Путь наемника - Мун Элизабет Зухер - Страница 176

— Будем надеяться, — сказал король, вскочивший с разостланного для него прямо на снегу плаща. Судя по его голосу, усталость все же давала о себе знать. Пелан подошел к тому углу каре, который был ближе всего к поросшему лесом склону холма. Пакс последовала за ним и направила в ту сторону луч волшебного света. Опушка едва угадывалась в темноте. Между деревьями что-то двигалось.

— Что бы это ни было, оно… оно очень большое, — негромко произнесла Доррин. — И оно не одно. Король вздохнул:

— Честно говоря, я бы предпочел неожиданное появление когорты лионийских солдат. Так просто, хотя бы для разнообразия.

Тем временем из леса на открытое пространство выбралась целая толпа каких-то странных существ. Пакс узнала среди них нескольких чудищ, подобных тому, что жило в логове бандитов под Бреверсбриджем. Огромные, волосатые, лишь отдаленно напоминающие людей твари.

— Золотая клятва Фалька! — пробормотал Гаррис. — Это же джибба! И кажется, не один.

— Разве это не холсы? — спросила Пакс.

— Нет, холсы живут в воде. Они не такие волосатые и, главное, не такие здоровенные и сильные. Нет, это джиббы. А вот другие…

Орков Пакс повидала на своем веку немало. Но ей еще не доводилось видеть их охотничьих псов — огромных, ростом почти по плечо среднему человеку, темно-бурых зверей, которые бежали рядом с хозяевами, точь-в-точь как свора гончих.

— Это фолокаи, — доложила Льет. — Быстрые, сильные и очень злобные.

— Ну, в этом я и не сомневалась, — сказала Пакс. — Какие у них слабые места?

— У джибб — не знаю. Фолокаи — ночные хищники. Они не любят огня и яркого света. Но они хитрые и умные, по крайней мере не глупее волков. Живучести их можно только позавидовать: смертельным оказывается либо удар в сердце, либо в основание черепа.

Через несколько секунд дикие кровожадные создания уже мчались по склону долины. Пакс зажгла волшебный свет и вскочила в седло, чтобы лучше видеть, что происходит вокруг. Похоже, что появление непонятных, но явно опасных созданий обеспокоило когорты противников не меньше, чем отряд Пелана. До слуха Пакс доносились крики как на паргунском, так и на тсайском языке, а также вопли орков, которые чуть не передрались между собой, выясняя, на кого следует нападать: на одну из когорт Верракая или на отряд, занявший оборону в центре долины. В полосе света от факелов над гвардейцами Верракая мелькнул один из жрецов Лиарта. Послышалась его отрывистая команда, отданная оркам. Пакс увидела, как к ним обернулись их мерзкие рожи, и заметила, что один из фолокаи присел, готовясь к прыжку.

Размахивая короткими копьями над головами, орки бросились в атаку на отряд Пелана. Первый фолокаи высоко подпрыгнул и, перемахнув через первую шеренгу, вцепился в ближайшего солдата, стоявшего во второй линии. Пакс уже была рядом. Ее гнедой конь успел аккуратно обогнуть всех, стоявших в строю. Быстрым движением она вонзила меч в затылок огромному зверю. Голова фолокаи поникла, но в следующую секунду острые клыки второго такого же хищника с лязгом сомкнулись на ее кольчуге. Гнедой резко развернулся и лягнул фолокаи, отбросив того на несколько шагов. Тот мгновенно вскочил на ноги и злобно оскалился, нацеливаясь перегрызть коню сухожилия. Пакс дождалась, пока хищник бросится на ее скакуна, и попыталась вновь одним вертикальным ударом меча разделаться с огромной зверюгой. Удалось ей это лишь частично: смертельно раненный фолокаи подпрыгнул на высоту ее лица, и если бы не стальной шлем, Пакс было бы не сносить головы в самом прямом смысле этого слова. Ей пришлось добивать хищника еще одним ударом меча в брюхо. Выдернув меч из мертвой туши зверя, Пакс огляделась. Двое джибб, прихватив из леса здоровенное бревно, бросились на шеренгу, действуя им, как тараном. Им уже удалось пробить строй солдат, и лишь удары мечей маршала Сулинерриона и Льет замедлили их продвижение к центру, впрочем не причиняя этой словно закованной в броню нечисти особого вреда. По всей видимости, веса меча было недостаточно, чтобы пробить их толстенную шкуру. Пакс вспомнила Мала из Бреверсбриджа и поискала среди ополченцев кого-нибудь, кто был бы вооружен тяжелым топором. Во второй шеренге отряда действительно стоял здоровенный на вид дровосек, который пока был занят лишь тем, что подбадривал сражавшихся в первом ряду. Слегка ткнув его острием меча в плечо, Пакс привлекла внимание ополченца, и он мгновенно развернулся, занося топор для разящего удара.

