Изгнание из рая - Брендон Джойс - Страница 52

— Нет, спасибо, Кармен. Грант может проснуться в любую минуту.

Джуди уже больше не хотела отходить от него, она боялась пропустить любое его движение, боялась, что он придет в себя, а ее не будет рядом. Оказывается, так приятно быть кому-то нужной. К тому же руки Люпи никогда не смогут снять ему боль.

Грант выплывал из сна и снова погружался в него, он не мог управлять собой. Каждый раз, когда он просыпался, Джуди была рядом — предлагала ему воды, гладила лоб, шептала слова, от которых ему становилось очень хорошо… Грант хотел поговорить с ней, поблагодарить за то, что она сидит с ним так долго, но его глаза снова закрывались…

Даже во сне, если, конечно, это можно было назвать сном, он видел перед собой лицо Джуди. Она была так бледна от беспокойства, что ему хотелось подняться и как можно быстрей успокоить ее. Но тело было тяжелым и непослушным. Он никогда так плохо себя не чувствовал. Даже сны казались ему чужими. Они его куда-то звали, манили… Может быть, это были сны Джуди…

Посреди ночи Грант вдруг застонал от боли. Джуди почувствовала, как ее душат слезы, но она не могла заплакать. Девушка изо всех сил стиснула губы, стараясь не проронить ни единой слезинки. Джуди думала, если она заплачет, он может умереть. Она просидела всю ночь, как изваяние, ни разу не заплакав и не позволив Кармен или Тиа занять ее место.

Глава семнадцатая

Матео Лорка неподвижно сидел на своем черном арабском скакуне в спасательной тени высоких вертикальных скал, которые образовывали ущелье под названием Кухня Дьявола в горах Чирикахуас. Его лицо скрывали поля плоского черного сомбреро; он наблюдал за караваном мулов, который медленно заходил в ущелье, — эти прекрасные андалузские животные везли ценный груз. Караван двигался по маршруту, пролегавшему через дикий, безжизненный каньон между горами Чирикахуас и Пелонсилос, далее по долине Сан-Симон в штате Аризона, а потом по долине Анимас в штате Нью-Мексико.

Со своего места он скорее не видел, а ощущал присутствие своих людей, которые прятались за кустами и деревьями, росшими по бокам тропы, бежавшей по дну ущелья, в которое медленно спускались мулы. Сняв сомбреро, он вытер вспотевший лоб. Солнце стояло высоко, оно хорошо освещало дно каньона; двигавшимся по нему животным и людям было очень жарко.

Матео терпеливо ждал, когда последний мул проследует мимо.

— Да вставай же, ленивая тварь! — зло проворчал Эд Смит.

Едущий во главе каравана Рассел Слоан уже начал проникаться уважением к мулам. Он думал, что они — самые тупые твари на свете, но только не эти небольшие, плотно сбитые животные, которые казались умнее людей, управляющих ими. Во всяком случае, умнее Эда Смита, мул которого в этот момент опустился на землю и не собирался вставать. Рассел никогда не считал себя знатоком животных и их повадок, но сейчас даже он прекрасно видел, что мул просто издевается над Смитом.

Смит накинул на мула лассо и потянул. Тот закрыл глаза и закричал, но не сдвинулся с места. Рассел повернул лошадь и подъехал к лежащему мулу. Остановившись, он достал из кармана кусок соли и дал его понюхать упрямому животному. Мул лизнул соль, а потом встал и пошел за Расселом. Ему уже несколько раз приходилось вот так возвращаться и давать соль упрямому мулу. Но Расселу это даже нравилось, потому что Эд Смит начинал злиться, а мул казался довольным. Правда, соль немного дороговата, но Рассел — богатый человек и может себе позволить небольшое удовольствие.

Маленькая проблема была улажена, и мулы один за другим двинулись дальше на восток. На каждом муле висело по два тюка с грузом, под которым Рассел спрятал по два вооруженных человека. Сейчас эти люди, одетые как пастухи, наполовину высунули головы из мешков и зорко смотрели по сторонам, готовые предупредить их при малейшей опасности, кроющейся среди деревьев и нагромождений камней на дне самого опасного ущелья. Колокольчики на мулах позвякивали угрожающе. Так что бандиты или индейцы десять раз подумают, прежде чем напасть на них.

