Путь наемника - Мун Элизабет Зухер - Страница 116

— Ну, это уже нечестно, — с такой же радостной улыбкой возразил сидевший рядом с ней высокий мужчина. — Может быть, стоит рассказать, что ты мне говорила, когда мы собирались в дорогу?

Женщина расхохоталась, а мужчина, по всей видимости ее муж, продолжал:

— Знаете, почему она с таким удовольствием приезжает сюда? Сама мне призналась, что здесь, стоит близнецам что-нибудь натворить, у нее всегда есть возможность свалить на бабушку все пробелы в их воспитании.

— Ну что ты говоришь!

— Ладно-ладно, я тебя выведу на чистую воду! А еще ей пришлось признать, что дети гораздо приличнее ведут себя после того, как мы возвращаемся отсюда, из крепости, к себе домой. И куда менее прилично — спустя полгода, когда мы снова собираемся сюда. — Шутливо ущипнув жену за нос он, передразнивая детей, спросил:

— Ну что, получила, получила? Я на тебя наябедничал!

Женщина закатила глаза, пожала плечами и совершенно неожиданно для Пакс состроила ей и Эстиль потешную гримасу.

Пакс была очарована настроением, царившим в зале. Ей никогда не доводилось бывать в такой семье. Ей неожиданно пришло в голову, что она вообще не бывала в семейной обстановке с тех пор, как убежала из дома. К этому времени в зале оставалась, наверное, еще дюжина детей. Некоторых уже отправили спать, а кое-кого пришлось уносить: набегавшись, самые маленькие засыпали прямо за столом. В этом доме жили под общей крышей три или четыре поколения одной семьи, и жили, как могла видеть Пакс, счастливо и дружно. Пакс внимательно посмотрела на Эстиль — хозяйку дома, бабушку, а то и прабабушку. И подивилась, как ей удается быть в такой хорошей форме. Судя по словам Алиама Хальверика, она по-прежнему отлично стреляла из лука. Как же она все это успевает? Пакс не могла себе представить, что женщина, у которой столько детей (за столом сидели Калиам, Халиам и Сули, вышедшая замуж за рыцаря из Тсайи, но на зиму приезжавшая домой погостить; кроме того, Пакс слышала и о других детях Хальвериков), следящая за хозяйством в огромном доме, еще находила время, чтобы продолжать тренироваться с любимым оружием. Паксенаррион восхищенно покачала головой. Эстиль заметила ее движение и, обернувшись к ней, спросила:

— Что, Паксенаррион, слишком шумно для тебя? Что есть, то есть — семейка мы не самая тихая, так уж у нас повелось. Мы с Алиамом любим большие компании, музыку, и вообще любим отдохнуть так, чтобы забылись все печали и невзгоды.

— Нет, что вы, мне очень нравится! Я просто… я никогда не… В общем, у вас все по-другому, — разведя руками, призналась Пакс.

— Это же просто семья, разве что более многочисленная, чем большинство других. А ведь тут еще не все собрались.

Если сосчитать остальных… — Эстиль оглядела зал. За приставными столами по-прежнему сидело много народу. Пакс обратила внимание на то, что многие из них были одеты в форму прислуги и просто в обычную рабочую одежду.

— Скажите, Эстиль, а что, у вас все едят здесь, в большом зале? Каждый день? — Пакс была уверена, что в богатых домах хозяева и их родственники едят отдельно от остальных.

— Ну конечно, не каждый день и далеко не все из наших людей. Некоторые просто живут в своих домах поодаль, другие предпочитают есть на постоялом дворе или готовить дома, но зимой обычно собирается довольно большая компания. А что, зал у нас большой, дров для камина хватает, мы рады всякому доброму и веселому человеку. В это время года в наших краях делать особо нечего, и вечерами мы с удовольствием собираемся и веселимся. Моя сестра, которая иногда приезжает из Северной Лионии, говорит, что наш дом больше похож на казарму. А мне так нравится. — Эстиль улыбнулась.

Вдруг Пакс услышала перебор струн лютни и огляделась. Старший сын Калиама принес лютню в зал и, сев в уголке, стал настраивать ее. Разговоры за столами начали стихать. Когда инструмент был готов, мальчик встал, подошел к Алиаму Хальверику и, поклонившись, протянул ему инструмент.

