Путь наемника - Мун Элизабет Зухер - Страница 180

— Если Гед пошлет меня теперь туда, откуда мне уже никогда не придется вернуться в вашу священную рощу, то я хочу, чтобы вы знали: я все помню и остаюсь безмерно вам благодарна. У меня ничего нет при себе, что я могла бы принести вам в дар, кроме слов моей благодарности.

Коротко кивнув, киакдан ответил:

— Госпожа Паксенаррион, паладин Геда! Вы принесли в дар священной роще и душе этого леса все, что у вас было, и все, что мог отдать смертный этим непонятным для людей божествам. Не считайте себя связанной обязательством вернуться ко мне или принести что-либо в дар. Если богам будет угодно, чтоб мы снова свиделись, я буду рад этому в любой день, в любую погоду, в любое время года. Вы навсегда останетесь в моем сердце, в душе леса и в тонком мире эльфов, ибо Великое Дерево знает, какие плоды растут на его ветвях. — Договорив похожие на заклинание прощальные слова, он развернулся, набросил на голову капюшон и скрылся а лесу — там, где, казалось, между деревьями не было и подобия травы.

Пакс обернулась и увидела, что королевские оруженосцы уже установили походный шатер. За откинутым пологом стоял стол, за которым сидели король, один из эльфийских рыцарей, Аммерлин и три маршала. Свободным оставалось одно место напротив короля. Поймав взгляд Пакс, он встал и позвал ее:

— Госпожа, мы как раз собирались приступить к завтраку. Не окажете ли вы нам честь присоединиться к нашей компании?

Пакс едва успела сесть за стол, как оруженосцы подали большое блюдо с хлебом и тарелки со свежезапеченным мясом. Поначалу Паксенаррион чувствовала себя не совсем уютно: королевский шатер располагался на виду у стоявших под конвоем разоруженных гвардейцев Верракая и паргунских солдат. Король, похоже, не придавал этому значения, и Пакс решила, что не стоит заострять внимание на своих ощущениях. Ее гораздо больше интересовало то, как изменился Пелан с тех пор, как она его видела в последний раз в Верелле. Выглядел он гораздо лучше, словно сбросил десяток самых тяжелых лет и избавился от самых горьких воспоминаний. В лице Пелана все явственнее проявлялись черты, роднившие его с эльфами. Пакс медленно ела, внимательно наблюдая за ним. Точнее определить, что именно так изменило короля, она не могла. Если бы ее сейчас спросили об этом, она бы просто ответила, что теперь он выглядит моложе, чем раньше.

Сначала за столом говорили мало. До королевского шатра доносились звуки, сопровождающие обычно походную трапезу большого отряда: звенели котлы, миски и ложки. Когорта Доррин и королевская стража и тут действовали организованно и дисциплинированно: к кострам, над которыми готовилась еда, подходили поочередно отделение за отделением, в то время как остальные продолжали охранять пленных и нести караул на дальних подступах к лагерю. Ополченцы, естественно, остались верны себе и, быстро поделив еду между всеми бойцами отряда, сели завтракать одной большой веселой компанией.

Молчание под пологом шатра первым нарушил король:

— Ну что ж, дорогие собратья по оружию, нам довелось увидеть рождение еще одного дня. По-моему, сегодня ночью это было пределом наших мечтаний.

Аммерлин кивнул и сказал:

— Ваше величество, мне кажется, вы и сами не были уверены в том, что нам удастся избежать смерти или поражения.

— Что касается смерти, то я могу быть уверен, что мне не удастся ее избежать. Рано или поздно она меня настигнет. А поражение… Знаете, Аммерлин, поражение всегда является следствием отчаяния. А у меня неоднократно была возможность убедиться, что даже в самой тяжелой ситуации нельзя поддаваться отчаянию, ибо оно обычно является результатом воздействия сил зла. — Сказав это, король посмотрел на Паксенаррион, и этим взглядом было сказано так много, что словами это пришлось бы передавать очень и очень долго. — Итак, мы живы и встречаем ясное утро. И в огромной степени этим мы обязаны эльфийским рыцарям под вашим командованием, — сказал Пелан, поворачиваясь к эльфу, сидевшему рядом с ним. — Примите нашу искреннюю благодарность за ваше своевременное появление.

