Изгнание из рая - Брендон Джойс - Страница 57

— Ты просто сумасшедший. Тебе никогда не приходило это в голову?

Джонни сорвал персик, потер его о рубашку и протянул Тиа. Потом полез за другим. Тиа откусила, и по подбородку у нее потек липкий сок.

— О, да они совсем спелые. Их уже можно консервировать.

Под этим щедрым солнцем все зреет быстро. Тиа давно не ела таких персиков. Она вспомнила Тубак. Там она тоже любила лежать под персиковым деревом, смотреть на проплывавшие по небу облака и упиваться сладостью вобравших в себя частичку солнца плодов.

— Они слишком хороши для варенья. И их слишком мало, чтобы сладкоежки Паркеры смогли насытиться.

— Насколько я знаю Кармен, она обязательно придет сюда, чтобы собрать урожай.

— Да, придет… Но когда будет знать, что персики поспели.

Тиа рассмеялась.

— Неудивительно, что тебе удалось ускользнуть от Черного Кота. Ты просто неистощим на всякие фокусы. Я еще тогда поразилась, что он тебя не повесил.

Джонни нахмурился и, жуя персик, обдумывал ответ.

— Мне кажется, он просто про меня забыл. Я прятался до тех пор, пока Черный Кот не уехал из города, потом еще немного подождал, но они не вернулись. А вам как удалось сбежать?

— Мы украли у них пару лошадей, а потом на дороге поймали экипаж.

— А почему ты так поспешно уехала?

— Мама меня заставила. — Джонни собирался задать ей еще один вопрос, но Тиа его опередила: — Ты веришь в Бога? — поспешно спросила она.

— Бог — это слишком напыщенное слово. Мой двоюродный брат принадлежит к племени сиу. Так вот сиу говорят о Создателе как о Великой Тайне. Для меня удобнее верить в такого Бога.

— Тебе нравится быть индейцем?

— Я ведь не совсем индеец. Но мой вид заставляет людей относиться ко мне с подозрением. Может быть, поэтому я научился превосходно стрелять. Мне приходится чаще защищать себя, чем людям, в чьих жилах нет индейской крови. А тебе нравится быть белой?

— А я не белая, — ответила она машинально, даже не подумав о том, что это неправда. Но Джонни перестал жевать и уставился на нее.

— Но ты выглядишь, как белая…

— Неужели? — Тиа попыталась выкрутиться. — Просто я наполовину англичанка, а наполовину скандинавка. Это значит, я белая? — спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы вопрос прозвучал естественно.

— Я не знаю, какими бывают скандинавы, но вот англичане в основном белые. Правда, однажды в Сильвер-Сити я встретил англичанина, он был негр. — Джонни приподнял ее голову за подбородок и внимательно оглядел со всех сторон. — Знаешь, ты совсем не похожа на негра.

Прикосновение его руки заставило Тиа затаить дыхание. Ей захотелось развернуться и убежать, но она не могла сдвинуться с места. Его глаза потеплели, стали нежными, и Тиа показалось, что птицы запели громче и мелодичней, небо стало еще синее и даже разгоряченный воздух сделался прохладнее. Джонни наклонился и осторожно поцеловал ее.

Его легкий поцелуй вызвал в теле Тиа томительную дрожь, которая показалась ей еще более сильной, чем та истома, мучившая ее тело во время прогулок верхом. Тиа никак не могла понять, почему при встрече с Джонни Браго ее тело начинало ныть, словно требуя внимания к себе этого мужчины. Она почувствовала, как против ее воли руки сами обвили шею ковбоя, и девушка всем телом прижалась к Джонни. Ее губы, казалось, приоткрылись ему навстречу раньше, чем он успел коснуться их.

— Тиа! Тиа! Тиа! — раздался женский голос.

Сначала Тиа даже не обратила на него внимания, но когда ее имя выкрикнули в третий раз, она открыла глаза. Это был голос Андреа. Тиа оторвалась от Джонни и перевела дыхание.

— Да? — попыталась крикнуть она, но у нее получился лишь сдавленный звук. — Да? — повторила она, на этот раз громче.

— Где ты? — спрашивала Андреа.

— Я сейчас подойду.

— Возвращайся потом, — прошептал Джонни.

— Нет, лучше не надо.

— Почему?

