Изгнание из рая - Брендон Джойс - Страница 7

Это был Пачио. Держа в руках шляпу, он остановился в дверях и махнул остальным, показывая в сторону небольшого озерка, лежащего в тени тополей с западной стороны дома. Потом он вошел, почтительно кивнул своему командиру и положил перед ним на красную с белым скатерть письмо. Оно было адресовано Рите Гарсиа Лорка. Все так же не говоря ни слова, Пачио вышел на крыльцо и уселся там на стул, как будто получил приказ поступить именно так. Тиа вопросительно посмотрела на отца, но тот молчал, продолжая отправлять в рот куски пищи. Потом сделал большой глоток виски.

— А что мама делает в городе?

— Работает… — Матео отложил ложку. Тиа вздрогнула. — Она работает в «Блонд Рашн», это…

Отец неожиданно так сильно ударил кулаком по столу, что на нем задребезжала посуда. Тиа подпрыгнула. Она никогда раньше не испытывала на себе его ярость, но сейчас, глядя в потемневшее лицо отца, девушка почувствовала, как слова застряли у нее в горле. Она поняла, что испытывал бедняга Безил, перед тем как его повесили, но сама не очень испугалась. Папа редко по-настоящему сердился на мать. Ей всегда удавалось избежать его гнева.

— И как долго она работает в этом… заведении? — продолжал спрашивать он угрожающе. Тиа не доводилось слышать у отца такой голос, даже когда он приказывал повесить главного полицейского. Матео перешел на испанский. В их доме обычно он указывал, на каком языке говорить. Если он разговаривал на испанском, то остальные тоже переходили на испанский. Если на английском, они тоже говорили на английском. Отец пользовался английским, когда был спокоен и благодушен, а сердился всегда на испанском.

— Несколько недель, — ответила Тиа на испанском.

Его тяжелый кулак снова опустился на стол.

— Я что, недостаточно ее обеспечиваю?

— Да нет же, папа! Ты прекрасно нас обеспечиваешь! — нервно ответила Тиа. — Просто мама…

— Тогда зачем же она позорит меня перед жителями города и перед моими людьми?! — Его голос просто дрожал от гнева.

Отец редко навешал их. Когда же приезжал, то никогда не общался с соседями. Тиа всегда удивлялась, почему он не разрешает маме, чтобы к ней приходили ее подруги, особенно когда он дома. Теперь она знала причину.

— Ни один житель города понятия не имеет, что мы связаны с Черным Котом, если, конечно, ты сам не объявил об этом. Каким же образом она может позорить тебя?

— Она позорит меня тем, что у нее такие друзья и такая работа, и еще она… — Отец прямо задыхался от бешенства. Его лицо покраснело.

Тиа уже и раньше слышала споры родителей на эту тему. Отец всегда хотел, чтобы мама вела себя как можно незаметней, реже бывала на людях и вела тихий и уединенный образ жизни. Но мама скорее бы умерла, чем послушалась его. Как замечал отец, в какой бы город они ни приехали, Рита тут же становилась «королевой» местного общества. В отличие от других женщин, маме просто необходимо было лидерство.

— Папа… но она ведь так одинока… — Тиа подошла к нему, положила руки на плечи и нежно обняла. Она тоже считала, что мама своей работой позорит папу. Девушка не очень хорошо понимала, что происходит между ее родителями, и была достаточно умна, чтобы не лезть в их дела. А сейчас она уже и так слишком много наговорила.

— Ба! Рита — одинока! Уж что-что, но только не это. Посмотри! Она получила письмо от какого-то мужчины!

Тиа совсем забыла о письме. Сейчас она внимательно посмотрела на конверт. Но в верхнем левом углу не было имени.

— Но, может, это вовсе не мужчина, — запротестовала она.

— Мне стоит только посмотреть на почерк, и я сразу определю, мужской он или нет. Хочешь, я тебе это докажу?!

Тиа хотела было запротестовать, но подумала, что папа разозлится еще больше, если она не позволит ему вскрыть конверт. В конце концов, мама сама виновата, зачем ей нужно было устраиваться на работу?

Отец аккуратно распечатал письмо и вытащил листок. Не глядя на дочь, он затем перевернул его и показал ей на подпись в конце послания — «Билл Баркарт». Тиа никогда раньше не слышала этого имени. Она начала читать, заглядывая через плечо отца.

