Летопись Третьего мира. Ч.1. Огни Ринеля (СИ) - Версон Мария - Страница 20

Один шаг. Второй. Третий.

Он рухнул на пол в трех шагах от колонн.

Амит сделал рывок вперед, но рука Млинес схватила его за шкирку и отшвырнула назад, к лестнице, на которой сидели неспособные пошевельнуться от удивления прочие монахи:

- Мастер! - Крикнул ей Амит, вскочив на ноги и нахмурив брови, его, в тот день голубые, а не серые, глаза были готовы выпрыгнуть из орбит и пуститься бежать в разные стороны. - Позвольте!..

- Ты уже достаточно сделал, Лоури. - Рыкнула она, в то время как Тео присел рядом с сыном на колени и приложил к его щеке свою руку. - Доживет до палаты целителей? Отлично. - Оба мастера подхватили Стижиана под руки, и с невиданной ранее скоростью поволокли его в третий корпус.

Последующие четыре дня для всех жителей монастыря тянулись дольше, чем обычно. Первой причиной переполоха были россказни о том, как проходило наказание. Даже очевидцы, хоть их было и не мало, уже начинали путаться в показаниях и нести откровенную чушь. Вторая причина - прием, который использовали мастера для скоростного передвижения, и каждый был готов поклясться в двух вещай: что перед этим сверкнуло нечто ярко-белое, круглое и вращающееся, и что этот прием не был телепортацией. Третьей - известия о том, что Стижиана из мраморного зала уносили.

Стижиан Ветру для прочих обитателей монастыря был тем учеником, который раздражал всех одним своим существованием ещё до того, как его стали отправлять на задания. С первых лет обучения в монастыре он получал хорошие оценки, лучше всех выполнял упражнения (разве что иногда не приходил на занятия и в такие дни подобно одинокой звезде в небесах светился Амит). О нем мастера говорили как о книжном персонаже, ставили его всем в пример, просили обращаться к нему с вопросами и все такое. После того как Стижиан со скрипом и руганью сдал экзамен, отлежался в лазарете и получил свое задокументированое право выполнять задания, появилась ещё одна причина для "негодования" тех, кому не так сильно "везло".

Монахи, обучающиеся в монастыре и проходящие практику, десятую часть денег за выполненные задания отдавали на нужды монастыря. С остальной частью разбирались кто как: Амит отсылал деньги матери в Орану, хотя она в них не нуждалась, Милф и Маретти все пропивали ещё по дороге в Монтеру, а Стижиан хранил их в Ормартском банке. Невероятная волна негодования пронеслась средь умов обитателей монастыря, когда однажды монастырский казначей (точнее несчастный мастер Даттос, который с удовольствием бы целыми днями преподавал среднему потоку (монахам в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет) свою любимую тему самообороны, но был вынужден заниматься бюджетом) болтая с кем-то за обеденным столом высказал короткую, но весьма четкую фразу о том, что ах какой у Тео сын - отдает монастырю больше половины своих денег. После этой случайно услышанной кем-то фразы на Стижиана свалилось ещё больше ещё более недовольных взглядов.

И вот, несколько лет спустя, в монастыре узнают, что "тот-самый-Стижиан-Ветру" не только нарушил одно из главных правил монастыря, настойчиво требовавшее от учеников целомудрия и терпения, но и чуть было не отбросил коньки во время исполнения приговора. Разумеется, никто, и не вспомнил, что за день до этого Стижиан лез на четвертый уровень легендарного склепа, чтобы спасти мага-бестолочь, что он был вымотан, что он, в конце концов, всю ночь провел с женщиной, что тоже утомляет под утро. И никто не обратил внимания на то, что с того часа как Стижиана положили в лазарет, Амит исчез.

