Ведьмы не сдаются! - Муращенко Станислава Ростиславовна - Страница 63

Ага. Я у нас, оказывается, Полуночная Валерия. Лера то есть. И то приятно, что не придется к новому имени привыкать, а то я же откликаться не буду! Представляю, в каком восторге будут от меня окружающие. И, оказывается, я врач будущий! Классно. Ничего не скажешь. Особенно если учесть мое отвращение к внутренностям. Представляю, как я на практикумы ходить буду.

Так, а кто моя подруга? Не хочется в ее вещи лезть все-таки… а, знаю! Может, поискать мой личный дневник? Должна же Валерия вести личный дневник!

После долгих поисков в самых дальних завалах я все-таки обнаружила искомый дневник и, перелопатив его, составила кое-какое представление о себе и своих друзьях. Судя по текстам и нескольким подписанным фотографиям, у меня трое лучших друзей: брюнетка, которую я уже видела, оказалась Анной Заставской, высокая худощавая девушка с темно-русыми волосами – Александра Гречка. Единственным другом мужского пола был невысокий кругленький парень с длинноватыми русыми волосами, кажется, так же как и Аня, очень любящий посмеяться. Назывался он Кириченко Мишей. Ничего компашка. Думаю, с ними можно будет нормально общаться, пока я не найду способ вернуться. Из тех же текстов я почерпнула данные о характерах. Аня была действительно очень веселой, временами со своими тараканами в голове, но бесконечно дружелюбной, особенно по отношению ко мне. Саша была порой истерична, особенно если у нее что-то не получалось, но быстро отходила. Была помешана на танцах и считала толстыми всех, кроме скелетов. Миша, так же как и я, обожал читать и смотреть фэнтези, любил шутки, хотя временами они были несколько дурацкими. Знакома я со всеми троими еще со школы, что меня особенно встревожило. Я уверена, что все трое отлично знают меня, то есть не меня, а настоящую Валерию, и могут раскусить обман. А не лучше ли им все рассказать? Да ну… Судя по тому, что я видела про этот мир, меня просто сочтут сумасшедшей и отправят в психушку. Я и так не любила эти заведения, а оказаться в психушке другого мира и вовсе не хочется. Надо молчать как рыба об лед, делать лицо кирпичом и как можно меньше общаться с вышеуказанной троицей, хотя они все и кажутся мне очень милыми и славными. У меня уже есть свои друзья. И любовь даже есть. Обойдусь как-нибудь без новых, тем более в чужом мире.

Стоп! Промотай назад! Получается, что если я в этом мире на месте Валерии, то она в нашем мире вместо меня? Срочно надо возвращаться! Хотя бы потому, что девчонка вряд ли знает про магию и может просто сойти с ума, оказавшись среди всего нашего изобилия, да и сойдет, наверное, после первого же знакомства с Амели и Бьеном. Джинн… срочно надо что-то делать. Вот только что?

Гениальный вопрос.

«Что делать, что делать… Рифму сама придумай», – непонятно откуда ответил мне ехидный голосок. Точнее, очень даже понятно откуда. Где-то от моей шеи.

Я подпрыгнула на месте. Что происходит? Мои части тела вместо разума отвечать начинают, или… Я схватила рукой замочек моей змеиной цепочки и, с трудом расстегнув, уставилась на нее, как баран на новые ворота. Со мной заговорило мое ожерелье. Недовольно зашипев, змейка дернула хвостом, за который я ее держала. Я послушно вытянула ладонь вперед, давая змейке заползти на нее и свернуться калачиком, поблескивая серебристой чешуей и рассматривая меня желтыми глазами, которые раньше были сделаны из янтаря.

В этом мире же нет магии, как змейка может заговорить? Я что, сошла с ума? А не рановато ли?

– Ты не сходишь с ума, я действительно говорю. Понимаешь, мой бывший хозяин подсунул меня тебе для твоей защиты, но в нашем мире такое обилие магии, что обычно я не могу оживать и остаюсь лишь пассивным наблюдателем. Какие-то активные действия я могу предпринимать только в случае реальной опасности, с которой ты не можешь справиться. Здесь же нет ни природной магии, ни магов, и мои магические волны не перекрываются, если ты понимаешь, о чем я, – обстоятельно объяснила змейка приятным женским голосом.

Ей в дикторы на телевидение надо или в лекторы: голос отлично поставлен, дикция великолепная…

– Не совсем, – честно призналась я, додумав до конца нехитрую мысль о речи моей собеседницы (а это, кажется, была все-таки особа женского пола). – Но радует, что здесь кроме меня есть еще кто-то из моего мира. Только я не совсем поняла: если в этом мире совсем нет магии, как ты можешь быть живой?

