Путь наемника - Мун Элизабет Зухер - Страница 162

— Прошу прощения, господин придворный маршал, но в это время года им вряд удастся вывести в поле все три когорты, — возразила Сулинеррион. — Скорее уж две, да и те наверняка не в полном составе. Дело в том, что один из моих дальних родственников женат на представительнице клана Верракаев. Кое-какие сведения об их боеспособности мне у него удается выудить.

Кьери кивнул, выражая благодарность маршалу за это уточнение, и стал вместе с остальными подсчитывать, какие еще силы могли бы дожидаться их под знаменами противника. Получился следующий список: примерно с полкогорты стражников Комхальта, переправленных через реку, и, вполне вероятно, собранные по деревням и поставленные в строй крестьяне, многие из которых даже не служили в ополчении. Само собой было ясно, что эти отряды будут плохо вооружены и практически не обучены, но их численность — вполне вероятно, просто огромная — не позволяла сбрасывать их со счета.

— А как насчет паргунцев? — спросил Пелан. Все замерли, удивленно глядя на него. Он же продолжил свою мысль:

— Паргуну невыгодно, чтобы я стал королем Лионии. На это есть несколько причин. Когда-то, много лет назад, я разбил армию Сагона. Да, тогда я лишь временно возглавил чужие войска, но победа была одержана именно под моим руководством. Они прекрасно понимают, что королем я буду сильным и постараюсь сделать так, чтобы мои земли были хорошо защищены от всех врагов. Их шансы расшириться за счет приграничных территорий Лионии будут сведены к нулю. Кроме того, в Паргуне ненавидят эльфов.

— Но такое выступление Паргуна будет означать войну с нашим королевством, — возразил Хайгин. — Неужели они пойдут на такой риск?

— Если паргунцы организуют короткий и решительный бросок на нашу колонну и уйдут обратно, то войны, вполне возможно, удастся избежать. В конце концов, я ведь не король Тсайи. Паргунцы пойдут на некоторые уступки во второстепенных вопросах и сумеют замять путем дипломатических переговоров это происшествие.

— Но ведь для того, чтобы ударить по нам, им придется пройти через территорию барона Верракая. Неужели он пропустит паргунские войска?

— Да запросто. А потом, разумеется, свалит все на них и еще выступит в качестве единственного защитника отечества, помешавшего дальнейшему продвижению паргунской армии в глубь страны.

— Неужели паргунцы столь глупы, что попадутся на такую примитивную наживку? И все ради чего? — Последний вопрос был задан молчавшей до этого Льет.

— Ты имеешь в виду — что они с этого получат? Ну, во-первых, им не придется иметь дело со мной в качестве короля соседнего государства. А меня, как мы уже выяснили, там недолюбливают не без причины. Кроме того, Верракай вполне мог уже получить от них что-то или как-то быть с ними связан. Может быть, он и вовсе вступил с ними в сговор и пообещал отдать часть своих земель в качестве плацдарма на этом берегу реки. За такое дело они его озолотят с ног до головы. В общем, варианты их сотрудничества нам все равно не просчитать. Меня волнует другое: сколько паргунских когорт сможет выставить против нас Сагон, если, конечно, соберется?

— А через Лионию они пройти не смогут? — обеспокоенно спросила маршал Сулинеррион, обращаясь в первую очередь к королевским оруженосцам.

— По крайней мере, без больших кровопролитных столкновений им пройти через границу не удастся, — ответил Гаррис. — У нас вдоль реки стоит несколько гарнизонов. Патрульная служба у них отлажена отлично благодаря рейнджерам. В конце концов, опыт уже есть: паргунцы уж не раз пытались совершить такой маневр, но мы всегда пресекали эти попытки.

— В западных землях его королевства у Сагона, как говорят, собрано восемь когорт, — сказала Сурия. — Но нельзя забывать, что половина из них, если не больше, сосредоточена ближе к северной оконечности границы.

