О том как долг и обстоятельства создают Героя [СИ] - Малафеева Любовь Николаевна - Страница 46

Глава 9

Утром меня разбудил не привычный стук в дверь и голос Тобы или кого-то из служанок, а мелодичный и настойчивый хрустальный перезвон. Спрятаться от него под подушкой оказалось невозможным и стоило мне только пошевелиться, как звон стал на порядок громче и, кажется, ехиднее. Я раздраженно уселась на кровати, совершенно машинально создавая небольшой огненный шарик, что бы со всей душевной теплотой засветить в неопознанный и непрошенный утренний "будильник", но в комнате никого не оказалось. Я растерянно заморгала, огляделась, протерла заспанные глаза, зевнула с риском вывихнуть челюсть и не найдя цели, впитала огонь — портить обстановку спальни, в которой предстояло прожить как минимум следующие четыре года совсем не хотелось.

К слову сказать, как только я осознала, где собственно нахожусь — то есть, полностью проснувшись, надоедливый звон стал еле слышным и я, наконец, нашла его источник. На прикроватной тумбочке стоял светильник в виде девушки, в одной руке держащей непомерно большой для нее светош, а в другой она держала палочку с висящими на ней колокольчиками, звон которых и разбудил меня этим утром. Задумавшись, я решила провести эксперимент и, зевнув на показ, снова завалилась спать, накрывшись одеялом с головой. От раздавшегося после этого набатного звона заложило уши и я, едва не сверзившись с кровати, подскочила как ужаленная. Сердце сорвалось на бешенный галоп, дыхание было таким прерывистым, словно я пробежала разом пять километров без подготовки и при этом за мной гнались все черти Ада. Ничего себе побудочка, просто Царь-колокол такому обзавидуется! Так и заикой можно стать! Посмотрев на часы, безжалостно показывавшие половину восьмого, я, тяжело вздыхая и кряхтя как столетняя бабка, выпуталась из одеяла, сползла с божественно мягкой кровати и направилась в ванную, зевая и молясь о том что бы холодная вода помогла мне наконец проснуться. Занятия начинались ровно в девять.

Предоставленные мне апартаменты имели две комнаты — спальню-кабинет, с кроватью, шкафом для вещей, креслом, тумбочкой, двумя стульями с мягкой спинкой, массивный дубовый (или из чего-то очень близкого) стол с выдвижными ящиками и небольшой шкаф для книг (учебников?); ванная с бадьей для купания, тазиком и кувшином для умывания (или тушения незапланированных пожаров? Хи-хи) и мраморная полочка для туалетных принадлежностей и, что несусветно, унитаз, такой же, как родной толчок, оставленный дома. Бонусом ко всему этому богатству шло окно и массивное разлапистое дерево, очень смахивающее на пальму, стоящее сразу за дверью, открывающейся вовнутрь — идеальное место для засады на незваных гостей. Обстановка не спартанская, но строго функциональная. Вчера вечером, вернувшись с церемонии Встречи, я была в полубессознательном состоянии и смогла только переодеться и упасть спать — слишком много впечатлений для моей нежной впечатлительной психики. Сейчас же, окончательно проснувшись и одеваясь для похода в поисках завтрака, а затем и аудитории указанной в расписании, лежащем на письменном столе поверху, некоего подобия студенческой формы, я поняла, что тут вполне можно прожить четыре года, главное как-то комнату украсить. Картины, статуэточки, вазочки, цветочки и прочая дизанейрско-интерьерная ерунда.