Рассел повернулся к Эду Смиту.

— Не хочу хвастаться, но я знаю одного человека, который мог бы запросто опозорить Уэллса Фраго. Но, к сожалению, он очень и очень осторожен…

Смит давно привык к тому, что Рассел называл себя «одним человеком», и перестал обращать на это внимание.

— Они ведь поступили не очень порядочно в последний раз, правда? — пропыхтел он. — Отдали три корабля с грузом дорожным агентам. Держу пари, что скоро ты сможешь прибрать к рукам все это дело.

Над их головами послышался выстрел. Отраженный горным эхом, он повторился несколько раз. Эд Смит попытался определить, из какого калибра винтовки стреляли. Его рука уже потянулась к ружью, но тут совершенно неожиданно из кустов перед ними вышел мужчина и загородил тропу.

— Остановитесь, сеньор! — закричал он.

— Что за черт! — прокричал в ответ Рассел, машинально натягивая вожжи.

— Вы окружены, сеньор! И не пытайтесь достать оружие, иначе у вас будут большие неприятности.

В отличие от Рассела Слоана и людей, которых он нанял, этот человек был явно мексиканец. На нем было запыленное разноцветное мексиканское пончо и сомбреро с очень широкими полями. Над верхней губой красовалась густая щетка усов.

Намеренно медленно Рассел поднял руку, давая сигнал остановиться уже и так стоявшему каравану мулов. Никто не пошевелился. Рассел чувствовал, как пот струится по вискам. Он растерялся, ему нужно было принять решение, и это смущало его. По своей натуре Слоан вовсе не было человеком безрассудным и отчаянным. Спрятанные в тюках люди ждали от него сигнала. Обдумывая свое предприятие, он полагал, что в случае опасности правильное решение придет к нему само, но оно почему-то не приходило. Рассел окончательно растерялся.

— Бросайте оружие, сеньор, и никто из вас не пострадает. Вас гораздо меньше, чем нас. Если вы не послушаетесь, то мои люди перестреляют вас, как бешеных собак.

Но Рассел Слоан не видел больше ни одного человека. Он вдруг представил себе, как приедет в город без товара и без серебра. Он же станет просто посмешищем. Весь Томбстоун тут же облетит слух о том, что он с двадцатью вооруженными людьми не мог уберечь две тысячи фунтов серебра от одного мексиканского бандита. Злые шуточки и смех будут раздаваться ему вслед до конца жизни.

— Но он же… блефует, — проговорил Рассел, заметив, что его голос стал предательски хриплым и неуверенным.

— Ты что, рехнулся? — пробормотал Смит.

— Да он блефует! — повторил Рассел, на этот раз более уверенно.

— Я вас не обманываю, сеньор! — прокричал мексиканец и махнул рукой, приказывая подняться своим людям. С окружающих их скал, из-за кустов, которые были спереди и сзади, поднялись по крайней мере человек двенадцать вооруженных до зубов бандитов.

— Бросайте оружие!

Смит уже вытянул руку, готовый бросить ружье на землю.

— Нет! — прошипел Рассел, переводя дыхание.

— Они же нас в самом деле перестреляют! — прошептал Смит.

— Они все равно блефуют. Они не смогут перестрелять двадцать человек. Мы же знаем, кто они такие. Если они убьют хоть одного из нас, их всех перестреляют, как собак.

— Бросайте ружья, сеньор! — как заведенный, повторял мексиканец.

— Огонь, огонь! — заверещал Рассел. — Они блефуют! — Он схватил винтовку, передернул затвор и выстрелил. Человек в разноцветной шали проворно спрятался за скалу. Это придало людям Рассела храбрости, и они вскинули ружья, приготовившись стрелять.

Рассел Слоан издал победный клич. Но в следующее мгновение свет в его глазах погас. Он вскрикнул и тяжело упал с лошади на каменистую тропу.

Последовала беспорядочная перестрелка. Лошади испуганно заржали. Рассел сильно ударился при падении, но ранен был легко. Его люди падали один за другим. Вскоре на тропе возвышались только жалобно мычащие на солнце мулы. Рассел возблагодарил Бога, что остался жив.