Клятва наемника - Мун Элизабет Зухер - Страница 96

— Что это такое? — спросила Пакс.

— Надеюсь, они назвали вас так не для того, чтобы нанести вам оскорбление и обвинить в трусости, — сурово сказала Кеми.

Оба гнома наперебой заговорили, пытаясь оправдаться.

— Это не то, что мы…

— Мы не то имели в виду…

Белкон шикнул на своего друга, чтобы заставить его замолчать, и продолжил:

— Леди Кеми, разумеется, мы не думаем, что леди Паксенаррион может чего-то испугаться. Нет… одни и те же слова не всегда имеют сходное значение для людей и гномов. И если мы ошиблись, подумав, что кто-то поступил несправедливо по отношению к этой милой леди, а это было не так, то мы просим прощения. Мы рады, что к ней относятся здесь с должным почтением и она связана узами кровного родства с кланом, который мы уважаем.

Пакс испытывала сильное смущение, Кеми повернулась к ней с излишне подчеркнутым вздохом:

— Я советую вам принять их добрые пожелания, извинения и быть довольной от сознания того, что вам удалось приобрести друзей-гномов. Они действительно не хотели обидеть вас, назвав трусливой в том смысле, который придаем этому слову мы, люди.

Пакс улыбнулась им в ответ:

— Господа, я не знаю значения слов в вашем языке, но благодарю вас за добрые пожелания.

Гномы, казалось, были довольны тем, что она на них не сердится.

— Очень хорошо. И если вы по-прежнему хотите как следует научиться сражаться боевым топором, мы готовы помочь вам в этом, — сказал Белкон.

Пакс кивнула:

— Если мне позволят немного отклониться от основных занятий, я попрошу вас об этом.

В этот момент к ней сзади подошел Эрис Марракан с друзьями. Он переминался с ноги на ногу, пока девушка наконец не повернулась к нему.

— Пакс! Я… я принес вам кое-что.

Девушка взяла у него из рук аккуратно сшитую небольшую кожаную сумку, обрамленную бахромой и украшенную крошечными раковинами.

— Эрис… вам не следовало этого делать… Она, должно быть, очень дорого стоит…

Он пожал плечами:

— Не так уж и дорого. Во всяком случае, Руфен сказал мне, что у паладинов никогда не бывает денег и они не могут ничего себе купить. Поэтому я и подумал: может быть, вы сохраните ее… на память о нас.

— Я всегда буду помнить о вас, Эрис. Спасибо, я буду беречь ваш подарок как самую большую драгоценность, — сказала Пакс. Она уже знала, что будет хранить в этой сумочке красную лошадку Сабена и медальон Канны. Эрис наконец ушел, и Пакс встретилась глазами с Кеми.

— Наши дела обстоят не так уж плохо, как это может показаться. Мы, паладины, не становимся богатыми людьми, но иногда все же можем позволить себе купить пирог с вареньем, — сказала Кеми.

— Что ж, хорошо. Правда, я предпочитаю пироги с грибами, — отозвалась Пакс.

— Тогда молитесь, чтобы вас не послали на мызы, расположенные к западу отсюда. Там можно ноги себе стоптать, но не найти ни одного гриба, — рассмеялась Кеми.

— А когда мы должны нести службу на мызах? — поинтересовалась Пакс.

— Как раз перед испытаниями. Вам может показаться это странным — вы ведь никогда не работали на мызе? Что ж, тогда это для вас особенно важно. Мы все должны знать, с какими трудностями сталкиваются маршалы.

— Кеми! — раздался вдруг чей-то громкий возглас.

Зал быстро наполнялся замерзшими участниками празднества, которые пришли сюда погреться и подкрепиться. Пакс испугалась за Кеми, когда увидела, что тренер схватил ее за плечи и что было силы встряхнул.

— Бог ты мой, а я думал, что вы все еще в Ашеле!

— Во время праздника? Господин Ченис, даже Всевышний не удержал бы меня в Ашеле в лучший день в году!

— Понимаю. Вы уже закончили все дела или только в отпуске?