Для своего первого занятия я выбрала практичные и вполне скромные (по моим мерками, но не по меркам мужской части моих знакомых) черные кожаные обтягивающие штаны, рубашку с воротничком стоечкой, насыщенного винного цвета с широкими рукавами и мягкие сапоги на низеньком каблучке. Завершала мой образ как я и сказала форма, точнее форменная толи жилетка, толи мантия, сшитая из кусочков черной замши переплетенных между собой кружевной сеточкой, на трех пуговицах и с разрезами по бокам до середины бедра, и длинной до щиколоток. На левой стороне напротив сердца искусно вышит язычок пламени, символизирующий мою принадлежность к Факультету Огня. Посмотрев на себя в висящее на обратной стороне дверцы шкафа зеркало, пришлось признать, что я выгляжу немного странно, но экзотично. Волосы, все еще заплетенные в косички, я завернула в небрежный узел и заколола десятком шпилек. Попрыгала. Вроде не разваливается. Еще раз окинула себя взглядом в зеркале. Сойдет для сельской местности! Закинула на плечо бежевую замшевую сумку со специальной обережной вышивкой — если кто захочет без спросу поживиться моим добром, того несколько дней будет мучить жуткая чесотка в самых неприличных местах. Сунула туда расписание, пачку самопишущих перьев и с десяток листов бумаги на всякий пожарный случай. Сомнительно что бы нас на первом же занятии заставили писать десятистраничную лекцию, но как говорится береженого, Боги берегут. Последний штрих — легкая перламутровая помада на губы, присоединившаяся к бумаге и перьям в сумке и я вышла из комнаты, не забыв ее тщательно запереть.

Прежде жить мне в общежитии не приходилось, благо предыдущее мое место учебы располагалось всего в двадцати минутах езды на маршрутке, но от своих одногрупниц из других городов я всяческих рассказов о подлянках соседей наслушалась вдосталь и решила подстраховаться. Кроме запора я поставила слабенькие, зато незаметные оповещающие чары, которые должны были мне сообщать, кто и сколько раз к моей двери прикасался или колдовал над ней. Закончив с чарами, я, легко подпрыгивая, направилась к общей лестнице ведущей на третий этаж, где располагалась местная столовая.

Несколько слов об устройстве Университетской территории в целом и студенческого общежития в частности.

На территории Университета крупных построек было очень мало. В первую очередь главный корпус, оформленный в строгом классическом стиле, с множеством башен, галерей, открытых переходов и лестниц, в котором проводились теоретические и большая часть практических занятий. В нем же находился Магический Музей и Музей Химерологии. В первом выставлялись достижения современной магии и шедевры мастеров прошлого — артефакты и книги с заклинаниями. Во втором экспозицию составляли всевозможные гады и гадики из нежити, нечисти и прочие удачные результаты экспериментов химерологов. Так же в главном корпусе была Общая Магическая Библиотека или просто ОМБи (как и в моем мире тут очень любили сокращать длинные названия и не всегда эти сокращения были благозвучны), в которой по слухам собраны редчайшие тома, изданные в седой древности чуть ли не в единственном экземпляре. Любопытно будет там пошириться. Плюс в корпусе был и Общий Зал, в среде магов называемый Залом Хрустальных Миражей из-за тех узоров, которые возникали на хрустальном потолке зала при попадании на него солнечных лучей. Именно там чаще всего проводились общеуниверситетские собрания и магические межрасовые конференции.

Вторым по значимости и размеру шло студенческое общежитие. Сложенное из грубо отесанных гранитных блоков и на первый взгляд производившее весьма грозное и угнетающее впечатление.

Здание было пятиэтажным. На самом нижнем этаже обретались представители Земляного Факультета или "землеройки", как пренебрежительно называли их представители других специальностей. Такое расположение объяснялось двумя причинами. Первая — молодым магам этого факультета постоянно требовалась подпитка силой родной стихии. Вторая — если неожиданно случится землетрясение, старшекурсники удержат здание от разрушения. С учетом того, что это не они его устроили. Но вообще фундамент и устойчивость стен у общежития была впечатляющей.

Второй занимали водники. Они же "водяные". На это тоже были свои доводы — при нечаянном затоплении мок только Факультет Земли, студенты которого в силу специализации отличались низкой раздражимостью и повышенным спокойствием.

На третьем этаже располагалась общая столовая, приметная только высокими окнами и лестницей ведущей сразу же на улицу, минуя территорию двух "нижних" факультетов. Как там кормили, мне еще предстояло выяснить.