— Я не знаю…

— Тогда возвращайся… — Его губы были розовыми и влажными под щеткой усов. Тиа удивилась, почему она совсем не чувствовала, как колятся его усы, когда они целовались. Он повернул голову налево, откуда доносился крик, и Тиа еще раз восхитилась красотой его мужественного профиля. Жесткие черные волосы, которые он недавно подстриг, едва касались воротника красной клетчатой рубашки. Ей ужасно хотелось запустить в эти волосы руки, потрогать пальцами упругие мускулы…

Но тут у нее в памяти всплыл образ Джуди, проскальзывающей к нему в домик.

— Я не могу вернуться.

Джонни смотрел вслед маленькой упрямой блондинке, которая поспешила к дому. Может быть, она явилась на ранчо ла Рейна с определенной целью — выйти замуж за Стива Баркарта? И поэтому у нее совсем нет времени для Джонни Браго?

Джуди никак не могла сообразить, какой сегодня день. Она попыталась подсчитать, но не могла вспомнить, три или четыре дня прошло с тех пор, как стрела поразила Гранта. Она как раз размышляла над этим, когда Грант открыл глаза и увидел, что она кладет ему на лоб мокрое полотенце.

— Ну вот, — сказала Джуди удивленно и с облегчением. Наконец-то его глаза смотрели ясно и осмысленно, в них появилась прежняя искорка жизни. Она изо всех сил старалась вести себя как обычно, искала слова, которые бы не выдали ее. — Наш соня проснулся. Мы уже подумали, что ты решил заспаться до смерти. — Эти простые шутливые слова даже для нее прозвучали как-то неубедительно — они не могли выразить всю степень ее облегчения.

— Думаю, им не понравились мои деньги. Так что они послали меня обратно.

Казалось, Грант не замечает, как Джуди делает вид, что не сомневается в его выздоровлении. Его глаза излучали такую нежность и благодарность, что она не выдержала. Слезы, которые Джуди все это время прятала где-то в глубине, вырвались на волю и заструились по щекам.

— Эй, красотка! Я вовсе не хотел доводить тебя до слез.

Грант обнял девушку за шею и притянул ее голову к себе на грудь. Джуди плакала, и казалось, что никогда не сможет остановиться. Слезы облегчения все лились и лились у нее из глаз, и в конце концов она испугалась, что он может опять потерять сознание. Только подумав об этом, Джуди перестала плакать.

— Я… прости меня… Я вовсе не хотела…

— Ну ладно, ладно, — проговорил он. — Ты просто до смерти устала. Ведь всякий раз, как я приходил в себя, ты была здесь. Ты просто валишься с ног. Так что я прошу тебя лечь в постель и не вставать до тех пор, пока я за тобой не пришлю.

— Ты никогда за мной не пришлешь, — всхлипнула она.

— Будь уверена, пришлю. Я не смогу выдержать без тебя больше часа. А теперь давай иди. Я себя чувствую превосходно, а вот тебе просто необходимо растянуться на кровати и немного поспать. Через день-два я буду как новенький. Иди, или мне придется встать и отнести тебя.

— Нет, нет, я уже иду! А ты лежи и не двигайся!

Джуди смахнула слезы. С чувством невероятного облегчения она поцеловала его в лоб, поправила одеяло и снова поцеловала. Только потом она направилась к двери.

— Ведь ты теперь поправишься, правда?

— Обещаю.

Убедившись, что Грант действительно вне опасности, Джуди вышла и побрела на кухню. Кармен как раз открыла заслонку в плите и бросала дрова в огонь.

— Этот индеец принес дров? — спросила она, оборачиваясь.

— Не называй так Джонни, — фыркнула Джуди. Она терпеть не могла, когда Кармен называла Джонни индейцем. — Грант очнулся. С ним, кажется, все будет в порядке.

— Ух ты! Это хорошо! А вот вы выглядите измученной, сеньора. — Джуди и сама чувствовала, что устала. Устала, как никогда в жизни, но испытывала такое облегчение, что это даже придавало ей силы.

— Я очень рада слышать, что сеньору Гранту лучше. А вот вы сейчас должны отдохнуть. Люпи пойдет и посидит с сеньором.

— Нет, лучше ты посиди с ним. Тебе тоже не мешает отдохнуть.

Кармен оставила печь на попечении Люпи, а сама проводила Джуди в ее комнату.

Впервые за несколько дней Джуди наконец сняла платье и улеглась в постель. Едва коснувшись кровати, Джуди вздохнула от облегчения. Уже через несколько секунд ее глаза закрылись сами собой, и она была не в силах снова открыть их.