— Закончила. Благодарение Геду за это. Если бы я опоздала сюда на праздник и на посвящение кандидатов в паладины, я бы лопнула от огорчения.

— Я хотел спросить, не споете ли вы нам и хорошо ли вы повеселились, Кеми? — спросил сэр Амберион, который вошел в зал вслед за тренером. Кеми посмотрела на Пакс:

— Как я повеселилась, спросите Паксенаррион… я опрокинула ее в снег пару раз в это утро.

Пакс не смогла сдержать улыбку:

— Только один раз…

— Да? А кто же пнул ногой в бок вашу черную кобылу, так что она шарахнулась в сторону? Вы тогда, помнится, свалились с нее.

— Так это тоже были вы? — засмеялась Пакс вместе с остальными.

— Конечно… Если у меня настроение петь? Да я, я могла бы петь и дуть в свирель в одно и то же время!

Вновь раздался взрыв хохота, и Пакс увидела, как кто-то побежал в другой конец зала за инструментом. Она видела, как Кеми отодвинула мешавший ей поднос и взобралась на стол. Представление вот-вот должно было начаться, но кто-то тронул плечо Пакс. Она обернулась и увидела, что ее зовет тренер. Вздохнув, Пакс вышла из зала вслед за ним.

Остаток дня она провела в приготовлениях к ночной церемонии. Пакс собиралась надеть серый костюм, в котором обычно приходила на тренировки, но коридорный передал ей белую накидку паладина-кандидата. Девушка должна была выучить наизусть строки клятвы, и она некоторое время провела в главном зале, занимаясь медитацией.

Когда стали собираться зрители, небольшую группу находившихся здесь учащихся провели в совершенно пустую небольшую комнату по соседству. У Пакс от волнения пересохло во рту. Стоявшие рядом с ней последователи Геда не были паладинами-кандидатами. Это были младшие йомены, которых их маршалы удостоили чести дать клятву на Празднике Середины Зимы, чтобы стать старшими йоменами. Большинство из них было в том же возрасте, в котором Пакс покинула родной дом, то есть восемнадцать-девятнадцать лет. Они смотрели на девушку несколько испуганно. Как и она на них.

Громко и призывно зазвучали трубы, и церемония началась. Открылись двери, и высшие маршалы Коннаут и Суриест вызвали их в главный зал. Зал был ярко освещен сотнями свечей. Все те, кто должен был давать клятву в эту ночь, встали по обеим сторонам широкого центрального прохода. Вместе с остальными стояла там и Пакс — как раз перед помостом.

Звуки труб умолкли, и за ними послышалась мелодия арф. Затем вновь зазвучали фанфары, приветствовавшие маршал-генерала. Она была великолепна — в белой накидке, наброшенной на плечи, с полумесяцем Геда, вышитым серебром. За ней следовали другие высшие маршалы. Их одежда была обычных для Геда цветов — синего и белого. Сзади шли гости, удостоенные чести присутствовать на церемонии: два маршала Фалька, в длинных одеяниях рубиново — красного цвета и в украшенных золотом шлемах. Затем следовал меченосец, облаченный в черные, расшитые серебром одежды. Его Пакс видела когда-то в Ааренисе. Шествие замыкали семь паладинов и их помощники. Каждый из них был в полном вооружении. Как самую драгоценную реликвию, они несли знамя Геда.

Пакс наблюдала, как они шли по проходу, и сердце ее часто билось от волнения и радости. Все происходило именно так, как она представляла себе в Трех Пихтах, — музыка, яркие цвета, торжественность. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. Она узнала сэра Амбериона и леди Кеми, но остальных паладинов она не знала. Те, кто должен был давать клятву, взошли на помост и расположились в его дальней части. Затем трубы умолкли, и в наступившей тишине раздался ясный и чистый голос маршал-генерала. Она обратилась к присутствующим со старинным приветствием:

— В темноте и холоде зимы.

— эхом откликнулся зал. Казалось, задрожал воздух от этого дружного многоголосья.

Пакс едва слушала слова этого приветствия. Она их знала лучше многих, кто стоял сейчас рядом с ней. Когда она была еще совсем маленькой, дедушка говорил их ей.