«Моя дорогая Рита!

Я хочу сообщить тебе, что со мной случилось несчастье. Мой врач сказал, что мне осталось жить несколько недель. Перед лицом скорой смерти я вдруг понял, что должен оставить часть своего состояния нашей дочери Терезе.

Я знаю, что ты никогда ничего от меня не ждала и, скорее всего, предпочтешь, чтобы об этом никому не было известно. Я бы хотел оставить кое-что и тебе, но…»

Тиа перестала читать. Она почувствовала, как под ее руками спина отца странно и угрожающе напряглась. Она отошла от него. Лицо Матео, казалось, потемнело еще больше. Он прочитал письмо до конца, потом изо всех сил сжал его в кулаке и, разжав пальцы, позволил скомканному листу упасть на голый деревянный пол. Сердце Тиа бешено колотилось. Что означают эти слова: «Нашей дочери Терезе»?

— Мерзкая тварь, белая шлюха! — проговорил он.

— Что все это значит, папа?

Чувства переполняли Матео — он едва мог говорить.

— Это значит, что эта сука изменяла мне, — прошипел он. Тереза протянула руку, стараясь успокоить его. Он дернулся, как будто она дотронулась до него горящим факелом.

Матео уже тридцать лет вел войну с белокожими американцами и за это время превратился в механизм, безжалостно убивающий врагов. При одном упоминании ненавистных ему гринго[1] в нем просыпался монстр, готовый совершить такое, чего никогда не сделал бы сам Матео. И вот сейчас этот монстр, сидевший в нем, кричал ему прямо в ухо: «Убить!» Он почувствовал прилив небывалой силы, которая позволила бы ему голыми руками задушить дюжину здоровых мужчин, но перед ним стояла одна Тереза, и сердце его не верило, что она — враг.

Матео машинально поднял руку, но ударить не смог. Он беспомощно отступил, и рука его безвольно опустилась и повисла, как плеть.

Матео медленно отошел к окну. Ему было невыносимо смотреть на ту, которую всю жизнь считал своей дочерью. Он слишком долго и нежно любил ее.

— Пачио! — хрипло позвал он своего лейтенанта. Подбитые сапоги Пачио тут же загромыхали по деревянному полу.

— Да, генерал!

— Найдите того человека… в «Блонд Рашн»… который взял туда мою жену… чтобы она… работала проституткой… и сделайте с ним то же, что с главным полицейским. — На несколько бесконечных секунд в доме повисла угрожающая тишина, а потом голосом, от которого у Тиа мороз пошел по коже, добавил: — И приведите ко мне мою жену.

— Нет! — закричала Тиа. — Ты не можешь сделать ничего плохого с Луди и мамой! Они же ни в чем не виноваты! Она просто хотела немного поработать там.

Пачио перевел взгляд с Тиа на командира. Черный Кот кивнул. Пачио вздохнул, повернулся на каблуках, вышел на крыльцо и крикнул своих людей. Всадники галопом помчались в сторону города.

— Останови их! — взмолилась Тиа. — Ты же не можешь причинить вред маме!

— Они оба умрут! — К нему опять вернулись сила и уверенность. Теперь Матео понял, что принял правильное решение. Рита должна понести наказание за свое предательство. Ему следовало убить ее еще двадцать пять лет назад.

— Если ты обидишь маму, я и Андреа возненавидим тебя! Я понимаю, что больше не твоя дочь, но Андреа — твоя, и она будет презирать тебя! — Тиа выкрикнула все это и вдруг бросилась на него. Прежде чем он успел ее остановить, она изо всех сил ударила его по лицу.

Матео едва почувствовал пощечину Тиа. Еще никто на свете не оставался в живых после того, как позволил себе хоть пальцем его тронуть. Но сейчас оживший было в нем монстр, находился в такой же растерянности, как и он сам.

Тереза была похожа на дикую кошку, она хотела избить его, убить его, сделать с ним что-нибудь, чтобы он не смог обидеть ее мать. И в этот момент, когда зубы у нее были стиснуты, а лицо пылало от гнева, она была почти копией Риты. Матео схватил Терезу за руки и, притянув к себе, уставился в ее бешено горевшие глаза.