Изгнание из рая - Брендон Джойс - Страница 64

— Ты что, злишься на меня? — спросила она.

— Нет. — Джонни опустился на колени у воды, сложил руки ковшиком и начал пить. Тиа побрела прочь.

Утолив жажду, Джонни поднял голову и посмотрел на свою спутницу. Тиа Марлоу стояла и смотрела на него. На ней была белая хлопчатобумажная блузка и коричневая юбка для верховой езды. Вьющиеся белокурые волосы почти скрывала огромная черная широкополая шляпа, которую она, вероятно, у кого-то позаимствовала. Края шляпы доходили ей до самых ушей, но она подчеркивала изящные линии шеи, плеч и нежность тонких рук девушки. Со своего места он видел, как лучик солнца, подкравшийся к ней откуда-то сбоку, высвечивает одну грудь — упругий красивый шарик с маленьким торчащим соском. Он разглядел контуры нижней сорочки под кофточкой — ее края были оторочены кружевами, а сам вырез был квадратным.

Джонни заставил себя отвернуться. Ему не надо было ехать с ней. Этот взгляд был только случайностью, которая не должна была произойти. Но он тут же вспомнил другой взгляд, который был далеко не случайным. Его охватило смущение.

Ему нужно что-то предпринять, чтобы перестать мечтать о женщине, которая скоро будет принадлежать Стиву Баркарту, а он вместо этого позволил себе эту прогулку, и теперь ему предстоит еще одна бессонная ночь, полная мыслей о Тиа и усмирения разбушевавшегося воображения.

— Послушай, ты что-то сам на себя не похож, — продолжала настаивать она.

— Может быть, это ты не похожа на себя.

— Что ты хочешь этим сказать?

Джонни медленно поднялся и засунул большие пальцы рук в карманы ковбойских штанов. Его взгляд, казалось, должен был напугать ее, но этого не случилось. Она только разозлилась еще больше.

— Так что ты хотел этим сказать? — переспросила Тиа.

— Надеюсь, ты сама мне об этом сообщишь…

— Как я могу сообщить тебе то, чего не знаю?

— Ты стала слишком занятой, и у тебя совсем нет времени для меня. — Джонни сам не понял, откуда взялись эти слова. Он думал о другом, его опьянило присутствие девушки.

— Вовсе нет.

— Я три раза просил тебя прогуляться со мной.

— Но я не люблю гулять. Я люблю ездить верхом.

Тиа взяла поводья и медленно побрела вдоль речки. Джонни стоял, прислонившись к скале, словно боясь, что у него могут подкоситься ноги, если он отойдет от нее. Но в конце концов он пошел следом за Тиа.

— Эта речка в августе пересыхает? — поинтересовалась Тиа.

— Иногда… Но не каждый год.

— И где же тогда брать воду?

— Черпать ведром из колодца.

Тиа покраснела. Она могла бы и сама об этом догадаться.

Девушка уже жалела, что поехала на прогулку с Джонни. Но она не понимала, почему он согласился сопровождать ее. Тиа чувствовала себя еще более разочарованной, чем всю прошедшую неделю. Глядя на него издалека, она часто представляла себе, что будет, если он приблизится к ней. И вот теперь Джонни находился совсем рядом, но ничего не изменилось. Он был так же далеко от нее. Тиа обрадовалась, что приняла решение избегать его.

Она повернулась, собираясь снова сесть на лошадь, и уже перехватила поводья, как вдруг голос Джонни заставил ее остановиться.

— Подожди.

— Что? — спросила она, поворачиваясь.

— Посмотри туда. — Тиа внимательно осмотрела все пространство от того места, где они стояли, до стены ранчо и ничего не заметила.

— Тихо. Иди за мной, — проговорил он, протягивая руку к седлу и доставая бинокль. Тиа прошла за Джонни ярдов десять и остановилась. Настроив бинокль, он передал его девушке.

— На что я должна смотреть?

— На птицу и гремучую змею… — Нахмурившись, Тиа поднесла бинокль к глазам. Джонни, стоя у нее за спиной, слегка поправил его. — Видишь?

— Да. — Увеличенная биноклем птица, казалось, находится совсем рядом, и Тиа могла внимательно рассмотреть ее. Она была коричневая с множеством белоснежных перьев, которые образовали от шеи до хвоста почти правильные полоски. Хвост был коричневый с белыми пятнышками. В тот момент, когда Тиа увидела ее, птица стояла неподвижно, прямо перед головой змеи, которая медленно начала подниматься.

— И что же произойдет?

— Похоже, у гремучки будет сегодня не самый удачный день.

— Откуда ты знаешь?

— Ты видишь куст колючей чольи, в котором лежит змея?

Тиа прильнула к биноклю.

— У тебя очень зоркие глаза. Да, я его вижу. А что это означает?

— У гремучки есть только один узкий проход, через который она может выползти из куста, не поранившись. Она, должно быть, спала, а птица принесла в клюве кактус и обложила змею со всех сторон.

— Ты серьезно? Я-то думала, что это только сказки…

— Но птица не успела закончить, змея проснулась раньше, чем ловушка захлопнулась.

— Ну и хорошо. — Тиа всегда вставала на сторону того, кого побеждают. — А что было бы, если бы он закончил свою работу?

— Как рассказывает легенда, змея кусает сама себя до смерти, если у нее нет выхода из колючек. Мне бы очень хотелось узнать, правда ли это, но, как видишь, выход у нее есть. Хотя, конечно, ее положение невыгодно…

Тиа наблюдала, как быстрая птичка забежала с одной стороны змеи. Та бросилась на нее, но промахнулась. Птица перебежала на другую сторону, и змея кинулась на нее снова.

Змея была молодая и не очень большая, она вновь и вновь нападала на птицу, и каждый раз казалось, что следующий бросок будет последним. Но Тиа уже прекрасно видела, что птица просто играет со змеей, танцуя у нее перед глазами. Наконец, когда змея устала и опустила голову, птица забежала сзади и изо всех сил ударила клювом в то место, где у змеи кончалось тело и начиналась голова. Потом она схватила змею за это место и медленно пошла, волоча за собой тяжелую ношу. Змея несколько раз изогнулась у нее в клюве. Птица положила змею и наступила на нее одной лапой. Она клюнула свою добычу еще несколько раз, пока та не перестала двигаться. Птица широко раскрыла клюв и проглотила змею.

— Какая хитрая птица.

— Наверное, она была голодной. — Его голос прозвучал хрипло, в нем послышались прежние чувственные нотки. Сердце Тиа на секунду замерло. Она осторожно отдала бинокль Джонни.

— Спасибо.

— Не за что.

Обычно Джонни улыбался или усмехался, но сейчас был совершенно серьезен. Его взгляд остался равнодушным. Взгляд курящего трубку индейца был и то выразительнее.

— Мне кажется, нам пора возвращаться, — проговорила она.

Тиа подошла к лошади и попыталась залезть в седло. Растерявшись и не понимая, что с ним происходит, Джонни заколебался. Словно услышав какой-то сигнал, он подошел к девушке сзади, положил руки ей на талию и молча приподнял, помогая устроиться в седле.

Когда Тиа была уже на лошади, голова Джонни доставала ей до плеча. Она хорошо могла разглядеть одну сторону его лица, освещенную солнцем. Пробивающаяся щетина делала его лицо похожим на наждачную бумагу. Она никогда не видела, чтобы у мужчины так густо росла борода. А у индейцев вообще не бывает бороды. Почти у всех индейцев такая же смуглая кожа, как у Джонни, но редко у кого из них встречаются такие густые брови, усы и бакенбарды, которые так нравятся женщинам. Его выразительное лицо Тиа смогла бы узнать даже за сто ярдов.

Теплая рука Джонни все еще лежала у нее на бедре. Тиа посмотрела вниз. Ей надо было поблагодарить его за помощь, хотя она совсем в ней не нуждалась. Ей вдруг захотелось плакать, хотя видимой причины для этого не было. От безразличия в его глазах Тиа стало так одиноко, что слезы вот-вот готовы были брызнуть из глаз.

Она резко развернула лошадь, заставив ее встать на дыбы. Джонни тоже сел в седло. Тиа молча поскакала в сторону ранчо. Кажется, она разлюбила ездить верхом.

В субботу около трех часов дня недалеко от ранчо раздались выстрелы. У Тиа замерло сердце. Она увидела, что к воротам бегут мужчины, вооруженные винтовками. Встрепенувшись, девушка подхватила подол юбки и бросилась к центральным воротам, в душе благодаря Бога за то, что Стив в этот день не выпустил никого из ковбоев.