— А вы, ваше величество, примите наши извинения за то, что не самые достойные и приятные в общении гонцы сообщили вам о нашем приближении, — совершенно серьезно произнес эльф и лишь затем рассмеялся:

— Клянусь всеми богами, я вовсе не хотел, чтобы вся эта нечисть налетела на вас!

— Тем сильнее был контраст, когда мы наконец увидели вас, — рассмеялся в ответ король. — Кроме того, для наших противников появление орков и прочей нечисти тоже было внезапным и по-своему неприятным. Конечно, я пытался сохранить — в себе огонек надежды нынче ночью, старался не поддаться отчаянию. В конце концов, я знал, что мои товарищи по оружию со мной, и знал, чего они стоят в бою. Но, смею вас заверить, даже в самых смелых мечтах и надеждах я не отваживался предположить, что встречу это утро вот так — в спокойствии, безопасности, комфорте и — главное — со столькими оставшимися в живых солдатами и друзьями.

Улыбнувшись вместе со всеми словам короля, Секлис положил локти на стол и более обстоятельным тоном сказал:

— Все это, конечно, очень хорошо. Но скажите, ваше величество, как вы собираетесь поступить с пленными паргунцами и гвардейцами Верракая?

— Паргунцы практически не оказали сопротивления эльфам и вряд ли будут предпринимать попытки вырваться из-под их конвоя, но что-то я сомневаюсь, что они с радостью и искренне вольются в нашу процессию. Что же касается клана Верракая…

— Ох уж мне эта гнилая семейка! Кого ни возьми — все…

— Не судите всех огульно, — строго оборвал его король. — Капитан Доррин, командир когорты, сражавшейся вместе с нами сегодня ночью, — тоже потомок клана Верракаев. Это никогда не мешало ей верой и правдой служить мне и быть справедливым и любимым солдатами офицером.

— Извините, я не знал… — пробормотал Секлис.

— Естественно, — кивнул ему король. — Понимаете, господин маршал, я не дровосек, а скорее садовник. Я не призываю выкорчевать все дерево с корнем, но скорее предпочту обрезать ту или иную засохшую ветку. Мне доводилось встречаться и с другими достойными людьми. — урожденными Верракаями. Может быть" именно поэтому я до конца и не перессорился с бароном и его братом.

— Но то, что произошло, нельзя оставлять безнаказанным, — продолжал настаивать на своем Секлис, — Видит Гед, они отказались выполнить волю наследного принца, напали на короля соседнего королевства, находящегося у нас в стране под личным покровительством нашего правителя. Кроме того, они угрожали перебить нас всех, чтобы никто никогда не узнал об их предательстве…

— Я все это помню, господин маршал. Они совершили преступление и за это должны предстать перед судом. Но не веред моим судом, уважаемый маршал Секлис" потому что это не мое королевство. Если бы я устроил здесь судилище к стал бы выносить приговоры, я бы оказался самозванцем, присвоившим себе права наследного принца. Для него я либо его вассал" либо правитель соседнего королевства. В обоих этих качествах я могу подать жалобу на действия гвардейцев барона Верракая, но ни в каком из них я не имею права судить или миловать этих людей.

Несколько обескураженный, Секлис проворчал что-то неопределенное и откинулся на спинку стула. Тогда, подавшись вперед, в разговор вступил эльфийский рыцарь:

— Так что же вы предлагаете" ваше величество? Король обвел взглядом сидевших за столом:

— Я предлагаю предоставить Тсайе самой решать свои внутренние проблемы. Что предполагается ее статусом самостоятельного королевства. Принц должен быть извещен о случившемся, равно как и Регентский Совет. Но им также должно стать известно, что король Лионии не превысил своих полномочий, находясь в границах Тсайи. Секлис, вы ведь придворный маршал и состоите в Совете. Вы вправе решать, какие обвинения выдвинуть в адрес мятежников. Вы, господин Аммерлин, являясь одним из старших офицеров королевской стражи, представляете здесь напрямую военную силу королевства, а также власть наследного принца. Вы можете воспользоваться своими полномочиями и лично принять все необходимые меры для поддержания мира и спокойствия во владениях барона Верракая до тех пор, пока Совет и принц не примут окончательного решения. Кроме того, согласно законам Тсайи, вы, господа маршалы, имеете права судей по некоторым вопросам, в частности в том, что касается последователей таких божеств, как Лиарт.