— Ну нет, сначала ты, — отмахнулся от него старший Хальверик. — Я, пожалуй, разогрею руки под твою музыку.

Юноша начал наигрывать зажигательную танцевальную мелодию, ритм которой многие из присутствующих стали отбивать руками и ногами. Кто-то знал слова песенки, но совершенно не имел голоса, и то, что пение получилось весьма сомнительного качества, еще больше всех развеселило. Постепенно куда более музыкальные голоса подключились к общему хору. Затем юноша сыграл мелодию медленной романтической песни о летних закатах накануне сбора урожая. Пакс почувствовала, как на ее глаза навернулись слезы. Потом наступил черед песни о любви, которую подхватили почти все мужчины, сидевшие за столами. После этой песни лютню взял в руки Калиам. Своему сыну он велел принести большую флейту, а затем, обернувшись к оруженосцам Пакс, спросил:

— Гаррис, ты еще играть не разучился?

— Да ты что, я уже несколько лет к флейте не притрагивался, — отмахнулся от него Гаррис.

— Ну вот и замечательно. Будет повод попрактиковаться. — Младший Алиам вскоре принес флейту и положил ее на стол перед Гаррисом. Калиам тронул струну, задавая тон. Гаррис взял в руки флейту, подождал второго прикосновения к струне, набрал воздуха в легкие и… Жалобный стон, похожий на последнее мяуканье кошки, швыряемой в воду с камнем на шее, пронесся по залу и оборвался для полноты образа столь же резко и неожиданно. Секундная тишина — и, словно раскат грома, в зале раздался взрыв общего хохота.

— Эй, Гаррис! Я ведь просил тебя сыграть, а не терзать инструмент!

— Я же сказал, что уже сто лет… — Тем не менее Гаррис попытался взять другую ноту и издал такой звук, от которого задребезжала посуда на полках и столах. Веселье усилилось. Гаррис тем временем невозмутимо бормотал себе под нос:

— Ну вот, уже лучше… Сейчас попробуем взять аккорд… — Очередная попытка также потерпела фиаско. Тем не менее Гаррис решил не разочаровывать публику. Облизав губы и посетовав на то, что перед дальней зимней дорогой упражняться в игре на духовых инструментах — не самое разумное дело, он хитро прищурился и обратился к слушателям:

— Что, повеселиться захотели? Ну, держитесь! Я вам сыграю «Кедровую долину».

— А, ну это нам так, для разминки, — кивнув Гаррису, сказал Калиам и взялся за лютню. Серебристый звон струн на фоне медленных звуков флейты был подобен резцу гравера, пробежавшему по суровой благородной поверхности мореного дуба, — такое сравнение пришло в голову Пакс, когда она прислушалась к неторопливо звучавшей мелодии. С непривычки Гаррису игралось нелегко. Время от времени он фальшивил или сбивался с ритма. Но в общих чертах Пакс поняла, что именно пытался изобразить этот импровизированный дуэт. Затем Гаррис передал флейту Халиаму, а Хальверик—старший взял лютню.

— А теперь сыграем для паладина, выступившего в дальний поход по зову богов, — объявил Алиам всем собравшимся, и в зале наступила полная тишина. — О том, что этот паладин у нас в гостях, вы уже знаете. Я наберусь смелости и скажу вам кое-что еще. Ее миссия заключается в том, чтобы найти настоящего наследника трона Лионии, нашего законного короля. Пусть наша гостья знает, что, когда она покинет этот дом, с нею вместе в путь отправятся наши надежды, молитвы и пожелания удачи. А теперь для нее, в честь ее миссии мы с Халиамом сыграем и споем то, что исполняем очень и очень редко. Я имею в виду старинную песню «Клятва Фалька».

Пакс в общих чертах знала историю жизни Фалька и знала, что о нем сложена не одна песня. Но слышать их ей как-то не доводилось. Она знала, что в свое время Фальк, связанный в переносном смысле своей клятвой, а в прямом — скованный цепями, провел во вражеском плену много лет, а затем вернулся в тот край страха и отчаяния верхом на волшебном коне и освободил собратьев по несчастью. И вот в зале крепости Алиама Хальверика зазвучали торжественные и печальные слова: