Хроники Элении (сборник) - Эддингс Дэвид - Страница 250

Кринг въехал на холм с выражением любопытства на лице.

— Вот что я хочу сказать, — начал Спархок. — Мартэл, кажется полагает, что Азеш не будет нам чинить препятствий по дороге в его логово. Но он может и ошибаться. У Азеша много слуг и он может пожертвовать хоть всеми ими, лишь бы заполучить Беллиом. Возможно, он попытается добиться этого не дожидаясь, пока мы сами явимся перед ним. Ему нужна Сапфирная Роза, а не личное удовольствие, которое он может доставить себе при встрече с нами. Я думаю, нам нужны разведчики. Никто не должен напасть на нас неожиданно.

— Хорошо, друг Спархок, — пообещал Кринг.

— Если нам придется столкнуться с тварями Азеша, я хочу, чтобы вы отошли назад и предоставили мне разбираться с ними. У меня есть Беллиом, и он поможет мне. Кстати, если вас волнует судьба Мартэла и остальных, то, думаю, если нам представится такая возможность, мы должны взять его и Энниаса живыми — Церковь хочет судить их. Сомневаюсь, что Личеас и Арисса окажут серьезное сопротивление, так что берите и их тоже.

— А Адус? — нетерпеливо спросил Келтэн.

— Адус едва может связать два слова, так что на суде от него не будет толка. Так что бери его себе и делай с ним что хочешь — это мой подарок.

Они снова тронулись в путь, но, проехав совсем немного, остановились, увидев сидящего под деревом Стрейджена.

— Я боялся, что вы можете заблудиться, — проговорил он, поднимаясь на ноги.

— Кажется, в наших рядах пополнение? — осведомился Тиниен.

— Тут ты ошибаешься, старина, — ответил Стрейджен. — Я никогда не был в Земохе и меня туда что-то не тянет. Вообще-то я — посланец королевы и ее личный посол. Я проедусь с вами до границы Земоха, если позволите, а затем отправлюсь в Симмур для доклада.

— Не слишком ли ты отошел от своих дел в Эмсате? — спросил его Кьюрик.

— На счет этого не беспокойся. Мои дела там идут сами собой. Тэл заправляет всем не хуже меня. И, вообще, мне нужен отдых. — Он похлопал себя по камзолу. — А, да, вот оно. — Он вынул из-за пазухи сложенный лист пергамента. — Письмо от твоей жены, Спархок, — сказал он, вручая его. — Это первое из тех, что я должен дать тебе, а дальше — по обстоятельствам.

Спархок отвел Фарэна в сторону и сломал печать письма Эланы.

«Любимый, — писала она, — ты уехал всего несколько часов назад, а я уже отчаянно по тебе скучаю. У Стрейджена есть для тебя и другие послания от меня, которые, я надеюсь, поддержат тебя, если дела пойдут плохо. А кроме того они принесут тебе мою нескончаемую любовь и веру. Я люблю тебя, мой Спархок. Элана».

— Как ты обогнал нас? — спросил Стрейджена Келтэн.

— Вы в доспехах, сэр Келтэн, — ответил Стрейджен, — я — нет. Вы бы удивились, как быстро мчится лошадь без всего этого лишнего железа.

— Ну что? — спросил Улэф Спархока. — Мы отошлем его обратно в Чиреллос?

— Нет, — покачал головой Спархок. — Он здесь по приказу королевы и теперь отправляется с нами.

— Удержите меня, если мне вдруг представиться возможность стать рыцарем какой-нибудь королевы, — сказал генидианец. — Уж слишком много хлопот, забот и политики.

Стало пасмурно, когда они ехали на северо-восток по дороге к Кадаху, но дождя, как и в прошлый раз, когда они проезжали здесь, не было. Юго-восточные приграничные земли Лэморканда были сродни пелосийским, а на вершинах холмов в округе высилось несколько замков. Поскольку Чиреллос был близко, то тут, то там попадались монастыри и общины и звон колоколов печально разносился над равниной.

— Облака плывут куда-то не туда, — ворчливо заметил Кьюрик, когда они седлали лошадей на следующее утро. — Восточный ветер в середине осени — плохая примета. Боюсь, что зима будет суровой, а это не слишком приятно для солдат на равнинах центрального Лэморканда.

Они отправились дальше на северо-восток. Примерно часа через два к Спархоку во главу колонны подъехали Кринг и Стрейджен.

— Друг Стрейджен мне тут многое порассказал об этой тамульской женщине — Миртаи, — сказал Кринг. — Ты успел с ней обо мне поговорить?

— Ну, я начал, — сказал Спархок.

— Я и боялся. То, о чем поведал мне Стрейджен, заставила меня обо всем этом крепко задуматься.