– В этом мире не совсем нет магии. Просто здесь нет магов, кроме тебя, и источников силы. Ты сохранила свою силу и в общем-то могла бы колдовать, но техника здешней магии несколько отличается от нормальной, и для того чтобы применить магию, тебе придется очень постараться. Точнее, тебе придется изобрести совершенно другой способ волшебства, совершенно другие ритуалы, слова и количество выброшенной силы, иначе просто не подействует. Тебе, кстати, не обязательно говорить со мной вслух, я слышу твои мысли. И, кроме тебя, меня никто не будет слышать. Меня, кстати, зовут Кулебра. Я буду тебе помогать во всех твоих делах, советовать и прочее…

Я решила, что мне представляться не надо. Судя по всему, Кулебра и так отлично меня знает. Только ее академические знания сдабриваются огромной долей болтливости. Хорошо хоть мне не придется с ней вслух разговаривать, иначе представляю, как это будет выглядеть на людях. Если меня не засунут в психушку, стоит мне только признаться в принадлежности к другому миру, то упекут туда же за разговоры с самой собой, если, конечно, моя предшественница этим не грешила.

– Не волнуйся, не упекут. Уж об этом я могу позаботиться, – хихикнула змейка. – А насчет болтливости… ну… я бы посмотрела на тебя, если бы тебе пришлось молчать сотню лет. Так что терпи, дорогуша, тем более что я все равно буду единственной с кем ты сможешь нормально здесь поговорить, ведь только я из нашего мира помимо тебя. Во!

– Н-да… действительно, слово – серебро, а молчание – золото. Вот только змейка-то серебряная… И пожалуйста, Кулебра, оставь хоть это без комментариев!

Змейка фыркнула, но смолчала…

Она проснулась с тяжелым ощущением забытого сна и вчерашней головной боли. Странно, вроде вчера она чувствовала себя отлично. Может, переучилась? Или умудрилась насморк подхватить? В начале мая? Да ну, на такое не хватит даже Лериных выдающихся способностей подцеплять насморк и прочие вирусные инфекции. Вот Аньке везет, к такой заразе ни одна инфекция не липнет! Кстати про зараз, почему Анька ее не разбудила? Или еще слишком рано? Тогда понятно. Может, просто проснулась слишком рано, поэтому такое чувство? Чувство-то не очень, мягко говоря. Странно.

Валерия открыла глаза, и сон как рукой сняло. Судя по заливавшему комнату солнечному свету, было уже поздно. Но комната! Она была совершенно незнакомая и вообще жутко странная. Такую не найдешь в нормальном студенческом общежитии, хотя на общежитие это тянет больше всего: довольно-таки простенькая, хотя и непривычная меблировка, два стола, два стула, два шкафа в разных концах комнаты и, наконец, две кровати, на первой из которых только что проснулась Валерия, а украшением второй служила спящая красавица-брюнетка. Надо добавить – совершенно незнакомая брюнетка. Так… что это у нас творится? Признавайтесь, у кого крыша течет?

Лера встала и осмотрелась. Все действительно выглядело очень странным. Такое могли бы показать в фильмах либо о Средневековье, либо, напротив, о далеком будущем. Мягкий ковер на полу и широченные кровати, будто требуюшие, чтобы к ним прицепили полог, неплохо сочетались со светильниками, ничем не прикрепленными к стенам и потолку и приглушенно засветившимися, кажется, в тот самый момент, когда Лера открыла глаза.

Лера поплотнее закуталась в теплое одеяло и встала, отметив, что ковер и на ощупь очень даже ничего. Прошлась по комнате, стараясь не разбудить свою соседку и осматриваясь.

Это действительно была комната общежития, судя по сваленным в разных местах книгам, тетрадям и прочим канцтоварам, рассматривать которые внимательнее Лера не стала. Стены салатного цвета, ковер зеленый, создающий впечатление летней травы. Там, где нет ковра, пол деревянный, натуральный, кажется. Дверь и остальная мебель также из светлого дерева. Посреди комнаты, не очень загромождая ее, небольшой столик и парочка стульев; возле большого окна и напротив него два небольших письменных стола и тумбочки. Ничего, миленько так, уютненько. Между кроватями навешаны многочисленные фотографии, изображающие каких-то людей. Большинство были незнакомы Лере, но она опознала свою соседку, мирно посапывающую на соседней кровати, и… саму себя.