Никто не знал куда он делся и тем более чем он занимается, да и дела до этого никому не было: наступили экзамены. Их было всего четыре: история Храма Сияния (для первого потока), основы контроля силой (для них же: приходилось материализовывать мизерные частицы энергии и рисовать из них всякие фигурки в воздухе). Второй поток сдавал всего один экзамен (состоящий из двух этапов) и им была акробатика: в течении некоторого времени экзаменующийся должен был добраться с одного конца города до другого не ступая на землю; и четвертый экзамен сдавал старший поток (самый малочисленный). Младшие считают, что этот экзамен - легкий, ведь нужно всего-то привезти десять благодарственных бумаг, подписанных десятью разными людьми из разных городов. Эти бумаги становились свидетельством того, что монах успешно выполнил десять заданий. В целом, младшие были правы - тем, кто доживал до этого экзамена (а это ребята в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет) и ежемесячно выполняли заданий по двадцать, собрать эти письма не составляло труда. А вот младшие ныли, особенно средний поток.

Мастер Тео радовался тому, что Млинес, ввиду недавних событий, сняла с него обязанность принимать экзамены у "средненьких" и позволила тому целыми днями бегать с выпученными глазами туда-сюда со склада до лазарета, хвататься за голову и нянчить уже большего сыночка.

Стижиана положили на самой мягкой из всех кроватей, что были в монастыре. Обработали раны пятью лучшими свежеприготовленными препаратами, приготовленным лично Тео. Кровотечение удалось остановить почти сразу, но сами раны не заживали. Млинес, с грустью взирая на своего коллегу, всё свободное время просиживающего у постели сына, утром, на следующий день после наказания, принесла в лазарет небольшую белую коробку:

- Вот. - Сказала она, поставив её на тумбочку у постели Стижиана, который так и не пришел в себя.

- Что это? - Спросил Тео, но увидел печати, по четыре на каждой из сторон коробки, и с невыразимой благодарностью в глазах улыбнулся. - Ох, Млинес. Это очень дорогое удовольствие...

- Не шурши. За прошедший год Стижиан принес монастырю денег на сотню таких коробочек. - Она положила руки по бокам коробки и прошептала ключевые слова. Печати, изображенные в форме тени от бабочки, задрожали, засияли и уже через мгновение исчезли. - Кристаллы Масмуне - чистая энергия. Помоги мне.

Тео встал с постели, на краю которой сидел, и Млинес вручила ему три небольших, длиной с указательный палец, плоских прозрачно-голубых кристалла, по сути - стержня.

- Их там пять. - Пояснила она, вынув ещё два и какой-то листочек. - Ха-ха, усмехнулась она, пробежавшись глазами по записке, - они просят после истощения кристаллов вернуть их изготовителю. У Масмуне есть чувство юмора, ведь никогда не знает где она живет. Итак. Будем их ставить сферой или просто по кругу?

- Сферой? - Улыбнулся Тео, хитро сощурив глаза.

- Ой-ой-ой, - Млинес хлопнула себя по лбу, - что я несу. Конечно кругом. Ты первый.

- Хорошо.

Тео посмотрел на сына, который вот уже сутки не открывал глаз и (хвала Богине) продолжал ровно дышать, и, переложив один из кристаллов-стержней в свободную руку, поднял его на высоту в полметра над постелью. Кристалл неярко блеснул, и Тео отпустил его. Голубой стержень остался висеть в воздухе, приметно на том уровне, где начиналась граница ауры Стижиана.

- Мне кажется, - подняла брови Млинес, - или раньше аура этого ребенка была куда меньше?

- А мне кажется, что она у него попросту размазалась. Но ничего. Я думаю эти кристаллы за пару дней ему силу восстановят. Главное, чтобы он к тому времени не помер. - Тео подвесил оставшиеся в руках два кристалла, и пока Млинес нащупывала ауру спящего монаха, положил руку сыну на лоб и только тогда увидел короткие, едва заметные серебряные корни волос, которые сливались с кожей головы. - Мда, не повезло ему. Такая аура: насыщенная, яркая, но стоит хоть немножко её повредить...

- Согласна с тобой. - Млинес вернулась к тумбочке и закрыла коробку: пять стержней, почувствовав друг друга, начали вращаться вокруг Стижиана, подмигивая ему синими бликами. - Иметь огромный запас энергии и низкую скорость её восстановления - это проклятье. Может стоило сказать об этом Амиту, чтобы он успокоился?

- А мне ты что скажешь, чтобы я успокоился? Вот скажи мне, как я мог проморгать тот факт, что Стижиан потерял часть силы когда дрался с той тварью в склепе?