Пелан рассмеялся:

— Да мне ли этого не знать! И по-моему, я со своей ротой являюсь главной тому причиной. Паргунцы вынуждены держать много сил на том участке границы с Тсайей, который прикрываю я. Итак, остаются три-четыре когорты, и полагаю, не более двух из них окажутся достаточно близко, чтобы успеть выйти наперерез нам. Таким образом, пара когорт от Верракая, еще две паргунских… интересно бы узнать, кто будет у них командиром, — и не более одной когорты от Комхальта. Господа маршалы, а что вы скажете по поводу ордена Лиарта? Сколько у них последователей, реально готовых взяться за оружие?

Придворный маршал Секлис нахмурился:

— Еще совсем недавно, мой господин, я мог бы ответить вам, что в Верелле последователей Лиарта нет совсем. Однако все мы — а вы и вовсе на собственном опыте — могли убедиться, что это не так. Только Геду ведомо, сколько их прячется по лесам в этих краях. Пелан покачал головой:

— Похоже, они разрешили кролику пробежаться лишь затем, чтобы потом дать поразмяться своим гончим. Ну что ж, придется устроить им сюрприз. Они, наверно, и не предполагают, что кролик может показать зубы.

Собеседники Пелана рассмеялись.

— И то верно, мой господин, — улыбаясь, сказал маршал Хайгин. — Не зря же вас прозвали Лисом, но никак не кроликом.

— Мне кажется, уважаемый маршал, что я заработаю себе куда менее благозвучное прозвище, по крайней мере у врагов, если мы сумеем добраться до цели. А теперь серьезно: давайте посмотрим правде в глаза. С одной стороны, против наших семидесяти человек может быть выставлено четыре, если не пять когорт. Звучит страшновато. Но при этом никто из наших противников и не подозревает, что за нами, нагоняя нас с каждым часом, движется когорта из моей роты. Два к четырем — соотношение уже вполне сносное, если учесть, что и противник, вполне возможно, не соберет все силы в один кулак ко дню первого столкновения. Кроме того, несмотря на медлительность рыцарских коней, задерживающую наше передвижение, я рассчитываю, что отряд тяжелой кавалерии сыграет свою роль, и роль немаловажную, когда дело дойдет до сражения.

— Ну что ж, будем на это надеяться, — со вздохом сказал придворный маршал Секлис. — А теперь, с вашего позволения, мой господин, я проследую в храмовый зал, чтобы вознести молитву…

— А я, с вашего позволения, присоединю свои молитвы к маршалу. Насколько я понимаю, обращаться к Геду мы собираемся с одной и той же мольбой.

Все сидевшие в кабинете замолчали, вспомнив о пленнице, благодаря которой сами они были живы и свободны. Сгустившиеся за окном сумерки означали начало второй ночи ее мучений.

Первое, что она почувствовала, когда очнулась, был холод, и ничего больше. Даже собственное тело словно не принадлежало ей. С толку сбивал и белесый, едва уловимый свет, исходивший неведомо откуда и не освещавший ничего вокруг. Некоторое время Пакс никак не могла решить, жива она или мертва. Предполагая оба исхода, она менее всего могла ожидать именно такого пробуждения — в холоде и тумане. В ее мозгу стали появляться обрывки не то сна, не то видения, не то воспоминаний о реальных событиях. Она вспомнила чьи-то руки, теплые и излучающие добро, растирающие ее затекшие конечности. Хриплый и в то же время мягкий голос, успокаивавший ее и убеждавший больше ничего не бояться. Потом эти воспоминания снова куда-то исчезли. Она ощущала пространство вокруг себя, догадывалась, что лежит под открытым небом, но никак не могла рассмотреть кругом ничего, кроме плотной серой пелены Она сначала осторожно, а затем более энергично поморгала. Потом попыталась пошевелиться. Затекшие мышцы и суставы запротестовали против такой нагрузки. Она перевела дыхание и решила попробовать еще раз. Что-то мягкое и теплое лежало у нее под головой. С огромным трудом она смогла поднять руку и, проведя ею по голове, почувствовала вновь начинавшие прорастать волосы, которые кем-то были заботливо убраны под капюшон плаща. Ее пальцы обследовали ткань капюшона, нащупали какой-то шов, а затем, спустившись чуть ниже, обнаружили сверток, поддерживавший ее голову, и воротник плаща, прикрывавшего ее наготу. Подняв руку к лицу, она смогла разглядеть ее. По крайней мере, зрение у нее сохранилось.