— Эй, полегче! Давай за мной! — крикнула Пакс. Дождавшись понимающего кивка, она повела коня вперед через шеренги ополченцев, чтобы ударить по джиббам сзади. — Руби им позвоночник! — крикнула она дровосеку, одновременно вонзая меч между чешуйчатой шеей и толстенной роговой пластиной на плече почти неуязвимой твари. Этим лихим маневром Пакс и дровосек избавили отряд от перспективы перестроения и ведения боя с парой почти непобедимых чудовищ в тылу. При этом в пылу боя она не забыла о том, что, решившись на такой рискованный обход противника, оказалась вне строя своего отряда, так же как и вышедший ей на подмогу ополченец. Прикрыв его отступление за первую шеренгу, Пакс еще несколько раз повернула коня кругом, чтобы несколькими ударами меча заставить ненадолго отступить орков, вознамерившихся закрепить успех джибб. Пакс поняла, что ее, по всей видимости, пытаются увести подальше от отряда, и была очень благодарна сержанту из когорты Доррин, который мгновенно перестроил солдат так, что Пакс оказалась внутри строя.

Тем временем Пелан вступил в схватку с другим фолокаи, перепрыгнувшим через головы солдат. За хищником Пакс увидела лежавшего на земле Гарриса. Маршал Секлис попытался зайти зверю во фланг, но тот мгновенно оценил ситуацию, громко зарычал и ложной атакой заставил маршала отступить на пару шагов. Затем фолокаи моментально развернулся и опять набросился на короля. Эльфийский клинок взмыл вверх, успев сверкнуть ярко-синей молнией, и прежде чем Пакс успела вмешаться, король всадил меч в сердце фолокаи. Зверь рухнул на землю, все еще пытаясь дотянуться до противника когтями или зубами.

Из леса появлялись все новые орки, уже без размышлений бросавшиеся в атаку на отряд Пелана. Бой шел уже по всей восточной стороне холма. В темноте за передними шеренгами когорты гвардейцев Верракая Пакс заметила свет факелов.

— Это паргунцы, — негромко, так, чтобы слышали только офицеры, сказал король. — Сейчас они тоже пойдут в атаку.

— Что, в темноте? — изумился Аммерлин.

— Да. Они иногда так делают: выделяют часть солдат, чтобы те держали факелы.

— Сколько времени мы еще…

Не дослушав Аммерлина, король обратился к Паксенаррион:

— Слушай, Пакс, сколько может гореть этот волшебный свет?

— Не знаю, — ответила она. — Никогда не пыталась одновременно освещать пространство вокруг себя и вести бой.

— Тут найдется кому вести бой, — мрачно сказал Пелан. — А ты уж постарайся, добавь нам света, а мы от души помашем мечами и за тебя тоже.

Пакс не успела ни о чем попросить богов, а вокруг нее уже разлилось волшебное свечение. Было оно ярче, чем когда-либо прежде. На миг она вспомнила волшебный свет, разливавшийся вокруг Сибили в ту ночь, когда они штурмовали городскую стену. На этот раз ее собственный свет, в котором ни предметы, ни люди не отбрасывали тени, осветил узкую долину. На минуту паргунские когорты остановились, а затем продолжили марш, заходя отряду Пелана в тыл и во фланг. Стоявшие ближе всех к оборонявшимся гвардейцы Верракая закрыли глаза руками и старались не смотреть на этот слепивший их свет. Сидя в седле, Пакс увидела, как на какое-то время замерли на опушке и готовившиеся к решающему штурму орки. Собравшись огромной толпой, они ринулись вниз по склону. Волшебный свет отражался в глазах противников, сверкал на клинках мечей и наконечниках копий. Пакс увидела, как один из фолокаи, в последний раз оскалившись и сверкнув клыками, развернулся и бросился в лес, не выдержав яркого света. Гнедой медленно разворачивался на месте, давая Пакс возможность оценить обстановку вокруг ее отряда. Противник наседал со всех сторон, сдавливая небольшое каре все теснее и теснее. Оставшиеся в живых верховые и вьючные лошади сбились в центре строя плотной группой и, нервно прядая ушами, время от времени тихонько и жалобно ржали.