— Да?

— Ты знаешь, что у нее на коленях и на локтях кинжалы.

— Это мне известно.

— Я так понял, они выскакивают, когда она сгибает руку или ногу?

— Кажется, так.

— Стрейджен говорит, что когда она была совсем молодой, на нее напали три разбойника. Она вывернула руку и перерезала горло одному, воткнула колено в живот другому, сбила третьего с ног ударом кулака и вонзила ему нож в сердце. Что-то мне расхотелось иметь такую жену… Кстати, что она ответила тебе, когда ты с ней разговаривал от моего имени?

— Сказать честно, она просто рассмеялась.

— Рассмеялась? — удивленно воскликнул Кринг.

— Мне показалось, что ты не совсем в ее вкусе.

— Рассмеялась? Надо мной? — продолжал сетовать Кринг.

— Думаю, ты принял мудрое решение, друг Кринг, — сказал ему Спархок. — Вряд ли вы подойдете друг другу.

— Смеялась надо мной, да? — все еще сверкая глазами с негодованием проговорил Кринг. — Ну хорошо! Мы еще посмотрим!.. — Он пришпорил коня и поскакал обратно к своему отряду.

— Зря ты ему рассказал о том, что Миртаи рассмеялась тебе в ответ, — покачал головой Стрейджен. — Теперь он из кожи вон вылезет, чтобы завоевать ее. Мне он вообще-то нравится, и не хочется даже думать о том, что сделает с ним Миртаи, если он переусердствует.

— Может быть, удастся его от этого отговорить? — сказал Спархок.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

— Скажи, Стрейджен, ты — человек вольный, но что держит тебя здесь, с нами? — поинтересовался у него Спархок.

Стрейджен посмотрел на монастырь, мимо которого они проезжали, о чем-то задумавшись.

— Хочешь услышать правду, Спархок? Или дашь мне пару минут, чтобы я успел придумать тебе сказочку?

— Почему не начать с правды? Если мне не понравится, то придумаешь что-нибудь другое.

— Хорошо, — ухмыльнулся Стрейджен. — Среди вас я ощущаю себя человеком знати. Я общаюсь с королями и королевами, высшим духовенством. — Он поднял руку. — Нет, я не пытаюсь ввести себя в заблуждение, мой друг, и не думай, что у меня помутился разум. Я знаю и помню — что я — бастард и вор, а также и то, что эта близость к знати здесь лишь временная. Скорее всего она продлится до тех пор, пока я буду вам полезен. Меня терпят, а не принимают. Хотя, не могу сказать, что я лишен самолюбия и так уж низко ставлю себя в своих собственных глазах.

— Я заметил, — сказал Спархок, мягко улыбаясь.

— Не вредничай, Спархок. В любом случае, я принимаю это временное и притворное равенство. Хотя бы для того, чтобы поговорить с умными людьми. Шлюхи и воры — не слишком приятная компания. Ты понимаешь, единственное о чем они могут говорить — это о шмотках. Ты когда-нибудь слышал, как шлюхи толкуют о шмотках?

— Нет, и даже не могу себе представить.

— Смею заверить тебя, это что-то ужасное. — Стрейджена передернуло. — Тут узнаешь о мужчинах и женщинах такое, что вовсе не хочешь знать.

— Но ведь это долго не продлится. И ты сам знаешь об этом, Стрейджен, — сказал Спархок. — Когда все вернется в нормальное русло, люди опять закроют перед тобой двери…

— Ты конечно прав, но разве плохо хотя бы недолго поиграть в это? А когда все кончится, у меня будет еще больше причин презирать вас — знатных, богатых и родовитых. — Стрейджен немного помолчал, а потом добавил, — хотя ты мне, пожалуй, нравишься, Спархок. По крайней мере пока.

Они продолжали свой путь на северо-восток. По дороге им стали попадаться небольшие группы вооруженных людей. Вообще-то лэморкандцы всегда были готовы взять в руки оружие и быстро ответить на призыв своего короля. Словно печальное повторение событий пятисотлетней давности, люди из всех королевств западной Эозии стекались к полю битвы в Лэморканде. Спархок и Улэф коротали долгое время пути, ведя беседу на языке троллей. Спархок не был уверен, придется ли ему еще когда-нибудь встретиться с этими чудищами и понадобятся ли эти знания, но поскольку он научился этому ужасному наречию, стыдно было бы его забывать, тем более, кто знал, что их еще ожидает впереди. Наконец пасмурным вечером одного из дней они добрались до Кадаха. Закат раскрасил края облаков красным и это было похоже на кровавые отблески пожара, разгоревшегося где-то вдали. Резкий восточный ветер принес с собой первый холодок приближающейся зимы.