводителей Древних Вейров. И хотя в многочисленных спорах с вождями Бендена и Южного они обычно поддерживали своих современников, Ф'лар заметил, что оба молодых всадника прислушивались к некоторым его предложениям. Может ли он надеяться на их поддержку в этот день — точнее, в эту ночь? Как бы он хотел, чтобы Лесса сейчас была с ним! Она могла оказать ментальное влияние на противоборствующую сторону и нередко получала полезную информацию от чужих драконов. Лесса занималась этим крайне осторожно; всадники способны были ощутить, что на них оказывается мысленное воздействие.

Мнемент' уже спустился в чашу Форта и повернул к карнизу вейра старшей королевы, где мог приземлиться без помех. Фид-рант'а не было на насиженном месте; возможно, он находился

рядом со своей подругой, или же Мардра, старшая госпожа Вейра, покинула королевские покои. Она оказалась не менее упрямой, чем Т'рон, хотя и не такой обидчивой. В первые дни после того, как Вейры Древних совершили прыжок во времени, Мардра и Лесса очень сблизились. Но постепенно дружелюбие повелительницы Форта перешло в открытую неприязнь. Мардра, яркая, красивая женщина с пышной фигурой, как и Килара из Южного, пользовалась большим успехом у бронзовых всадников. Ф'лар быстро понял, что главная черта ее натуры — инстинкт собственницы; к тому же она не обладала развитым интеллектом. Необычная сумрачная красота Лессы, ее утонченность, легенды, которые слагали в Вейрах о ее небывалом полете сквозь сотни Оборотов, — все это вызывало у Мардры только зависть. Очевидно, она не могла представить себе, что Лесса не собирается отбивать у нее поклонников. К тому же их общее руатанское происхождение... поистине, смехотворный повод, чтобы возненавидеть Лессу! Мардра вбила себе в голову, что Лесса, последняя, в чьих жилах текла чистая кровь руатанских лордов, не имела права отказываться от родового холда в пользу юного Джексома. Конечно, сама госпожа Форта не претендовала на Руат, считая свое положение более высоким. Но подобные измышления подогревали ее ненависть к Лессе.